Цитаты в теме «чужой», стр. 22
Итак: "специалисты по браку" говорят нам, что муж должен понимать свою жену и должен быть готов ей помочь. Он должен благосклонно отзываться о её новом платье и вкусно приготовленном блюде. Она со своей стороны должна проявлять понимание, когда он приходит домой усталый и недовольный, внимательно выслушивать его рассказы о неприятностях на службе, не сердится, а понять его, если он забудет о её дне рождения. Всё что охватывается взаимоотношениями этого типа, - это хорошо отлаженные отношения между двумя людьми, которые всю жизнь остаются чужими друг другу, которые не достигают "глубинной связи", но соблюдают взаимную вежливость и стараются сделать друг другу приятное. В такой концепции любви и брака главный упор делается на то, чтобы спастись от чувства одиночества, которые иначе было бы не выносимым.
Можешь просто кивнуть головой: мне уехать?
Никогда не стояли за шаг до финала.
Не хочу ни препятствием быть, ни помехой
Я об этом подумала. Вслух не сказала.
А в глазах пустота, глухота и чужое,
Не мое отражение прячет хрусталик.
Мне тебя ненадолго оставить в покое?
Мы друг другом пресытились, просто устали?
Я уеду-вернусь и начнем все сначала.
Так бывает у всех. В отношениях — кризис.
Мы забыли как сильно в разлуке скучали,
Может, долго за нас небесам не молились?
Так бывает, когда наполняешь до края,
Разливаешь на платье, ажурные рюши
Мы хотели построить, взамен — разбивая.
Но на счастье бокалы же бьют, а не души!
Да можно годами держаться, дрессировать,
Себя, как собачку натаскивать на чужих
И вот он приходит такой весь что вашу мать!
И ты понимаешь, какой он — удар под дых.
Летят дрессировка, манеры ко всем чертям,
Растоптана гордость изысканным каблуком,
Снимаешь ошейник, потрепанный по краям,
Несешься на встречу, как гончая, напролом.
А он, понимаешь ли, Павлова пережал,
И ты, как рентгеновский снимок. Любой рефлекс
В тебе предсказуем. В руках у него штурвал:
Сегодня — любимая, завтра — с приставкой — экс.
И вот ты приручена, вот ты и не своя,
И самое странное, что получаешь кайф,
Неведомый раньше, когда центровое «я»,
Других не впускало в бесценное «It\'s my life».
Да можно годами не верить и невдомек,
Что значит кого-нибудь преданно обожать.
Но он непременно появится точно в срок,
Когда безоружная вовсе не будешь ждать.
Прости меня, за всё прости
(За эту просьбу тоже).
За то, что на твоём пути
Я был простым прохожим.
За то, что ты сейчас одна,
Что песни приуныли,
За то, что бродит тишина,
Где мы с тобой бродили.
За то, что я в чужом краю
Любовь впервые встретил.
Еще за то, что боль твою
Я в счастье не заметил.
За то, что с ней — моей судьбой —
Я во сто раз нежнее,
За то, что даже и с тобой
Её сравнить не смею.
Прости меня, за всё прости,
За боль, за смех, за муки,
За начатый при встречах стих,
Дописанный в разлуке.
Это только мужчины возвращаются.
Женщины уходят навсегда.
Это только мужчины пытаются
Вернуться через дни или года.
Женщины обычно не прощаются,
Чтобы горьких слез не показать.
Потом с подругами своими напиваются,
Считают — вместе легче забывать.
И в мыслях женщин — стать еще прекраснее.
Найти другого, лучшего во всем.
Всем видом показать, что очень счастливы.
И как с другим спокойно, хорошо.
Но почему мужчины возвращаются,
Тогда, когда никто уже не ждет?!
Ведь женщины во все грехи бросаются,
Когда решают, что закончилась любовь.
Выходят замуж за того, кого не любят.
Рожают им детей, греют постель.
Их поцелуями чужие губы будят
И называют девочкой своей.
И в час, когда мужчины возвращаются,
Они готовы заново начать
Но мысли эти рушатся, ломаются,
Когда приходит время выбирать.
И лучше б никогда не возвращались вы.
Не причиняли заново ту боль.
Когда-то этих женщин вы оставили.
Разрушив преданную их любовь.
Храни нас Бог, пожалуйста, храни
Как неразумных, малых и убогих
Мы возомнили, будто бы мы Боги
С небес на землю, Боже, нас верни
Спаси нас Бог, помилуй и прости
За то, что мы не тех порою судим,
Забыв о том, что мы всего лишь люди,
И нам свое положено нести
Помилуй Бог, спаси и сохрани
За то, что сели мы в чужие сани
Что мы творим, порой не знаем сами —
Покинув свет, мы прячемся в тени
Прошу тебя не строго накажи
За все грехи, просчёты и ошибки,
За то, что шли во тьму дорожкой зыбкой,
И верный путь нам к свету укажи
Храни нас Бог от праздной суеты,
От бранных слов, неправедных деяний;
От мелких бед и тяжких испытаний,
И от невзгод душевной пустоты
Храни нас Бог, пожалуйста, храни
Жить научи в ладу, с собой не споря
Пусть на земле не будет столько горя
Храни нас Бог, пожалуйста, храни.
Какие тебя страсти закружили?
Всё позже возвращаешься домой...
Смотрю в твои глаза - они чужие,
И мыслями давно ты не со мной...
Который месяц маюсь я в тревоге -
Опять солжёшь, что у тебя дела...
Когда тебя встречаю на пороге,
Не ощущаю прежнего тепла...
Любовница, как тень, всё время рядом,
И лишь слепой того не углядит...
Коль наша жизнь с тобою стала адом,
Пора расстаться мирно, без обид...
Давить на жалость? Плакать? Не посмею...
Не верится, что это наяву...
Будь счастлив с ней, а я переболею...
Наверно... Если ночь переживу..
ДВА ГОЛОСА В ГОРАХ
— Твердят, что здесь погрязло все во зле,
Издревле здесь жестокость почиталась!
— Неправда, здесь, как на любой земле,
Ценили сострадание и жалость.
— Что ж было свято в давние года
Для этих гор, для здешнего народа?
— Здесь было и осталось навсегда:
Священны хлеб, работа и свобода!
— Здесь, говорят, сражались племена,
Чем кровь врага, вода была дороже!
— Здесь знали: кровь людей у всех красна,
Хоть разны боги их и цвет их кожи!
— Чужую жизнь никто здесь не ценил,
Здесь кровь текла, как в половодье реки!
— Неправда, тот, кто кровь чужую лил,
Презренен был и проклят был навеки!
— Не здесь ли Прометея Зевс карал,
Цепями к скалам приковав когда-то?
— Быть может, здесь, но ни одна из скал
В жестокости богов не виновата!
ЗОЛОТЫЕ ПРАВИЛА ОТ УОРРЕНА БАФФЕТА
1. Держитесь подальше от кредитных карт.
2. Инвестируйте только в себя, помните, что не деньги создают человека, а человек — это тот, кто создал деньги.
3. Живите, как можно проще.
4. Не делайте то, что советуют другие, просто слушайте их, а поступайте так, как считаете правильно, даже если это противоречит всему, что вам советовали.
5. Не гоняйте за брендами, носите те вещи, в которых вы чувствуете себя комфортно.
6. Управляйте своей жизнь сами, это ВАША жизнь, а не ЧУЖАЯ!
Вот откуда мои резкость и запальчивость. Мой сволочной характер существовал всегда, теперь он стал ещё хуже. Из своего затворничества я выхожу лишь по делам. Совершив набег на внешний мир, я снова уединяюсь в своей крепости и поднимаю мосты над окружающими её рвами. Чтобы тебя любили, надо всегда улыбаться, перед всеми расшаркиваться, добиваться всеобщей благосклонности, носить в портупее своё, пусть лживое и фальшивое, сердце. Улыбаться важнее, чем быть самим собой. Но пресмыкаться – не в моём характере. Потому что тогда человек утрачивает свою личность. Она становится подделкой, превращаясь в прыгающее через обруч по чужому свистку, существо. Утверждая, что являюсь звездой, я имею ввиду следующее: мне нравится быть первым, я не скрываю этого. Но я стремлюсь к этому не из мелкого тщеславия. Я хочу, чтобы меня считали звездой в знак признания моих трудов, упорства и заслуг.
Из книги "Чистовик" Странное дело – вот такие короткие знакомства. Обычно они происходят в дороге, но порой ждут нас и в родном городе. Мы с кем-то встречаемся, говорим, едим и пьем, иногда ссоримся, иногда занимаемся сексом – и расстаемся навсегда. Но и случайный собутыльник, с которым вы вначале подружились, а потом наговорили друг другу гадостей, и скучающая молоденькая проводница, с которой ты разделил койку под перестук колес, и, в более прозаичном варианте, катавший тебя несколько часов таксист – все они осколки не случившейся судьбы. С собутыльником вы разругались так, что он зарезал тебя. Или ты – его. Девушка-проводница заразила тебя СПИДом. Или же – стала верной и любящей женой.
Таксист так увлекся разговором, что въехал в столб. Или же – застрял в пробке, ты куда-то не успел, получил выговор от начальства, пришлось менять работу, уехать в другую страну, там встретить другую женщину, разбить чужую семью и бросить свою Каждая встреча – крошечный глазок в мир, где ты мог бы жить.
В три часа ночи я сидел в чужой квартире и слушал немецкие марши эпохи Адольфа Гитлера. Мой приятель Генрих, «черный следопыт», фетишист и наркоман, отмечал день рождения своего пса по кличке Тротил. Это был старый пудель: ленивый, глупый, беспрерывно пердящий. Генрих любил его всем сердцем.
Я пришёл сюда с пустыми руками, потому что не любил дарить подарки, и сразу сел пить. Генрих надел парадный эсэсовский китель и посадил пса к себе на колени. Я подумал, что собачьим вшам должен прийтись по вкусу отменный материал, из которого много лет назад пошили форму неизвестному мне наци. Стол был накрыт на кухне. Генрих купил много водки и кроме меня пригласил свою подругу по имени Марлен. Я завидовал Генриху. Я хотел его убить. А её изнасиловать. Не то чтобы всерьез, но все же
Мы сидели, надирались, слушали загробные голоса немецкого хора и славили старую псину. Генрих все время рвался выйти на балкон и устроить в честь Тротила праздничный салют из своего «Парабеллума», но я его сдерживал. Ехать в кутузку из-за этой блохастой твари мне совсем не улыбалось. В конце концов, он, малость, успокоился и положил пистолет в карман кителя.
Марлен сидела на подоконнике и молча, глушила пиво.
Я сходил в туалет, умылся, потом вернулся назад. Марлен и Генрих сидели на подоконнике, уже вдвоем, и что-то негромко обсуждали. Может, планировали устроить групповуху? Я был не против.
— Послушай, — сказал Генрих. – Мы хотим устроить одну вещь.
— Да, — сказала Марлен. – Одну интересную вещь.
— Отлично, — ответил я и стал нагло разглядывать её титьки.
— Хотим устроить сеанс, — сказал Генрих.
— Да, сеанс, — сказала Марлен.
— Что ж, — сказал я. – Можете на меня положиться.
— Сеанс магии, — сказал Генрих.
— Очень древней магии, — сказала Марлен.
— Я готов, — сказал я. – Что это будет?
— Мы хотим вызвать сюда дух Адольфа, — сказал Генрих.
— Хотим с ним пообщаться, — сказала Марлен.
— Еб твою мать, — сказал я.
Они выпили не так уж много и выглядели вполне серьезно. Я им верил. Я не боялся. Я лишь был разочарован, что мне, видимо, так и не удастся задвинуть этой красавице.
— Что скажешь? – спросил Генрих. – Хотел бы в этом поучаствовать?
Я плеснул себе, выпил и кивнул.
— Как это сделать?
— Этим займется Маша, — сказал Генрих. – Она умеет.
— Ты умеешь? – спросил я.
— Я умею, — сказала Марлен.
Я сел на стул, закурил.
— Нам нужна будет твоя помощь, — сказал Генрих. – Иначе ничего не получится.
— Что я должен делать?
— Нам нужен проводник, — сказала Марлен. – Понимаешь? Нужно тело, где будет находиться дух. Иначе мы не сможем разговаривать с ним. Это не займет много времени. Ты ничего и не заметишь.
— Так, — сказал я. – А что будет со мной, пока Адольф находится в моем теле?
— Ты временно займешь его место там, — сказал Генрих.
Марлен метнула на него безумный взгляд, и этого взгляда мне оказалось достаточно.
— Хер вам на воротник, ребятки, — ответил я. – Даже не подумаю в этом участвовать.
— Испугался? – спросил Генрих.
— А ты? Почему бы тебе не поработать телом?
— Он слишком пьян, — вмешалась Марлен.
— В таком случае, я тем более вам не подойду, — сказал я.
Они молчали. Я молчал. Только хор нацистов нарушал тишину.
— Ладно, — сказал Генрих. – Я придумал. Эй, Тротил, иди-ка сюда.
Пёс дремал под стулом. На голос хозяина он не среагировал. Генрих сам подошёл и взял его на руки.
— Малыш, тебя ждет великая миссия.
Марлен слезла с подоконника и подошла к ним.
— Тебя ждет кое-что невероятное, — сказала она собаке. – Лучший подарок на день рождения. Каждый пёс мечтает о таком.
— Уж это точно, — сказал я, довольный, что они от меня отстали.
— Всё будет хорошо, — сказал Генрих.
— Ты ничего не заметишь, — сказала Марлен.
Она убрала со стола посуду, и Генрих посадил туда собаку.
— Долго ждать? – спросил я.
— Неизвестно, — ответила Марлен. – Может быть, вообще ничего не получится. Мне нужны свечи.
Генрих принес свечи, зажег их и погасил свет. Тротил лежал в центре стола, положив голову на лапы. Вокруг него плавно покачивались тусклые огоньки. Марлен потрепала пса по ушам.
В три часа ночи. На двенадцатом этаже панельного дома. На окраине города. Мы решили поболтать с Адольфом Гитлером.
Эта девушка хорошо знала своё дело. Не прошло и получаса, а несчастный, глупый пудель вдруг задрожал и открыл глаза. Я почувствовал, как по спине побежал холод, потом стало холодно ногам и рукам. Марлен читала заклинания, Генрих сидел с открытым ртом и пялился на собаку. Потом пёс забился в конвульсиях и завыл. Генрих решил его погладить и тут же отдернул руку от лязгнувших челюстей. Несколько свечей одновременно погасли. Больше ничего не происходило.
— Получилось? – спросил шепотом Генрих.
— Не знаю, — ответила Марлен.
Мы, молча, уставились на собаку. Тротил стоял на всех лапах, вытянув спину, не двигаясь.
— Сынок, — позвал его Генрих.
Тротил повернул к нему голову.
— Это ты? Или не ты?
Марлен решила взять быка за рога.
— Адольф, мы вызвали тебя, чтобы
— Поговорить, — сказал Генрих.
Интересно, о чем? – подумал я.
— Поговорить, — сказала Марлен. – Адольф, это ты вы?
Тротил повернулся к ней, опустился на передние лапы, отклячив зад, показал клыки, но вместо того, чтобы гавкнуть, истошно заорал:
— Ты что со мной сотворила, тупая еврейская ***а?!
— Еб вашу мать! – заорал я и выбежал из кухни.
Следом за мной сдернул Генрих. В прихожей он врезался мне в спину, и мы повалились на пол, заставленный башмаками и тапками. У меня онемел затылок, а руки ходили ходуном. Генрих бился на мне, как полудохлая рыбина. Из кухни орал мужской голос:
— ***а! ***а! Тупая ты ***а! Как ты посмела?!
— Сука, что делать? – спросил я.
— ***ь, не знаю, — ответил Генрих.
От страха мы оба протрезвели. Оба обделались. Оба превратились в беспомощные тряпки.
— Куда вы убежали, полудурки? – крикнула Марлен. – Идите сюда, козлы.
Мы вернулись. Мокрые и трясущиеся. Тротил катался по полу и вопил. Сплошной мат и проклятья. Это длилось бесконечно.
— Это Гитлер? – спросил я. – Гитлер?
— Похоже, — ответила Марлен.
— Спроси у него что-нибудь, — сказал я.
— Что?
— Не знаю.
В этот момент кто-то забарабанил в стену и заорал:
— Если вы, ***и, там не заткнетесь, я вызову милицию!
— Сам заткнись, *** тупой! – проорал в ответ Генрих.
Мы посмотрели на пса. Он лежал на животе и смотрел на нас глазами умирающего ребенка.
— Вот и пообщались, — сказал я. – Что теперь?
— Надо возвращать вся назад, — сказал Генрих. – Марлен.
— Что?
— Слышала?
— Да. Сажай его на стол.
— Кто? Я?
— А кто?
— ***ь, как бы он мне руку не отхватил.
Я снял кофту и набросил на пса, потом схватил за бока и посадил на стол. Он не сопротивлялся. От его взгляда хотелось удавиться.
Генрих по-новой зажег свечи.
— Садитесь, — сказала Марлен.
Мы сели. Она затянула свои заклинания. Тротил плакал. Меня потряхивало. Но у нас так ничего и не получилось. Давно наступило утро. Свечи сгорели, а псина, с глазами человека так никуда и не исчезла.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Чужой» — 3 099 шт.
