Ракель Напрочь, цитаты

САМОГО ГЛАВНОГО ГЛАЗАМИ НЕ УВИДИШЬ,НАДО ИСКАТЬ СЕРДЦЕМ И, когда последние камни осыплются вниз, шурша,с развалин старого храма, стихнет гул, рассеется дым,и останется только смотреть, как пО небу катится огненный шар, —чужой человек из-за холма вдруг тебе принесёт водыКогда однажды тебя начнёт сторониться последний друг,любовь твоя сделает вид — ничего не помнит, не знает и ни при чём, ты будешь лежать, один на земле, на осеннем сыром ветру,а чужой человек из-за холма укроет тебя плащомКогда ты вернёшься домой — другим, каким быть хотел всегда, —когда на тебя начнёт коситься странно родная мать,отец перекрестится и вполголоса скажет: «пришла беда»,чужой человек — достанет флейту и станет тебе игратьТы не прощаясь покинешь дом и наскоро свяжешь плот, —он помчит тебя дальше и дальше, порогами горных рек,к воротам холодного ноября, где станет тебе тепло;ведь на плоту вас будет двое —ты и твой человек.
«Где твой мальчик,почему его голос больше тебя не греет,почему ладони твои холодны, как снег?Мальчик, который писал тебе письма о Дориане Грееи земле Никогда, в которой видел тебя во сне.Мальчик,с которым танцевали вы перед стойкой,говоривший одними глазами, — давай, кружись!Где этот мальчик, вздыхающий:«Если б толькоможно было прожить с тобой рядом ещё одну жизнь»?Кто сжимал твою руку в кольцах на переходе,с кем из гостей вы вдвоём уходили вон;это ведь не он теперь говорит с тобой о погоде?Это ведь не он же, не он, не он?Это не он удивлялся — «зачем тебе эти войны»,предупреждал — «осторожно, много летает стрел»;мальчик, который спрашивал:«Что же тебе так больно,кто же тебя вот так до меня успел?»Где он, который шептал тебе самой тяжёлой ночью«не забывай — моё сердце бьётся в твоей груди»?В очередь, сукины дети, в очередь, в очередь;следующий на забвение — подходи.»
Моё безумие — портрет без рамки
I у моего безумия — глаза из тёмного серебра,
скверный характер и ласковые слова.
если вижу я сны лоскутные до утра, —
значит, он их со скуки за ночь нарисовал
мы гуляем по звёздам и крышам, рука в руке;
голод его до лунного света — неутолим.
у моего безумия — ветер на поводке;
он ходит с ним, и тот танцует в земной пыли
и, куда бы я ни вела колею свою, —
в синем смальтовом небе, в холодной талой воде
я безошибочно взгляды его узнаю,
но никогда — почему-то, — среди людей.
II у него много вредных привычек — дарить цветы
незнакомкам на улице, прятать в ладонь рассвет,
безнадёжно запутывать волосы и следы,
пить абсент с моей душой вечерами сред.
а я до сих пор не умею ему помочь,
а если он смотрит — то без жалости, без стыда;
а у него такая улыбка, что хочется то ли — прочь,
то ли — остаться с ним навсегда.