Цитаты в теме «день», стр. 180
Песня
Исчезли солнечные дни,
И птицы улетели,
И вот одни проводим мы одни
Неделю за неделей.
Вдвоем с тобой, вдвоем с тобой
Остались ты да я
Любимая, любимая,
Бесценная моя!
На косы вновь твои смотрю,
Не налюбуюсь за день
Птиц улетевших белый пух
Пристал к отдельным прядям
Пусть у меня на волосах
Лежит, не тая, снег
Но ты, моя бесценная,
Как прежде, лучше всех.
Все краски вешние неся,
Вернутся снова птицы.
Но цвет волос, но цвет волос
С весной не возвратится.
И солнцу улыбнемся мы,
Печали не тая
Любимая, любимая,
Бесценная моя.
Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:
Не все уносимо ветром, не все метла,
Широко забирая по двору, подберет.
Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени
Под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
В перегной, в осадок, в культурный пласт.
Замаравши совок, археолог разинет пасть
Отрыгнуть; но его открытие прогремит
На весь мир, как зарытая в землю страсть,
Как обратная версия пирамид.
«Падаль!» выдохнет он, обхватив живот,
Но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,
Потому что падаль — свобода от клеток,
Свобода от целого: апофеоз частиц.
киносказка режиссёра Константина Бромберга 1. Главное, чтобы костюмчик сидел!
2. Вот она, жизнь холостяцкая. Некому даже к черту послать.
3. Ну что ж, меня ругают — значит я существую.
4. Каждый заблуждается в меру своих возможностей!
5. — Он проходимец, и ноги у него кривые!
— Правда? Я не заметила
— Ну может не ноги, может не кривые, но он не достоин вас!
— Это другое дело.
6. — Я его в прах превращу, в землю, в слякоть, в грязь, в это самое
— Всплывет.
7. Кровью скреплять не будем — чернила надежнее.
8. И потом, что здесь такого? Он человек видный, свободный. Она тоже хорошо одевается.
9. Видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий!
10. Форме в наше время придаётся большое содержание!
11. Что чокнутый, что влюбленный это для медицины одно и тоже.
по сценарию братьев Стругацких
Пришла лечиться женщина к зубному.
Дантист ей в рот тампоны положил,
Она сидит с открытой мясорубкой,
Вдруг, телефон в кармане зазвонил.
Она, конечно, говорить не может,
Врачу кивнула, чтоб ответил он,
Тот бормашину выключил, полОжил
И взял её мобильный телефон:
- Алло!
- Алло!
- А мне нужна Анжелла.
Я муж, она просила позвонить.
Дантист сказал:
- Вы только не волнуйтесь,
Сейчас она не может говорить.
Вы извините, рот Анжеллы занят,
Она лишь стонет, но не говорит,
Но я дела свои сейчас закончу,
Она помоет рот, перезвонит.
КоАлА.
Давным-давно в лесу жил Заяц, среди Лягушек и Ежей.
Он был такой же, как и нынче, лишь не имел больших ушей.
Откуда уши появились, вы, верно, спросите меня?
Сейчас я вам открою тайну, а вы послушайте, друзья.
Решил косой отметить с помпой десятилетний юбилей.
Купил вина, накрыл поляну, и пригласил своих друзей.
Зверюшки выпили, поели, и хором стали песни петь,
Но вдруг в разгар весёлой пьянки пришёл незваный гость — Медведь.
Где есть жратва, и пахнет пивом, туда его не надо звать,
Любил Медведь на дармовщинку винишка выпить и пожрать.
Веселье сразу прекратилось, и Заяц тоже сразу сник.
Он знал, что если Мишка выпьет, буяном станет в тот же миг.
Медведь тем временем напился и начал к Зайцу приставать,
Кричал Медведь, что есть обычай, на дне рожденья уши драть.
И продолжается обычай с тех давних пор до наших дней,
И уши Зайца с каждым годом, увы, становятся длинней.
Я не выдержу долго на голом энтузиазме, неприкрытых чувствах и обнаженных нервах.
Я говорю тебе "здравствуй", но в этом ""здравствуй" слышится неуверенное "наверно".
Неверно, но будем вместе, Наверно, долго. Мы будем едины, но что в этом кроме факта,
Который упрям и громок, но в каждом слоге нам то и дело слышится fuck и фатум.
Я не выдержу жизни в жалости и надежде, не дождусь от тебя покоя и постоянства.
Мы будем вместе как прежде, но в этом прежде нам ничего не ясно, совсем не ясно.
Я устала быть вещью, твоей обнаженной вещью. Приезжай ко мне с цветами и алкоголем,
Когда станешь свободным от нищеты и женщин, от беспощадной истерики и агоний.
Мы с тобой просидим до утра, разбирая части то ли общего прошлого, то ли ночей случайных.
Есть слова и минуты, в которых хранилось счастье. Отличай их от прочего мусора. Отличай их.
Я дважды пробуждался этой ночью
И брел к окну, и фонари в окне,
Обрывок фразы, сказанной во сне,
Сводя на нет, подобно многоточью,
Не приносили утешения мне.
Ты снилась мне беременной, и вот,
Проживши столько лет с тобой в разлуке,
Я чувствовал вину свою, и руки,
Ощупывая с радостью живот,
На практике нашаривали брюки
И выключатель. И бредя к окну,
Я знал, что оставлял тебя одну
Там, в темноте, во сне, где терпеливо
Ждала ты, и не ставила в вину,
Когда я возвращался, перерыва
Умышленного. Ибо в темноте —
Там длится то, что сорвалось при свете.
Мы там женаты, венчаны, мы те
Двуспинные чудовища, и дети
Лишь оправдание нашей наготе.
В какую-нибудь будущую ночь
Ты вновь придешь усталая, худая,
И я увижу сына или дочь,
Еще никак не названных,- тогда я
Не дернусь к выключателю и прочь
Руки не протяну уже, не вправе
Оставить вас в том царствии теней,
Безмолвных, перед изгородью дней,
Впадающих в зависимость от яви,
С моей недосягаемостью в ней.
Когда стемнеет не по закону
До срока и до поры,
Я выключу свет, и псом бездомным
Выползу из конуры.
Не бойся меня в этот сумрачный вечер,
Имя свое назови —
Я очень ценю случайные встречи
В эпоху большой нелюбви.
Тебе совсем не надо стараться
Держать неприступный взгляд —
Ты тоже устала от всех отбиваться,
А я не клиент, а брат.
Надеюсь, ты примешь мое предложение —
Мы выпьем и поговорим.
Я очень ценю тепло отношений
В эпоху большой нелюбви.
Ты все еще думаешь — я тебя клею,
Но это — твои дела.
Поверь, что мне уже стало теплее
Похоже, и ты ожила.
А все, что было, зачтется однажды,
Каждый получит свои —
Все семь миллиардов растерянных граждан
Эпохи большой нелюбви.
В жизни подвигу мало места,
Но много мест для дурных идей.
Он придумал себе принцессу
И отнёс своё сердце ей.
И, конечно, ей лестно было
Что такого с ума свела.
Но, она его не любила
Не любила, и все дела.
Она держала его на стальном поводке,
Но не ближе известных границ
Ей совсем не нужен журавль в руке
Ей вполне хватало синицы.
И пока он понял, что нечего ждать
Прошло слишком много лет
Даже если время вернётся вспять
Всё равно, нас там уже нет.
В этой жизни немного смысла
И в основе, увы, печаль.
И никто не падал с карниза
И никто не летал по ночам
И никто даже послан не был,
Ночь, звонок, разговор пустой.
Просто умер ангел и где-то в небе
Стало меньше одной звездой.
Кораблик с названием «Жизнь»Мы столько всего ожидали вначале
От каждой минуты, от каждого дня.
А жизнь так богата была на печали,
И щедро дарила тебя и меня
То школьные годы с тобой торопили,
То время в разлуке, то будние дни
И только впоследствии мы ощутили,
Что мчатся и так очень быстро они.
Плывём по реке меж святым и беспутным
И то ль чертыхайся, а то ли — божись
Мы вовсе ещё и не жили, как будто,
Ещё не вкусили, не поняли жизнь.
Мы столько всего ожидали вначале,
Когда нам сказали: вертись и кружись!
И вот мы стоим на пустынном причале
Отчалил кораблик с названием «Жизнь».
Если коротко и о личном — что за дело, кем я жива?
Все в порядке, живу отлично, иногда выдаю слова
Порционно, по ложке к чаю, лучше с медом — они горчат.
Я еще иногда скучаю, но уже не зовут врача,
Не сдают меня с рук на руки и не шепчутся «се ля ви».
До безумия близоруки мы бываем, бродя в любви.
Но за эти смешные шрамы — благодарность, а не хула.
И за сбои кардиограммы, и за все, что сполна взяла
От безумия и полета до падения с высоты.
Доктор, я ведь влюблюсь в кого-то?
Доктор, может быть, это ты?
Cмейся, мой Бог!
В этот день воскресный
Хватит на всех огня!
В битве неравной, сразясь нечестно —
Он победил меня
Он — чернокнижник, игрок, картежник:
Все изводил на блеф.
Я же была — без сапог сапожник.
Или — шестерка треф
Сети забросив, как паутину, —
Сбил меня ловко с ног.
Я не смогла его ранить в спину
Боже, а он ведь смог!
Отче, да это же очевидно!
Как мы с тобой глупы
Он ведь меня распинал бесстыдно,
Видя глаза толпы
Ну, а толпа — да она не люди:
Сплетни и дым кольцом
Отче, укрой же от пересудов
Чем — то мое лицо:
Может травою, а нет — рукою,
Ангелом на плече
Он ведь оставил меня живою.
Но не пойму — зачем?
Предполагаю, что будет претензия за баян,
Но, как по мне, более полный вариант
Тоже имеет право быть увиденным
Полжизни мы теряем из-за спешки.
Спеша, не замечаем мы подчас
Ни лужицы на шляпке сыроежки,
Ни боли в глубине любимых глаз
И лишь, как говорится, на закате,
Средь суеты, в плену успеха, вдруг,
Тебя безжалостно за горло схватит
Холодный, неподвластный нам испуг:
Жил на бегу, за призраком в погоне,
В сетях забот и неотложных дел
А может главное — и проворонил
А может главное — и проглядел
Цените жизнь, и каждое мгновенье
Палитрой красок засверкает серый мир
Не нужно масок, горьких заблуждений
Не нужно бесконечных жалоб, что нет сил.
Постой! Остановись! Хоть на секунду,
Куда спешишь, чего опять забыл?
Остановись, взгляни на это небо,
На солнце или дождь, что утром лил
И улыбнись всему и всем, — поверь не сложно!
Пока не поздно и на это хватит сил
Сонеты к Лауре.
Уходит жизнь — уж так заведено,-
Уходит с каждым днём неудержимо,
И прошлое ко мне непримиримо,
И то, что есть, и то, что суждено.
И позади, и впереди — одно,
И вспоминать, и ждать — невыносимо,
И только страхом Божьим объяснимо,
Что думы эти не пресёк давно.
Всё, в чём отраду сердце находило,
Сочту по пальцам. Плаванью конец:
Ладье не пересилить злого шквала.
Над бухтой буря. Порваны ветрила,
Сломалась мачта, изнурён гребец,
И путеводных звёзд как не бывало
Когда-то звезды в небе казались мне другими мирами, к которым полетят космические корабли из Солнечного города. Теперь я знаю, что их острые точки — это дырочки в броне, закрывающей нас от океана безжалостного света. На вершине Фудзи чувствуешь, с какой силой давит этот свет на наш мир. И в голову отчего-то приходят мысли о древних. «Что делаешь, делай быстрее » Какой смысл этих слов? Да самый простой, друзья. Спешите жить. Ибо придет день, когда небо лопнет по швам, и свет, ярости которого мы даже не можем себе представить, ворвется в наш тихий дом и забудет нас навсегда.
«Give Peace A Chance». По-моему, великолепная песня. Написана, правда, всего лишь по случаю — Дня Моратория. Сам я в Вашингтоне тогда не был, но слышал, как ее пела многотысячная толпа демонстрантов. Для меня это был незабываемый, великий момент: все ожило, наполнилось смыслом. Я ведь довольно-таки агрессивен, хотя при этом застенчив. С каждой своей новой песней связываю большие надежды, а потом вдруг наступает момент, когда начинает казаться, что во всем этом нет никакого смысла. Все равно ничего не изменится. В конце концов, к чему сегодня можно стремиться? Превзойти Бетховена, Шекспира? Долго мучался сомнениями, а потом решил: нужно создать такую вещь, которая сменила бы «We Shall Overcome» на боевом посту. Почему, действительно, никто сегодня не пишет песен, предназначенных для того, чтобы их пели люди? Услышать «Give Peace A Chance» в качестве массового гимна было для меня огромным счастьем.
Наша совесть — Божий голос в нас.
Пристаёт к нам, не дает покоя.
И напоминает каждый час,
Чтобы не играли мы с судьбою.
Рано или поздно мы уйдём,
Станем пред лицом живого Бога.
И для оправданий не найдем
Добрых дел, хоть пройдена дорога.
Совесть нас с обидой упрекнет
В том, что зло творили не невольно,
И на все взывания её
Лишь отмахивались недовольно.
Её голос - и палач, и врач.
То суров он, требуя ответа,
То звучит, как материнский плач,
О живущих недостойно детях.
А, бывает, совесть прозвучит
Голосом взволнованного друга-
Он давно нам с болью говорит,
Что себя мы безрассудно губим.
То взывает голосом Христа:
«Люди, души вы свои растлили».
И несется горький вздох с Креста:
«Почему вы о Любви забыли?»
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «День» — 10 000 шт.
