Цитаты в теме «бездна», стр. 12
иногда мне кажется, что я карабкаюсь по отвесной скале. Судорожно цепляюсь за чуть приметные впадинки окровавленными пальцами, всем телом прижимаюсь к холодным камням, а надо мной — серое равнодушное небо и пронзительный крик кружащего над пропастью ястреба.
И стоит мне на мгновенье расслабиться, ощутив под ногами широкий, и, казалось бы, надежный уступ, как он внезапно трескается и мелкой крошкой осыпается в бездну, оставляя меня вообще безо всякой опоры.
Удача. Дружба. Любовь. Долг.
Гранитные камушки, шуршащие вниз по склону.
В мире нет ничего прочного. Ничего вечного.
И по скале лучше взбираться с выпущенными когтями, безжалостно засаживая их в удобные для тебя щели.
И никогда не оглядываться.
Их все равно не вернуть. А мне — не вернуться
А встреча — знаешь — всегда внезапна,
Как нападение на патруль.
Так кошка крадется на мягких лапах
И прыгает резко тебе на грудь,
Так лайнеры тихо ныряют
В бездну всего за каких-то
Семнадцать миль до точки прибытия.
Я исчезну. Так лучше —
Не стоит судьбу дразнить.
Но если когда-нибудь вдруг
Случится внезапная встреча, случайный миг —
Дай силы пройти, не остановиться, кивнуть —
И не перейти на крик.
Остаться спокойной, чужой, холодной —
Не выдать присутствие мятежа,
Готовой поспорить на что угодно,
Что все испарилось, и мне не жаль.
Но страшно, как будто без этой силы
Не дотянуться. Не уберечь.
И если б я что-то сейчас просила, то только:
Не дай нам подобных встреч.
Вы постоянно тратите силы на то, чтобы сохранить равновесие. Вас поражает некое духовное головокружение, вы балансируете на самом краю, ваши волосы стоят дыбом, вам не верится, что под ногами у вас неизмеримая бездна. А начинается это как избыток оптимизма, как страстное желание пойти навстречу людям, проявить к ним любовь. Чем решительнее ваши шаги навстречу миру, тем стремительней он убегает от вас. Никому не хочется истинной любви, истинной ненависти. Никто не даст вам прикоснуться к сокровенным недрам, исключение делается лишь для священника в час исповеди. Пока вы живы, пока кровь горяча — вы делаете вид, будто у вас вовсе нет ни крови, ни скелета, ни покрывающей скелет плоти. Сойдите с газона!
Вот лозунг, с которым живут люди.
Чаще размышляй о том, с какой быстротой проносится и исчезает из виду все сущее и происходящее. Ибо сущность подобна непрерывно текущей реке; действия беспрестанно сменяют друг друга, причины подлежат бесчисленным изменениям. И нет, по-видимому, ничего устойчивого, а рядом с нами – безмерная бездна прошедшего и грядущего, в которой все исчезает. Так не глупцом ли будет тот, кто станет гордиться чем-нибудь подобным, или волноваться по его поводу, или же жаловаться, точно дело идет о бремени, которому предстоит длиться века?
Смерть наклонился так, что его череп оказался на уровне ее лица.
— ЛЮДИ ГЛУПЫ И ПОНАПРАСНУ РАСТРАЧИВАЮТ СВОИ ЖИЗНИ. ТЫ ВИДИШЬ ОСВЕЩЕННЫЕ ОКНА, И ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ ДУМАТЬ, ЧТО ЗА НИМИ СКРЫВАЕТСЯ ВЕЛИКОЕ МНОЖЕСТВО ИНТЕРЕСНЫХ ИСТОРИЙ И СОБЫТИЙ, ХОТЯ ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАМ, ЗА ОКНАМИ, НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ МЕЛОЧНЫХ ТУПЫХ ДУШОНОК, ПОЖИРАТЕЛЕЙ ПИЩИ, НАЗЫВАЮЩИХ СВОИ ИНСТИНКТЫ ЧУВСТВАМИ. ОНИ ДУМАЮТ, ИХ НИЧТОЖНЫЕ ЖИЗНИ БОЛЕЕ ЗНАЧИМЫ, ЧЕМ ДУНОВЕНИЕ ВЕТЕРКА.
В глазах Смерти ярко полыхал синий огонь. Ей показалось, что ее поглощает какая-то бездна.
— Нет, — прошептала Сьюзен. — Нет Я никогда так не думала.
Смерть резко выпрямился и отвернулся.
— НО ВООБЩЕ ЭТО ПОМОГАЕТ.
— Но в том, как люди умирают, нет никакого смысла! — воскликнула Сьюзен. — Это же хаос! Где справедливость?!
— ХА.
Его, неискушенного в любви ученика, готового снова и снова слепо бросаться в бездну блаженства, она терпеливо учила своему учению: что нельзя брать блаженство, не давая блаженства взамен, что каждое движение, каждое прикосновение, каждый взгляд, каждая крохотная частичка плоти имеет свой секрет, который сулит посвященному безмерную радость. Она учила его, что любящие не должны расставаться после праздника любви, не восхитившись друг другом, не победив друг друга и не покорившись друг другу, чтобы ни один из них не пресытился и не наполнился пустотой и недобрым чувством, будто над ним надругались или он сам надругался над любимым человеком.
— Эльфы — народ прекрасный и дивный, и обладают они властью над сердцами людей. И однако ж думается мне порой, что лучше оно было бы, кабы нам с ними никогда не встречаться, а жить своей собственной немудрёной жизнью. Ибо древний народ сей владеет многовековой мудростью; горды они и стойки. В их свете меркнем мы — или сгораем слишком быстро, и бремя участи нашей тяжелее давит на плечи.
— Отец мой любит их великой любовью, — возразил Турин, — и не знает он радости вдали от них. Он говорит, мы научились у эльфов едва ли не всему, что знаем, и сделались выше и благороднее; а ещё он говорит, что люди, недавно пришедшие из-за гор, ничем не лучше орков.
— То правда, — отвечал Садор, — по крайней мере о некоторых из нас. Но подниматься вверх мучительно, а с высоты слишком легко сорваться в бездну.
Духов-помощников получают при посвящении. Но не все и не всегда, а только те, кто сумеет убедить духа служить себе, кто достоин этого своим происхождением, кому помогут старшие и мудрые У Галицы не было ничего – ни мудрости, ни рода, ни наставников. Только мать-холопка и отец-леший. И этот-то отец мог научить её, как привлечь духа Нижнего мира. Посредника между миром и Бездной. Эти не разбирают, что за человек. Они будут служить любому, кто их накормит. Но если Лютава в благодарность своим духам-покровителям разбрасывает по траве кусочки хлеба и брызгает молоком или мёдом, то духи Нижнего мира желают человеческой крови.
А спускаться вниз гораздо легче, чем подниматься вверх. Добывать оттуда силу проще, и плоды такой ворожбы зреют быстрее.
Звезда моя, ты не сияй в печали,
Не обнажай души моей при всех,
К чему всем знать, что нас с тобой венчали
И райский ад и непорочный грех.
Зачем теперь ты светишь бесполезно
На боль мою, сломавшую мне грудь?
Мы встретимся с тобой у края бездны,
Я прилечу к тебе когда-нибудь...
Ты знаешь всё-то много или мало,
Была со мной ты в каждый миг земной,
Ты в счастье мне так ласково сияла
И плакала в тоске ночей со мной.
Мы прятали за светом дня пороки
И падали бессильно в ночь страстей.
Звезда моя, мы слишком одиноки
В потоке лет и беспросветных дней.
Штыками лжи изранена в сражении,
Душой скитаясь в глубине веков,
Я не смогла признаться в поражении,
И исповедь не снимет всех оков.
И вот теперь твой свет, как откровение,
Из чистоты не плачущих небес
Зовёт меня к спасению забвением...
Звезда моя, ты Ангел или Бес?..
Господи, как я устала дышать через силу —
Болью оплачены вдохи, а выдохи ложью.
В глупой попытке отмыться — да разве что с кожей! -
Я уверяю себя, что тоска отпустила,
Чувство вины — это бред, а любовь неподсудна,
И расстояние с лёгкостью преодолимо.
Я улыбаюсь улыбкой бульварного мима,
Право, немного сноровки — и вовсе не трудно
Я привыкаю от нервов спасаться глицином,
Или стаканом горячего, крепкого чая.
И, улыбаясь, старательно не замечаю
Камешки сплетен, так метко летящие в спину.
Даже глазами играю — пришлось научиться,
Чтобы никто не заметил, какая в них бездна.
А хорошо, или плохо — пока неизвестно
Зрителей, к счастью, немного. Пожалуй — сгодится.
Самое страшное — это всего лишь начало,
Мы не узнаем, где линии боли сойдутся.
И для тебя я, быть может, смогу улыбнуться,
Но сквозь улыбку: — О, Господи, как я устала.
Однако, по воле того, кто, будучи сам бесконечен, установил незыблемый закон, согласно которому всё существующее на свете долженствует иметь конец, пламенная любовь моя, которую не в силах были угасить или хотя бы утишить ни моё стремление побороть её, ни дружеские увещания, ни боязнь позора, ни грозившая мне опасность, с течением времени сама собой сошла на нет, и теперь в душе моей осталось от неё лишь то блаженное чувство, какое она обыкновенно вызывает у людей, особенно далеко не заплывающих в бездны её вод, и насколько мучительной была она прежде, настолько же ныне, когда боль прошла, воспоминания о ней мне отрадны.
В течение грозной ночи сей
Чудесный свет пылал средь мрака,
Сиянья лунного красней,
Светлее пламени маяка.
Росслина башни озарял,
Их погружая в блеск кровавый,
Был виден с гаторнденских скал,
Сиял до дрейденской дубравы.
Горел и в сводах он святых,
Где улеглися под иконы,
Все в латах кованых своих,
Росслина храбрые бароны.
Алтарь сиял весь как в огне,
Весь как в огне был свод богатый,
Иконы рдели на стене,
И мертвецов сверкали латы.
Пылали роковым огнем
Утес, и замок, и долина,-
Так пламенеет все кругом,
Как быть беде в стенах Рослина.
Там двадцать доблестных вождей
Хранит богатая капелла,
И каждый там в семье своей,
А в безднах моря — Розабелла.
В капеллу клал, их отпевал
С надгробным звоном клирос целый;
Но бурный ветер и шумный вал
Над мертвой пели Розабеллой.
Стала плакать — видно, не до смеха.
Боже мой, ну как же тяжело!
Нет со мной родного человека.
Всё, что было, в бездну утекло.
Я скучаю — знал бы кто, как больно!
Слышу в телефоне каждый раз
Голос твой наигранно-спокойный.
Жаль, не вижу светлых, ясных глаз.
Вижу только радостные лица —
Все куда-то гонятся, спешат.
Господи, ну с кем бы мне забыться,
Чтоб не вспоминать любимый взгляд?
Сердце рассыпается на части:
Все недели тянутся как век.
Где же ты, пронзительное счастье? —
Там же, где родной твой человек.
Я бываю покорнее стебля степного цветка,
Я бываю прочнее, чем серый шершавый гранит.
Я открыта тебе — изучай, вот моя рука;
Здесь написано всё - не пытайся меня изменить.
Я такая, как есть. Ты же знаешь, на что ты шёл,
Отпуская меня в непролазный внутренний лес;
Я бываю нежнее, чем белый шуршащий шёлк,
Я бываю мрачнее и глубже суровых бездн.
Я такой рождена. Столкновение двух миров
Не касается первооснов, моего ствола;
Аргументы-слова пусты, и сама любовь
Не изменит сути — такие мои дела.
Я бываю холодной, словно речная вода,
Обжигающе пламенной, словно открытый огонь, —
Я такая случилась. И это твоя беда,
Если ты пожелаешь увидеть меня — другой.
Окунаясь в мои стихи, что ты хочешь увидеть там ? Как замаливают грехи, если сердце напополам? Как, за воздух хватаясь ртом , погружаются в бездну лжи? Как смертельной змеи хвостом обвиваются миражи по коленям, ползут к груди, не дают по ночам дышать? Всё оставлено позади, но не выпит на брудершафт тот настой из добра и зла, что готовили мы вдвоём - если я тебя позвала, значит остро нуждаюсь в нём. Значит жду молчаливых слов, значит вера моя крепка. Если это и есть любовь, то судьба её коротка : пара сотен иль тысяч лет и опять можно просто жить.
Ты найди в моих строках свет и тогда я смогу забыть.
До бездны - три шага. Сделай ... Тот мир невозможно - чужд. Там на асфальте шершавым мелом обводятся тени душ. Там гасится утро тьмою, как свечи от сквозняка, и запахом свежей крови притягивает тоска. Безликая Коломбина, напялив лицо Пьеро, пытается Арлекина в своё заманить нутро. А он, одержим собою, и падок на влажный флирт , хоть знает, что пустотою закончится этот пир...
И снова потянет к свету, и в сети другой мечты. Пусть путают ложным следом объятия темноты, но вспомнит шальное тело,что может оно летать...
От бездны три шага сделай и перестанешь лгать.
Здравствуй, Бог.
Я его не видела сотню с чем-то тягучих дней.
Я успела сменить загар на белёсую кожу.
Он был счастлив, Господи?
(Ты же выше, Тебе видней),
Я просто боялась собою его тревожить.
Пока я здесь, в первых рядах,
Наслаждалась неведением,
Словно изящными танцовщицами,
Господи, спрашивал кто-нибудь,
Что у него болит?
И дышал ли кто-нибудь ему между ключицами?
В то время, как я убеждала себя,
Что не стоит нам видеться
И доверялась судьбе,
Как повозке пьяного ямщика,
Падал ли кто-нибудь, словно в бездну,
В шероховатость на его небритых щеках?
Если вы там решите грешок на него повесить,
(Мало ли, может план по поимке не выполнен в сроки)
Вспомни, Господи, что он
Подарил мне весну две тысячи десять.
Сними с него все повинности и оброки.
Отведи от него снега и метели.
Ты же знаешь, он не из тех, кому всё на блюдце.
Господи, главное — это чтобы его любили,
А уж быть им любимыми охочие наберутся.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Бездна» — 287 шт.
