Цитаты в теме «детство», стр. 48
Звездная тень
1) Не касайся замков из пепла
Они могут быть очень красивы, но в них нельзя жить.
2) Горели альбомы плохо. Конечно, сплошной пластик. Пришлось сходить в гараж и плеснуть на альбомы бензином. Я посидел у огня, грея озябшие руки, но дым был слишком едким.
Память — она всегда плохо горит.
3) Я верил в любовь и дружбу, в бескорыстие и преданность. Любовь сменилась расчетом, дружба — деловыми отношениями, бескорыстие обернулось удачным вложением капитала, преданность — просто предательством.
4) Один человек — уже слишком много, чтобы изменить мир. Мир — уже слишком мал, чтобы оставить его в покое. Да и нет для живых безмятежности. Только морю и небу знаком покой.
5) А ещё мне хочется — до дрожи в коленях, до кома в горле — того же, чем я был напичкан в детстве. Простоты и ясности мира.
Не лучше ли?...Пожалуй, лучше постареть, чем устареть.
Иногда лучше вынести сор из избы, чем распихать его по углам.
По капле выдавливать из себя раба лучше все-таки без свидетелей.
Не лучше ли вернуть мужскому достоинству его первоначальное значение?
Всегда нужно уметь держать слово, но еще лучше — уметь держать паузу
За удовольствия лучше платить, чем расплачиваться.
Неизвестно, что лучше — перегнуть палку или наломать дров.
Некоторые мосты лучше сжигать не за собой, а перед собой.
Детство и старость — два возраста, когда правды лучше не знать.
Нас интересует, что о нас говорят, но лучше было бы знать, что о нас думают.
Оказавшись у тихого омута, лучше всего сматывать удочки.
Все-таки лучше горе от ума, чем горе от его отсутствия.
Говорить правду в лицо лучше на расстоянии вытянутой руки.
Если все равно суждено когда-то умереть, то не лучше ли умереть от смеха?
Мы всегда надеемся на лучшее. А на что надеется оно?
Ещё в детстве, мальчиком, я всегда представлял себе Россию как сказочную страну. Мне казалось, что в каждом доме топится печка, а вокруг собираются обитатели этого дома, чтобы поговорить о том, о сём. А за окном снег. В доме потрескивают поленья в печи, и незримо присутствует мудрость. Вот так я всегда представлял себе Россию, край находящийся в самом центре Земли, где даже войны не смогли убить мысль мудрецов. И очень рад тому, что приехал сюда и могу здесь зажечь свой огонь, потому что видимо именно отсюда начнется тот великий огонь, в котором сгорит все зло.
«Милиционер-коррупционер»
Кусты густы, шуршат листы,
Из них с надеждой на дорогу смотришь ты,
И пусть твой вес уже за сто,
Ты, как пантера, выбегаешь из кустов.
Милиционер-коррупционер,
Денежных купюр коллекционер,
Отпусти меня на закате дня
Дома ждет жена, четверо детей.
Тысяча рублей сейчас нужней.
Отпусти меня, милиционер-коррупционер.
Ты без меня и так богат,
О чем свидетельствует твой огромный зад,
И по бокам висят жиры,
Уже рука не достает до кобуры.
Похож на круг лица овал,
Ты всех вокруг всех оштрафовал.
Отца лишал ты прав семь раз,
Подкинул маме ганджубас.
Милиционер-коррупционер,
Ты мечтал ведь в детстве служить стране,
Защищать народ, а не наоборот.
Милиционер-коррупционер,
Ты уже и так милициардер,
Отпусти меня, милиционер-коррупционер!
В детстве моей «вечной» обузой во дворе была сестра, она была младше меня на четыре года. Как-то зимой она увязалась за мною с санками, а мне надо было убежать со сверстниками по своим делам и я, посадив ее на эти санки, безжалостно мотал ее на них, резко разворачивая и опрокидывая на виражах, добиваясь того, чтобы она сама оставила меня и не просилась со мною к ребятам. И надо было видеть, как этот неуклюжий маленький человечек, перевязанный шарфом, в шубке, терпеливо страдая, вставал после каждого падения и усаживался обреченно в санки и опять вставал, не смея заплакать Сейчас я возвращаюсь в детство и уже не убегаю, добившись-таки ее горького плача и отказа идти со мной, нет, я бегу к ней, к своей сестренке и целую ее, и отряхиваю ее от снега, и не нужны мне никакие ребята и никакие дела, я прижимаюсь к ее морозной щечке и шепчу: «Прости, прости меня, Юлька, не плачь, я никуда не уйду, я не брошу тебя».
Он помнил случай из детства, как во время прогулки в парке был он ненадолго оставлен родителями на детской площадке. Было ему года два или три, не больше. Какой-то человек подошёл к нему и присел перед ним на корточки в чём-то сером или поношенном. Не говоря ничего, не спрашивая, просто смотрел на него. Потом обнял. Странно, но он, всегда боявшийся незнакомых людей, не испугался тогда, не заорал, не заплакал. Подошли родители, но тому человеку не сказали ни слова. Стояли и смотрели, как тот прижимает к себе его детское тельце — одинокий, больной, онемевший от крика и молчали.
Тогда ли он понял или потом, что это чужой человек — был он сам. Спустя всю свою жизнь.
3 сентября, среда. Становится прохладнее, наступает осень, хотя на улице пока ещё тепло. Ко мне приехали сестры, Карин и Мария. Приятно снова быть вместе как в старые добрые времена. Я намного лучше себя чувствую. Мы даже немного погуляли. Для меня это такое событие, ведь я так давно не выходила на улицу. Вдруг мы засмеялись и побежали к старым качелям, которые не видели с детства. Мы сели на них как три примерные сестры, Анна начала нас качать мягко и медленно. Вся моя боль прошла, потому что люди, которых я люблю, были со мной. Я слышала, как они болтали. Я чувствовала присутствие их тел и тепло их рук. Я хотела остановить время и подумала: «Пойдёмте со мной, вот оно — счастье». О лучшем я и не мечтала. В течение нескольких минут я была абсолютно счастлива. И я благодарна моей судьбе, которая так щедро меня одарила.
Когда меня спросят: «кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдофилософии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда будешь иным, чем тот, кем ты знаешь себя изнутри. Потому что каждый из нас видит в первую очередь себя, многократно отраженного в чужих лицах. Мы, как симфонию по нотам, разбиваем этот мир на собственные болевые точки. Когда меня спросят: «кто ты?», я загляну в глаза собеседнику, узнавая человека. Одержимому верой я отвечу, что я атеист, одержимому одиночеством я скажу, что я муж и отец, ищущему ответов я назовусь дураком. И тогда ответ станет равен вопросу, но ничего не расскажет обо мне. Когда меня спросят: «кто ты?», я уверенно отвечу:» Я — никто. Я фрагмент, осколок зеркала мира, мелькнувший в твоих руках на долю мгновения, прежде, чем исчезнуть навсегда.» А ты, задающий вопросы, ищущий ответов, кто ты?
Покажите мне Ооооо! о! ооооо! — слышался его прерываемый рыданиями, испуганный и покорившийся страданию стон. Слушая эти стоны, князь Андрей хотел плакать. Оттого ли, что он без славы умирал, оттого ли, что жалко ему было расставаться с жизнью, от этих ли невозвратимых детских воспоминаний, оттого ли, что он страдал, что другие страдали и так жалостно перед ним стонал этот человек, но ему хотелось плакать детскими, добрыми, почти радостными слезами.
Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу.
— О! Ооооо! — зарыдал он, как женщина. Доктор, стоявший перед раненым, загораживая его лицо, отошел.
— Боже мой! Что это? Зачем он здесь? — сказал себе князь Андрей.
В несчастном, рыдающем, обессилевшем человеке, которому только что отняли ногу, он узнал Анатоля Курагина. Анатоля держали на руках и предлагали ему воду в стакане, края которого он не мог поймать дрожащими, распухшими губами. Анатоль тяжело всхлипывал. «Да, это он; да, этот человек чем-то близко и тяжело связан со мною, — думал князь Андрей, не понимая еще ясно того, что было перед ним. — В чем состоит связь этого человека с моим детством, с моею жизнью? » — спрашивал он себя, не находя ответа. И вдруг новое, неожиданное воспоминание из мира детского, чистого и любовного, представилось князю Андрею. Он вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими руками, с готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда-либо, проснулись в его душе. Он вспомнил теперь эту связь, которая существовала между им и этим человеком, сквозь слезы, наполнявшие распухшие глаза, мутно смотревшим на него. Князь Андрей вспомнил все, и восторженная жалость и любовь к этому человеку наполнили его счастливое сердце.
Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями.
«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам — да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это! »
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Детство» — 952 шт.
