Цитаты в теме «дело», стр. 191
В шахматах, где фигуры неравноценны и где им присвоены самые разнообразные и причудливые ходы, сложность (как это нередко бывает) ошибочно принимается за глубину. Между тем здесь решает внимание. Стоит ему ослабеть, и вы совершаете оплошность, которая приводит к просчету или поражению. А поскольку шахматные ходы не только многообразны, но и многозначны, то шансы на оплошность соответственно растут, и в девяти случаях из десяти выигрывает не более способный, а более сосредоточенный игрок. Другое дело шашки, где допускается один только ход с незначительными вариантами; здесь шансов на недосмотр куда меньше, внимание не играет особой роли и успех зависит главным образом от сметливости. Представим себе для ясности партию в шашки, где остались только четыре дамки и, значит, ни о каком недосмотре не может быть и речи. Очевидно, здесь (при равных силах) победа зависит от удачного хода, от неожиданного и остроумного решения. За отсутствием других возможностей, аналитик старается проникнуть в мысли противника, ставит себя на его место и нередко с одного взгляда замечает ту единственную (и порой до очевидности простую) комбинацию, которая может вовлечь его в просчет или сбить с толку.
Жалоба мира, отовсюду изгнанного и повсюду сокрушенного. Человек сражается и борется с самим собой: разум воюет с чувствами, а чувства — между собой, жалость влечет к одному, а жадность — к другому, похоть требует одного, гнев — другого, честолюбие — третьего, алчность — четвертого.
Поскольку дела обстоят таким образом, я, уже ни во что не веря, хотел бы укрыться в каком-нибудь маленьком монастыре, в котором бы царило настоящее нерушимое спокойствие. Но как ни прискорбно говорить об этом, я до сих пор не нашел ни одного монастыря, который бы не был отравлен взаимной ненавистью и раздорами. Стыдно слушать, какие бесполезные склоки и споры из-за самых мелочных и суетных предметов затевают и поддерживают старые люди, которых должно бы уважать и почитать ради их бород и сутан. А какими учеными и какими святыми кажутся они с виду!
Нет такого худого мира, который был бы хуже самой удачной войны! Вспомните сначала все, что влечет за собой война, и вы увидите, насколько выгоднее для вас мир.
— С кем-нибудь разговаривать, я же человек, я же тоже так не могу! А с кем я могу разговаривать? С папой – он плакать начинает, ну, то есть, нет, вообще – что с папой? С папой нечего. А с кем? Алик приходит в десять часов с работы и бухается прямо в ботинках на диван, я ему один раз что-то такое, так он говорит: дай мне умереть спокойно, как будто я, понимаешь, его его не знаю, что. А я человек, ты понимаешь, ну мне надо же разговаривать с кем-то! Так я выходила на Лубянке на Пушечную туда, а там «Детский мир», и тут я думаю – да пошли вы все нафиг! Пошла и там, знаешь на первом этаже, где карусель такая стоит, купила себе зайца плюшевого. Ты знаешь, такого с длинными ногами, как потертого? Такого, знаешь, да? Шестьсот рублей, ты прикинь, но я в конце концов могу же? Я себе джинсы последний раз купила девять месяцев назад, ну могу я шестьсот рублей потратить? Короче, я его засунула в пакет и пронесла к себе, и знаешь, Алик ляжет, а я запрусь в ванной, сажаю его на доску и ну все ему рассказываю, понимаешь, всю душу, вот пока ни капельки не останется Так в первый вечер до шести утра. Уже я и ревела, и таблетки пила, и что только не делала И так ну не было вечера, чтобы я минуточку хоть не нашла. А прятала там в шкафу в пакет, ну, знаешь, где трубы, у нас пакет висит, в нем лежит клизма, так туда же никто не заглядывает, и я его там держала. А вчера у папы снова было это самое, так я его отпоила, уложила и пошла, значит, к зайцу, и как начала ему рассказывать – ну не могу остановиться, говорю-говорю, говорю-говорю, и так, знаешь, тряхнула его и говорю: «Ну что ты молчишь?» И тут он на меня смотрит и говорит: «Послушай, ты когда-нибудь думала поинтересоваться вообще, как у меня дела?»
Уважения нет и любви, да чего там -
Если каждый послать за спиной норовит.
Надоели мне все, я уйду на болото,
Буду сам улучшать окружающих вид.
Наберу я грибов-шляпок на тонкой ножке.
От поганок их друг научил отличать,
Заварю себе чай, буду пить понемножку,
И с довольной улыбкой по лесу гулять!
Шуточный отклик:
Здесь меня никто не уважает,
Так и норовят на шею сесть,
Каждый на три буквы посылает,
Ну, а я давно хочу на шесть!
Вы меня пошлите на болото,
Там и уважение, и почёт.
Высунется морда бегемота,
И с утра приветливо кивнёт.
Водяной всегда протянет руку,
Спросит непременно : — Как дела?
Подмигнёт Кикимора, как другу,
Скажет, что скучала и ждала.
Громко поприветствуют лягушки,
Цапля мухомором угостит,
Там у вас я был на побегушках,
Здесь сумел улучшить внешний вид.
Кожа стала бледненько - зелёной,
Фосфором глаза во тьме горят,
Чаем из поганок опоённый,
Я хожу здесь, как аристократ!
В городе меня никто не любит,
Здесь же уважают все бобры,
Иногда журавль приголубит,
Поцелуют в щёчку комары.
Выпь давненько глаз с меня не сводит,
Леший провожает до избы.
Жаль, что уважение проходит,
Как кончают действовать грибы.
песня Вячеслава Малежика. Если найду - "повешу" на стенуМАДАМ
Как тесен мир, особенно в апреле,
Когда наш город — как большой вокзал.
Мадам, а Вы совсем не постарели,
Лишь погрустнели чуточку глаза.
Мой ангел, я Вас помнил эти годы
(Любимых помнят, хоть и предают).
Сознаюсь Вам, устал я от свободы,
А слабых в плен и ведьмы не берут
Виноват, мадам, виноват,
Не сберег я Вас в вихре лет.
У меня глаза на закат,
А у Вас — на рассвет
Заневестится ночь в моих,
Подбоченится в Ваших день.
Поздно строить дом на двоих,
Как-то боязно, что-то лень.
Рискованно, но все-таки по моде
Одеты Вы, и речь la politesse.
Мадам, а я так жутко старомоден,
Как фрак екатерининских повес.
Виноват, мадам, виноват,
Не сберег я Вас в вихре лет.
У меня глаза на закат,
А у Вас — на рассвет
Заневестится ночь в моих,
Подбоченится в Ваших день.
Поздно строить дом на двоих,
Как-то боязно, что-то лень.
Опять уйду от Вас, сутуля плечи.
Душа — не бездна, время — не бальзам.
Я вечной мукой сердце обеспечил,
За что и благодарен Вам, мадам
Великая Отечественная все дальше от нас. Ушли в лучший мир все маршалы и почти все генералы Победы. Те, кто знал истину о войне глубоко, объемно и достоверно. Их мемуары, некогда издаваемые миллионными тиражами, молодежь, увы, не читает, да и не будет уже читать слишком другое сегодня время. Уходят последние ветераны – последние, кто знает правду о войне, познав ее лично в заледенелых окопах Подмосковья, в руинах Сталинградского тракторного, на ступенях Рейхстага.
Тонны архивных документов: от протоколов заседаний Политбюро до секретной переписки «Большой тройки» — эти архиинтересные документы, также дающие правдивое представление о том, как все было на самом деле – увы, удел немногих архивистов да обладателей ученых степей по истории.
И даже книги, писанные «по горячим следам» великими советскими писателями, теми, которые Войну прошли сами, — из года в год издаются все реже. Новые поколения вообще читают все меньше, тем более – литературы тяжелой, глубокой, о событиях далеких и вроде как «неактуальных».
Живая человеческая память о войне исчезает, растворяется во времени.
Остается лишь коллективный миф, суррогатная память общества, которую сегодня почти тотально формирует масс-медия и кино.
Я знаю, что вы не любите «многабукафф» но это эссе стоит прочесть:
Мне пишут: «выглядит смешно, когда люди трясутся за свои цитатки» «пиши на листке и читай сам в таком случае» «мне например приятно, что мои цитаты кто-то публикует и всё равно подписывают или нет». ЭТО НЕ ПРАВИЛЬНО! Посмотрите вокруг, все твердят что, нужно быть оригинальными. Все хотят выделиться и считают, что они не такие как все. ЛЮДИ ПЫТАЮТСЯ ВЫДЕЛИТЬСЯ, НО САМИ НИКОГО НЕ ВЫДЕЛЯЮТ — это идиотизм! В любом деле, которое ты хочешь получить от внешнего мира, всегда говорится: начни с себя — ВЫДЕЛЯЙ! И ТЫ ВЫДЕЛИШЬСЯ САМ. В том то и дело, что люди привыкли к копипасту, привыкли к безобразному месиву хер знает чьих цитат, теперь не выделяют личностей, теперь похер на авторов, «кто они такие, они же простые люди как и мы» — этим вы сами смешиваете себя с грязью. Черт возьми, те кто говорят «серой массы не существует» просто закрывают глаза, но сами про себя считают что «выделить кого-то, означает признать его превосходство» — это не так! Выделять можно злодеев, насильников и что, они превосходят? У каждого из нас есть сильные и слабые стороны, и чтобы не быть в одной массе, нужно просто выделить каждого — уже только поэтому, ты сам будешь выделяться, потому что осмелился делать то, что не делают другие. Мой пример: я рассказываю всем о своих чувствах и мыслях, я делаю, то что хочу, признаю личностей и ненавижу тех, кто любит пользоваться чужим умом — мой успех на лицо. Помните — начните с себя, делайте то, чего ожидаете от других.
Мне было 27, когда я умер в первый раз. Помню, что повсюду был свет. Была война, я выжил. На самом деле я был уже мёртв.
Иногда мне кажется, что некоторые события мы проживаем только, чтобы сказать: «Это случилось со мной, а не с кем-то другим.»
Иногда мы живём, чтобы преодолевать препятствия.
Я не псих. Хотя все думали именно так. Я живу в том же мире, что и все остальные, я просто видел больше, чем многие и вы я думаю тоже.
Завтра меня найдут мёртвым. Можете навести справки, если не верите. Я видел жизнь после моей смерти.
Я рассказываю об этом, потому что это единственный способ добиться лучшей жизни для вас и вашей дочери. Джин, однажды вы погибнете, заснув с сигаретой в руках. Ваша дочь вырастет и будет жить той же унылой жизнью, какой живёте вы, и будет сильно по вам скучать.
Иногда настоящая жизнь начинается лишь после того, как узнаёшь о смерти. Когда понимаешь, что всё может кончиться в самый неподходящий момент. Очень важно понять, пока ты жив, никогда не поздно всё изменить.
Поверьте мне, Джин, не важно какой поганой кажется жизнь, она не станет лучше, если закрывать глаза и прятаться.
Когда умираешь, хочешь только одного — вернуться назад.
Правительство плюёт на нас, не говорите о политике и религии – всё это вражеская пропаганда! Войны, катастрофы, убийства – весь этот ужас! СМИ делают грустную мину, характеризуя это как великие человеческие трагедии, но мы то знаем — СМИ не преследуют цели уничтожить зло мира – нет! Её задача убедить нас принимать это зло, приспособиться жить в нём! Власти хотят, чтобы мы были пассивными наблюдателями! Они не оставили нам шансов, кроме редкого, абсолютно символического общего голосования — выбирайте куклу слева или куклу справа! Пора выразить личное неудовлетворение социально-политическим способом! Мы это видели в 20-ом веке, наступил 21-ый и мы должны понять, нельзя позволить втянуть себя в эту мышеловку! Меня заботит, что происходит в этом мире, меня заботит структура, система контроля и те, кто управляет моей жизнью! Каждый из нас может избавится от жадности, ненависти, зависти и жестокости!! Cпособ контроля над нами – заставить нас почувствовать себя жалкими, маленькими, чтобы мы отказались от независимости, свободы. Давайте бросим вызов этому корпоративному рабскому государству! 21-ый век – новый век – не век рабства, лжи, пустых вопросов, расизма, государственной экономики и других способов контроля! Человечество входит в возраст, когда оно будет бороться за мир и справедливость! Какая чушь – либеральный демократ, консервативный республиканец — они нами управляют – две стороны одной медали, две команды борются за место директора в рабской корпорации! Правда рядом, но они кормят меня ложью! Мне это надоело, я не буду это есть! Сопротивление не бесполезно! Мы выиграем! Человек слишком хорош! Мы выстоим и станем людьми! Мы будем бороться за настоящую жизнь! За то что важно – за творчество, за индивидуальный человеческий дух, отказывающийся уступать! Это всё, что я хотел сказать, теперь дело за вами!
По словам некоего человека, несколько лет назад Мацугума Кёан рассказал следующую историю:
«В медицинской практике применяется разный подход к лечению в соответствии с ин и янь мужчин и женщин. Пульс у мужчин и женщин также должен отличаться. Однако за последние пятьдесят лет пульс мужчин стал таким же, как и у женщин. Заметив это, лекари при лечении глазных болезнен стали применять женское лечение к мужчинам и обнаружили, что оно помогает. Когда я наблюдал применение к мужчинам мужского лечения, результатов не было. Так я узнал, что дух мужчин ослабел и что они стали такими же, как женщины, и что мир движется к своему завершению. Поскольку я сам был тому свидетелем и сомнений быть не могло, то я сохранил это в тайне».
Если, принимая во внимание приведенный рассказ, посмотреть на современных мужчин то тех, о ком можно подумать, что они имеют женский пульс, действительно множество, а те, кто кажется настоящими мужчинами, встречаются редко. Поэтому, приложив некоторые усилия, можно было бы легко одержать верх над многими. То, что найдется мало мужчин, которые хорошо умеют отсекать голову, — это еще одно доказательство того что мужская храбрость ослабела. А когда речь идет о кайсяку, наш век стал веком мужчин осторожных и умеющих находить ловкие оправдания. Сорок или пятьдесят лет назад, когда такие испытания, как матануки, считались проявлением мужественности, мужчина не стал бы показывать своим товарищам гладкое бедро, не покрытое шрамами, и поэтому пронзил бы его сам.
Мужское дело всегда связано с кровью. В наше время это считается глупым, дела хитроумно разрешаются с помощью одних только слов, а от работы, которая требует усилий, стараются увильнуть. Я бы хотел, чтобы молодые люди имели об этом некоторое понятие.
Следующее взято из записанных изречении Ямамото Дзинэмона:
«Если ты можешь понять одно дело, ты поймешь восемь.
Неестественный смех свидетельствует об отсутствии самоуважения у мужчины и распутстве у женщины.
В дружеском разговоре или в официальной беседе следует смотреть собеседнику в глаза. Вежливое приветствие предназначено только для начала беседы. Говорить, потупив взор, — значит проявлять невнимание.
Невежливо расхаживать с руками, засунутыми в разрезы по бокам хакама.
После чтения книг и подобных вещей лучше всего сжечь их или выбросить. Говорят, что чтение книг — это занятие для императорского двора, но предназначение самурая из клана Накано — в том, чтобы крепко держать в руке дубовый посох, проявляя себя в ратных делах.
Самурай без отряда и без лошади – это вовсе не самурай.
Кусэмоно – это человек, на которого можно положиться.
Говорят, что следует каждый день вставать в четыре утра, мыться и приводить в порядок волосы; есть, котла солнце встает, и ложиться спать, когда темнеет.
Самурай воспользуется зубочисткой, даже если он не ел. Изнутри — шкура собаки, снаружи — шкура тигра».
Если бы кто-то спросил, что такое быть самураем, можно было бы ответить так: «Самое главное — это отдаться служению своему господину и душой и телом. И если еще спросили 6ы, что важно, кроме этого, то ответ был бы таким: развивать свой ум, поощрять в себе человечность и укреплять храбрость. Обычному человеку может показаться, что обладать всеми этими добродетелями невозможно, но на самом деле достичь этого нетрудно. Чтобы развить свои ум, нужно всего лишь обмениваться мнениями с другими людьми. Отсюда рождается безграничная мудрость. Чтобы проявлять человечность, нужно делать все ради других, ставить себя на их место и учитывать в первую очередь их интересы. Мужество заключается в том, что ты сцепив зубы идешь вперед, не обращая внимания на обстоятельства. Все, что кажется более возвышенным, нежели эти три добродетели, знать необязательно.
Что же касается внешних аспектов, то стоит сказать о внешнем виде человека, о том, как он говорит и как пишет. И, поскольку все эти аспекты проявляются в повседневной жизни, они совершенствуются постоянной практикой, В основном их природу характеризует присутствие спокойной силы. Если человек достигнет совершенства в этих аспектах, тогда ему следует заняться изучением истории нашего края и его обычаев. После этого можно для разнообразия заняться различными искусствами. Если принять все это во внимание, то быть слугой просто. И в наши дни, если посмотреть на людей, которые приносят хоть какую-то пользу, можно заметить, что в них сочетаются все три внешних аспекта.
В своих повседневных беседах священник Таннэн говорил:
«Монах не сможет сохранить верность буддийскому Пути, если не проявляет сострадания в своих поступках и не стремится постоянно укреплять в себе мужество. А если воин не проявляет мужества в своих поступках и не имеет в сердце такого великого сострадания» что оно переполняет его грудь, он не может стать слугой. Таким образом, монах должен стремиться достичь мужества воина, а воин — обрести сострадание монаха.
Я много странствовал и встречал мудрых людей, но не находил средства постижения знаний. Поэтому, когда я слышал, что где-нибудь живет храбрый человек, я отправлялся в путь, чтобы повидать его, невзирая на трудности пути, Я ясно понял, что рассказы о Пути самурая помогают постичь буддизм. Защищенный доспехами воин может ворваться во вражеский лагерь, используя силу своего оружия. Может ли монах с четками в руках ринуться на копья и мечи, вооруженный лишь смирением и состраданием? Если он не обладает великим мужеством, он вообще не сделает ни шага. Это подтверждается, что священник может испытывать дрожь, даже раздавая благовония на большой службе в честь Будды, и это объясняется тем, что у него нет мужества.
Для таких вещей, как оживление мертвеца или спасение из ада всех живых существ, нужно мужество. Тем не менее в наши дни монахи тешат себя ложными представлениями и стремятся к благочестивой кротости; среди них нет никого, кто прошел бы Путь до конца. Вдобавок ко всему, среди воинов встречаются трусы, которые содействуют буддизму. Это прискорбно. Молодому самураю негоже интересоваться буддизмом. Это огромная ошибка. Причина этого в том, что он будет смотреть на все с двух точек зрения. Из человека, который не может выбрать одно направление и сосредоточить на нем все свои усилия, ничего не выйдет. Замечательно, когда пожилые люди, уходя на покой, заполняют свой досуг изучением буддизма, но, если воин двадцать четыре часа в сутки несет на одном плече преданность своему господину и почтительность к родителям, а на другом — мужество и сострадание, он будет самураем.
В утренних и вечерних молитвах, а также занимаясь повседневными делами, воин должен повторять имя своего господина. Ведь оно не слишком отличается от имен Будды и священных слов. Также следует следить за тем, чтобы не вызвать неудовольствие тех богов, которые покровительствуют твоей семье. От этого зависит твоя судьба. Сострадание — это мать, вскармливающая судьбу человека. И в прошлые времена, и в нынешние можно встретить примеры бесславной участи безжалостных воинов, которые обладали одним лишь мужеством, но не имели сострадания».
Среди мальчиков-слуг в свите господина Мицусигэ прислуживал некий Томода Сёдзаэмон. Будучи довольно распущенным малым, он влюбился в главного актера театра, которого звали Тамон Сёдзаэмон, и сменил свои имя и герб на имя и герб актера. Полностью увлекшись этим романом, он потратил все, что у него было, и потерял все свое платье и убранство. И в конце концов, израсходовав все свои средства, он украл меч Маватари Рокубэя и попросил одного копьеносца заложить его у ростовщика.
Однако копьеносец проговорился об этом, и после проведенного дознания их обоих приговорили к смерти. Дознавателем был Ямамото Городзаэмон. Когда он зачитывал результаты дознания, то возвысил голос и произнес: «Человек, обвиняющий подсудимого,— это копьеносец такой-то».
«Казните его», — тут же отозвался Мицусигэ.
Когда настало время объявить Сёдзаэмону о его участи, вошел Городзаэмон и сказал: «Теперь тебя уже ничто не спасет. Подготовься к смерти».
Сёдэаэмон взял себя в руки и ответил: «Хорошо. Я понял, что ты сказал, и благодарен тебе за твои слова». Однако кто-то придумал так, чтобы Сёдзаэмону сказали, что в роли кайсяку будет выступать один человек, а на самом деле обезглавит его другой,
Наодзука Рокууэмон, который был всего лишь пешим солдатом.
Придя на место казни, Сёдзаэмон увидел стоявшего напротив него кайсяку и приветствовал его с чрезвычайным спокойствием. Но в тот же момент, увидев, что тот стоит неподвижно, а Наодзука вытаскивает из ножен свой меч, он вскочил и воскликнул: «Кто ты такой? Я никогда не позволю тебе отрубить мне голову!» С этого мгновения его спокойствие дрогнуло, и он проявил ужасное малодушие. В конце концов, его прижали к земле и обезглавили.
Позднее Городзаэмон рассказывал по секрету: «Если бы его не обманули, он бы, вероятно, достойно встретил свою смерть».
Во времена господина Кацусигэ были слуги, которых с молодых лет, независимо от их происхождения, посылали прислуживать господину. Однажды, когда Сиба Кидзаэмон выполнял такую обязанность, господин подстриг свои ногти и сказал: «Выбрось их». Кидзаэмон взял обрезки в руку, но не стал подниматься с колен, и тогда господин спросил: «В чем дело?» Кидзаэмон ответил: «Одного не хватает». «Вот он», — ответил господин и протянул ему тот, который спрятал.
Савабэ Хэйдзаэмону приказали совершить сэппуку одиннадцатого дня одиннадцатого месяца второго года Тэнна. Поскольку об этом ему стало известно вечером десятого дня, он послал письмо Ямамото Гоннодзё [Цунэтомо] с просьбой быть его кайсяку. Следующие строки — копия ответа Ямамото.
«Я уважаю Вашу решимость и выполню Вашу просьбу выступить в роли кайсяку. В душе я чувствую, что мне следует отказаться, но поскольку это должно произойти
завтра, у меня нет времени для поиска оправданий, поэтому я возьму на себя выполнение этой роли.
Тот факт, что Вы выбрали меня среди многих людей, вызывает у меня глубокую признательность. Пожалуйста, не волнуйтесь по поводу того, что должно последовать. Хотя уже поздняя ночь, я прибуду к Вам домой, чтобы обговорить подробности».
Говорят, что, когда Хэйдзаэмон прочитал этот ответ, он заметил: «Это непревзойденное письмо».
С давних времен считалось дурным предзнаменованием, если самурая просили выступить в роли кайсяку. Причина этому в том, что человек не прибавляет себе славы, даже если он хорошо сделал свое дело. Если же он по какой-то случайности совершит оплошность, это ляжет на него позорным пятном до конца жизни.
В двенадцатом разделе пятой главы Рёанкё есть следующая история.
В провинции Хидзэн был некий человек из Таку, который, несмотря на то что он заразился оспой, собирался присоединиться к войскам, осаждавшим замок в Симабаре. Его родители искренне пытались его отговорить, увещевая: «Какой от тебя будет толк при твоем тяжелом недуге, даже если тебе удастся туда добраться?»
Он отвечал: «Я буду счастлив, если умру в пути. После того как я ощутил на себе благосклонное отношение господина, разве мне следует говорить себе, что теперь я не смогу оказаться ему полезен?» И он ушел на войну. Хотя дело было зимой и стоял ужасный холод, он не обращал никакого внимания на свое здоровье, не стал надевать много одежды и ни днем ни ночью не снимал своих доспехов. Более того, в условиях лагеря он не мог содержать свое тело и одежду в чистоте, однако, в конце концов, быстро оправился от своего недуга и смог полностью выполнить свой долг перед господином. Поэтому, вопреки ожиданиям, нельзя говорить, что грязь так уж плоха.
Когда учитель Судзуки Сёдзо услышал об этом, он сказал: «Разве не было очищающим действием то, что он пожертвовал жизнью ради своего господина? Человеку, который расстается с жизнью ради праведного дела, нет нужды взывать о помощи к богу оспы. Все небесные боги будут его защищать».
В то время, когда господин Набэсима Цунасигэ еще не вступил во владение в качестве наследника, его дзэнский священник Куротакияма Теон обратил его в буддизм и стал его наставником. Поскольку Цунасигэ достиг просветления, священник собирался даровать ему печать, и об этом стало известно во всем дворце. В то время Ямамото Городзаэмону было велено одновременно выполнять обязанности слуги Цунасигэ и присматривать за ним. Когда он об этом услышал, он понял, что такое нельзя допустить, и решил обратиться с просьбой к Теону, а если тот не согласится, убить его. Он пришел в дом священника в Эдо, и священник с достоинством принял его, думая, что это паломник.
Городзаэмон приблизился к нему и сказал: «Мне нужно сообщить вам лично одну секретную вещь. Пожалуйста, отошлите ваших прислужников.
Говорят, что вскоре вы наградите Цунасигэ печатью за его успехи в буддизме. Однако, поскольку вы из Хидзэна, вы должны быть достаточно осведомлены о традициях кланов Рюдзодзи и Набэсима. В наших владениях низшие и высшие сословия живут в согласии, потому что, в отличие от других, власть у нас передается по наследству из поколения в поколение. За все предыдущие века никогда не было случая, чтобы даймё получил буддийскую печать. Если вы даруете печать Цунасигэ, то он, вероятно, возомнит себя просветленным и с презрением отнесется к тому, что говорят его слуги. Великий человек станет тщеславным. Ни в коем случае не давайте ему печать. Если вы не согласны со мной, то знайте, что я настроен решительно». В его голосе звучала такая уверенность, что не было сомнений в том, что он пойдет до конца.
Цвет лица священника изменился, но он ответил: «Ну что ж... Ваши намерения заслуживают уважения, и я вижу, что вы хорошо разбираетесь в делах своего клана. Вы преданный слуга...»
Но Городзаэмон перебил его: «Нет! Я вижу вашу уловку. Я пришел сюда не для того, чтобы меня похвалили. Не добавляя ничего лишнего, позвольте мне ясно услышать, собираетесь ли вы отказаться от своего намерения дать Цунасигэ печать или нет».
Теон ответил: «То, что вы говорите, разумно. Я заверяю вас, что не стану вручать ему печать».
Городзаэмон понял, что тот говорит правду, и вернулся домой.
Цунэтомо услышал эту историю из уст самого Городзаэмона.
Однажды, когда Фукути Рокуроуэмон покидал замок, перед домом господина Таку проносили паланкин, в котором, судя по всему, сидела женщина из высшего сословия, и человек, который стоял у дверей дома, приветствовал ее подобающим жестом. Копейщик, входивший в процессию, которая сопровождала паланкин, сказал этому человеку: «Ты недостаточно низко поклонился»— и ударил его по голове древком своего копья.
Когда человек провел рукой по голове, оказалось, что у него течет кровь. Тогда он поднялся и сказал: «Ты совершил возмутительный поступок, несмотря на то что я был любезен. Жаль, что так случилось». Сказав это, он зарубил копейщика одним ударом.
Паланкин двинулся дальше, но Рокуроуэмон снял чехол со своего копья, встал перед тем человеком и сказал: «Спрячьте свой меч. На территории замка запрещено разгуливай с обнаженным клинком».
Тот человек отвечал ему: «Того, что произошло, избежать было нельзя. Я действовал под давлением обстоятельств. Несомненно, вы видели, что иного выхода не было. Хотя мне и хотелось бы спрятать меч в ножны, мне трудно это сделать, учитывая ваш тон. Мне неприятно вступать с вами в спор, но, если вы настаиваете, я буду рад принять ваш вызов».
Рокуроуэмон сразу же отшвырнул копье и любезно ответил ему: «Ваши слова вполне разумны. Меня зовут Фукути Рокуроуэмон. Я засвидетельствую, что ваше поведение в данной ситуации заслуживает восхищения. Более того, я буду отстаивать вашу правоту, даже если это будет стоить мне жизни. А теперь спрячьте свой меч».
«С удовольствием»,— ответил человек и спрятал свой меч.
На вопрос, откуда он, этот человек ответил, что он слуга Таку Нагато-но-ками Ясуёри Рокуроэмон сопроводил его к господину Нагато и разъяснил обстоятельства случившегося. Зная, что женщина в паланкине была женой знатного человека, господин Нагато, однако, приказал своему слуге совершить сэппуку.
Рокуроуэмон вышел вперед и сказал: «Поскольку я дал слово самурая, то, если этому человеку приказывают совершить сэппуку, тогда я совершу сэппуку первый».
Говорят, что после его слов дело закончилось удачно.
Когда господин Набэсима Цунасигэ был ребенком, Ивамура Кураносукэ назначили старшим. Один раз Кураносукэ увидел, что перед маленьким Цунасигэ лежат золотые монеты, и спросил прислуживавшего ему человека: «По какой причине ты положил их перед молодым господином?» Слуга ответил: «Господин только что услышал, что ему принесли подарок. Он сказал, что еще не видел его, поэтому я его принес». Кураносукэ строго отругал этого человека, сказав: «Положить такие презренные вещи перед важным лицом — крайнее проявление необдуманности. Ты бы и сам мог додуматься, что это не то, что подобает класть перед сыном господина. Впредь прислуживающие слуги должны очень внимательно к этому относиться».
В другой раз, когда господину Цунасигэ было около двадцати лет, он однажды по каким-то делам отправился во дворец в Наэкияме. Когда отряд приближался к дворцу, он попросил дать ему трость. Миура Дзибудза-эмон, который носил его сандалии, быстро нашел палку и собирался подать ее молодому господину. Кураносукэ увидел это, быстро забрал палку у Дзибудзаэмона и строго его отчитал, сказав: «Ты хочешь сделать из нашего важного молодого господина бездельника? Даже если он и попросил палку, ее не следует ему давать. Это свидетельствует о том, что слуга, прислуживающий господину, не отдает себе отчет в своих действиях».
Дзибудзаэмона позднее повысили и дали ему должность тэакияри, и Цунэтомо услышал эту историю непосредственно от него.
Когда Сагару Кюму попросили стать главным слугой, он сказал Набэсиме Хэйдзаэмону: «По какой-то причине господин постоянно являет мне свою благосклонность и теперь предложил занять высокую должность.
Поскольку у меня нет хорошего слуги, мои собственные дела могут оказаться запущенными. Я прошу вас дать мне вашего слугу, Такасэ Дзибусаэмона». Хэйдзаэмон выслушал его и согласился, сказав при этом: «Мне приятно, что ты обратил внимание на моего слугу. Поэтому я сделаю так, как ты просишь».
Но когда он поведал об этом Дзнбусаэмону, последний сказал: «Я дам свой ответ лично господину Кюме». Затем он пришел к Кюме и поговорил с ним. Дзибусаэмон сказал Кюме: «То, что вы обо мне такого высокого мнения и обратились к моему господину с подобной просьбой, — великая честь для меня. Однако слуге не подобает менять хозяев. Поскольку вы занимаете высокое положение, то, если бы я стал вашим слугой, моя жизнь была бы хорошо обеспечена, но эта обеспеченность была бы для меня неприятна.
Поскольку Хэйдзаэмон — человек из низкого сословия и сильно нуждается, мы живем, питаясь жидкой кашей из дешевого риса. Тем не менее она достаточно сладка. Пожалуйста, подумайте об этом еще раз».
На Кюму эти слова произвели огромное впечатление.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Дело» — 10 000 шт.
