Веник Каменский, цитаты

А все стихи на свете - о любви...В занозах, поцелуях и разломах.
О том, как ты идешь среди живых, стреляешь, совершая новый промах,
В тебя стреляют - чертова напасть, чтоб уложить вповалку на постели.
Но очень трудно в яблочко попасть.
Любовь слепа.
Слепым не видно цели.
А все стихи на свете - о войне...Про veni,vidi,vici, девять граммов.
И яблоки по-прежнему в цене - вас много, победителей-Адамов,
Доставших до Эдемских облаков (и многие достали, между прочим...)
Познание - оно и есть любовь.
И хорошо, когда без червоточин.
А все стихи на свете - о вине...О винном аромате райских яблок,
О том, что виноваты не вполне, безжалостно разбив о быт кораблик,
О чертовой виновнице-судьбе: мы ни при чем, не в деле и не в доле.
А все стихи на свете - о тебе.
О яблоках.
Войне.
Любви.
И боли.© Copyright: Веник Каменский, 2012
Свидетельство о публикации №112111709104
Про горбы


Поверь - свои у каждого горбы, и каждый - Риголетто, Квазимодо.
Не думай - не исправят и гробы упрямую горбатую породу.
Для дур и дураков смешная блажь, что вылечат могила и тюряга.
А лучший лекарь - скальпель-карандаш и чистый бинт - молчащая бумага.
Последняя попытка для калек - пиши и распрямляйся, Квазимодо.
...Бывает, что бумага - человек.
Из стройного ты делаешь урода.
Нескладную полынную судьбу, больные одичавшие закаты
Ты выбросил - он тащит на горбу.
Мы из любимых делаем горбатых.
Тебе легко: горячий страшный бред несет другой. А ты идешь пустая.
Но если нет горба - и крыльев нет.
Из ничего они не вырастают.
Не отдавать? Не вынести - болит. Не горб - гора гранитом давит спину,
Не только оторваться от земли - лицо мешает к небу запрокинуть.
Мой друг, открой окно. Ты видишь сам - нам тесно на земле и в этом теле.
Проклятый горб...ну что же - пополам?
Дай руку.
Поделили.
Полетели.
Память. И не только

Ты хочешь - до дна, в основание, в корень,
Дойти, прирасти, прорасти и растаять:
Насквозь, до молекул. А что я такое?
Я - память, и только. Уставшая память.

Я помню игру и невзрослые игры,
В которых училась молчать не по-детски,
Шиповника пряного твердые иглы,
Мечту и неверность зеркальных Венеций,

Последний патрон в опустевшей обойме,
И легкость запретов, и тяжесть скрижалей.
Пишу на земле, облаках и обоях -
Читай и срывай, пустоту обнажая,

Вбирай, чтоб до крошки, до капли - не жалко,
Я буду с тобой, и в тебе, и тобою...
Нет.
Все же не выйдет.
Останется ржавый
Последний патрон в опустевшей обойме.

Есть в памяти вещи - не дашь и любимым,
И вроде пустяк - никому не расскажешь,
Актриса без речи, без роли, без грима
Молчит и упорствует в яростной блажи:

Мое - позвоночник, упругая хорда,
Секрет - никогда не дойдешь до предела...
Возможно, что это - нелепая гордость.
Возможно, я просто тебя пожалела.