Марта Яковлева, цитаты

нелепо и смешно. ты просто есть. вот как простуда, деньги или вторник, неважно, что сегодня ты не здесь, и что тебя опять в дороге кормят роскошным небом над чужой страной. я так светло и счастливо скучаю, хотя ты даже близко не со мной. но темными ночами, или когда как мятый лист восток, а облака свинцом к домам стекают, я думаю, что ты — глухой восторг и нежность кая.
(а может каина?) нелепо и смешно. я это я. хотя сменила имя, моя любовь она всегда со мной — и тем доступней, чем необходимей, но кормят пустота и тишина, возможность раствориться в чьих-то мыслях, и радует, что все же не одна, и даже влюблена в каком-то смысле а все-таки ищу тебя с утра, потрогав всех на улице глазами, ты — след на коже, вязь из нежных ран, души экзамен.
я? просыпаюсь в сизой тишине, сквозь облако шагами город мечу — нелепо и смешно, что ты во мне, куда б ни ехал, но
вернешься — встречу.
невозможно выдерживать эту боль — ей же нет ни промысла, ни преград,
невозможно просто не быть с тобой,
в этом-то ты был прав.
невозможно биться о стылый лед отвержения и обид,
невозможно думать, что все пройдет —
вспыхнет, перегорит.
невозможно жертвовать каждый день в пользу будущих бесконечных благ.
день, в котором не ты, а тень — нашей нежности.
где же она была?
невозможно вернуться в сломанный дом — нас не ждет там никто, ни с кем.
невозможно больше не быть вдвоем,
не вычерчивать на песке
невозможно ни в прошлое, ни вперед — боль зальет меня до кормы.
невозможно думать, что сердце врет
и что мы не случимся. мы
невозможны? не верю, прости, никак. невозможны? пустое сло
мы — реальность, мы — как тавро, как знак,
как единое ремесло,
невозможны? мы? ерунда, ну! бред! невозможнейший из всех снов!
просыпаюсь. тебя здесь как прежде нет.
невозможно?
возможно.
но
этой осенью хочется только снов. одеяла, пледы, горячий чай —
это формула жизни, тугое дно, приучившее отличать
по шагам, дыханию, тишине, темной форме чужих зрачков —
кто останется рядом, а кто и не, и отваживать чужаков
без тринадцати лето. какой-то год. бесконечная нежность стрел.
кто-то трогал чернилами мой уход, кто-то меня хотел,
кто-то пел мне песни, а кто-то знал мое имя по буквам, вплавь —
эта осень нежности — тронный зал моей памяти, но оставь
меня в этой осени хоть на час и немедленно город затянет сном,
все машины встанут, отключат газ, все движенье замрет в одном
бесконечном зевке, полусонном па, на обрывке из полусло
аберация памяти — старый парк. там, где счастье с волос текло
там, где было лето, звенящий шаг, упоительное «живем»,
там, где целоваться, как и дышать, было проще всего вдвоем
упустили, сквозь пальцы, как тишину — и комкаем теперь внутри
бесконечную осень — еще одну в невозможности говорить.
если бы только знал как бегу от тебя на пустой беговой дорожке, как пытаюсь
имя вымолчать в телефон, а оно все рвется и рвется с губ: как касаюсь памяти,
там где ты — бережно, осторожно, а она — незаживший еще ожог, шрам, уродский
струп
понимаю — больно. сжимаю себя сильней, посулами сладкого отказываюсь от встреч,
и забываю тебя, забываю. уже 18 дней, как я приучаю себя никого не беречь
не искать ни руки, ни бедра, не нащупывать мысленным взором кевларовой нити,
что связала два сердца, прошила насквозь два нутра, я безлико твержу в телефон:
извините, абонент очень занят, он просит перезвонить, и встаю на дорожку
и чувствую треск этой нити между нами растет и растет темный желоб,
чумная дыра
нет, не бойся, нам будет не больно. как мы и хотели. только выпьем таблетку
и доктор сразу разрежет нить: мы ведь даже срастись еще толком-то не успели.
это значит, ему будет легче разъединить.