Цитаты

Цитаты в теме «дом», стр. 176

Когда я маленькой была,
Вокруг все говорили,
Что золотой ребёнок я,
Да с внешностью богини.

И вот уже за столько лет
Я к этому привыкла
Все бабы бабами, а я
Я всё таки — Богиня.

Училась, в общем то никак.
Зачем же зря учиться?
Ведь, всё ж Богиня -
Аттестат мне вряд ли пригодится

Найти работу по душе
Хотела, но не стала
Да, это было б трудно мне -
Богиня — я, не баба.

Потом решила, что пора,
Наверное, влюбиться
Теперь любовник при деньгах,
Мне может пригодиться.

Не долго мне искать пришлось.
Смогла к тому ж добиться -
Да, я Богиня-мой герой
Решил на мне жениться.

Он обещал, что никогда
Нуждаться я не буду.
И про работу, навсегда,
Я тоже позабуду.

Мы поженились, и своё
Сдержал избранник слово -
Я не работаю извне,
Сижу всё больше дома.

Я убираю и варю,
Стираю я и глажу,
Ему рожаю я детей,
Как только не уважу

Ремонт я делаю сама
Да на хрен это надо?
Богиней я была тогда,
Теперь я просто баба.
Дамы и господа, фильм, который вы сейчас увидите — фильм ужасов, со всем упадничеством, присущим этому жанру. Это не произведение искусства. Сегодня искусство почти мертво, его заменило некое рекламное отображение лица Нарцисса в зеркале воды. Можно воспринимать этот фильм как посвящение Эдгару По, у которого я позаимствовал некоторые мотивы, и Mаркизу Де Саду, которому этот фильм обязан богохульством и всеми ниспровергающими идеями. В сущности, фильм предлагает идеологическую дискуссию о том, как управлять сумасшедшим домом. В принципе, существует два способа это делать. Оба в равной степени экстремальны. Один поощряет абсолютную свободу, другой, старый и опробованный, — абсолютный надзор и наказание. Но есть и третий метод, который комбинирует и обобщает худшие стороны двух первых. Это сумасшедший дом, в котором мы живем.
— На данный момент это самый вкусный опытный образец за всё время.
— «Опытный образец»?!
— Это лучший рецепт моей покойной жены. Я экспериментировал, чтобы воспроизвести тот самый вкус. И вот это он, мои старания увенчались успехом. Основа этого борща какао-порошок и соевая паста.
— Что?
— Какао-порошок и соевая паста!
— Это точно борщ?!
— Да. Без этих компонентов он не получится. Прошу, попробуйте, капитан.
— Пппреввосходноо..!
— Отлично Да. Оно. Как вкусно.
— Это — вкусно?!
— Да. Все как готовила моя жена. Из-за моих обязанностей я редко появлялся дома, поэтому она часто сердилась на меня. Но каждый раз, когда я возвращался с задания, она просто готовила этот борщ. И каждый раз, когда я говорил «вкусно», она говорила «не верю», и Нет, не будем о прошлом.
— Это больше похоже на попытку выместить свою злобу
— Что?
— Нет, ничего!
— Понятно. Что ж, кушайте, не стесняйтесь. Я сделал на пятерых.
— Теперь я понимаю, почему Сагара отказался!..
Соня разрыдалась истерически, отвечала сквозь рыдания, что она сделает все, что она на все готова, но не дала прямого обещания и в душе своей не могла решиться на то, чего от нее требовали. Надо было жертвовать собой для счастья семьи, которая вскормила и воспитала ее. Жертвовать собой для счастья других было привычкой Сони. Ее положение в доме было таково, что только на пути жертвования она могла выказывать свои достоинства, и она привыкла и любила жертвовать собой. Но прежде во всех действиях самопожертвования она с радостью сознавала, что она, жертвуя собой, этим самым возвышает себе цену в глазах себя и других и становится более достойною Nicolas, которого она любила больше всего в жизни; но теперь жертва ее должна была состоять в том, чтобы отказаться от того, что для нее составляло всю награду жертвы, весь смысл жизни. И в первый раз в жизни она почувствовала горечь к тем людям, которые облагодетельствовали ее для того, чтобы больнее замучить; почувствовала зависть к Наташе, никогда не испытывавшей ничего подобного, никогда не нуждавшейся в жертвах и заставлявшей других жертвовать себе и все-таки всеми любимой. И в первый раз Соня почувствовала, как из ее тихой, чистой любви к Nicolas вдруг начинало вырастать страстное чувство, которое стояло выше и правил, и добродетели, и религии; и под влиянием этого чувства Соня невольно, выученная своею зависимою жизнью скрытности, в общих неопределенных словах ответив графине, избегала с ней разговоров и решилась ждать свидания с Николаем с тем, чтобы в этом свидании не освободить, но, напротив, навсегда связать себя с ним.
Душа как птенец. Приходя в этот мир, она смотрит на него из родительского гнезда. Она может петь и веселиться, беззаботно глядеть вокруг, наслаждаясь прекрасными видами. Наивность ребёнка — это счастье души. Но проходит время, человек становится старше, и наступает момент, когда кто–то выталкивает его душу из «гнезда». Но речь не идёт о родительском доме, речь идёт о том доме, что вырос внутри самого человека.
Этот внутренний дом человека, это внутренний уклад его жизни — его картина мира, его представления о мире, его представления о самом себе. Это его мечты, надежды, желания. И этот дом рушится. Оказывается, что жизнь другая. В ней никому нет дела ни до твоих надежд, ни до твоих желаний. Никому. В ней и до тебя–то никому нет никакого дела, потому как каждый занят только своими надеждами и желаниями. Каждый занят только собой.
И разверзается бездна, и душу охватывает ужас. Чтобы ты смог взлететь, ты должен начать падать. Ты должен увидеть дно своей жизни, чтобы внутри тебя родилась потребность взмыть вверх. И потому душа, сама того не понимая, ищет то самое дно, ту крайнюю степень падения, без которой ее истинный, исполненный силы полет невозможен. Она бросается вниз, она готова разбиться и погибнуть Это мнимое стремление к смерти на самом деле — стремление к истинной жизни. Но если бы она это знала, она бы не бросилась вниз
Душа не знает ни пространства, ни времени. А потому она не рождается и не умирает. Она лишь уходит из своего дома и возвращается в свой дом. И ее дом — не мир, который мы знаем, и не человеческое тело, в котором она оказывается, покинув свою обитель. Ее мир — Красота.
Это трудно объяснить и невозможно понять, этого даже нельзя себе представить Как это выскажешь? Душа — частица мира Красоты. Мира Ангелов — «больших» душ, что приходили в наш мир уже тысячи раз. Приходили наравне со всеми и прошли те же испытания, что даются каждому, но не всем оказываются по силам. Ангелы — это не те, кто правят миром, Ангелы — это те, кто его знают.
Покидая мир Красоты, душа страдает. В нашем мире ей не хватает той прежней, истинной Красоты, что была ее счастьем. И она начинает поиск. Она ищет то, что потеряла. Она ищет в нашем мире Красоту. Но он обманчив: здесь ей даны органы чувств, а истинная Красота внутри — ее не увидеть и не пощупать. Как узнать то, что стоит за фасадом, если тебя не пускают внутрь?..
И душа обманываются. Летят на красоту, которую видят, и теряют Красоту, что принесли с собой
— Ты получал мои письма?
— Три письма получил, я хранил их в книге, что ты подарила мне — Бартрама.
— Я тебе написала их сто три. А ты писал мне?
— Писал иногда, я могу пересказать, если ты не получала.
— Нет, не получала.
— «Как ты живёшь? Я надеюсь, ты думаешь обо мне, ведь только ты удерживаешь меня от падения в страшную бездну мрака».
— Как я могла тебя удержать? Мы почти не были вместе с тобой, лишь какие-то мгновения.
— Тысячу мгновений! Они как мешочек с крохотными алмазами и не важно, что было вправду, а что я выдумал. Изгиб твоей шеи не выдумка или то, как ты приникла ко мне, когда я тебя обнял.
— Ты вспахиваешь поле.
— Ты с подносом выходишь.
— Ты в дом не входил.
— Я постеснялся.
— Вот мне и пришлось брать поднос и с ним выходить на улицу.
— А ещё я каждый день вспоминал наш поцелуй.
— А я каждый день тебя ждала.
— Если бы только ко мне внутрь заглянула. Если бы ты смогла мою душа увидеть, там всё выжжено. Меня это страшит. Они всё пытались меня убить, но у них не вышло. Всё хорошее, если оно было, я утратил. Если во мне и была нежность, они её пристрелили, как я мог тебе написать про это? Ты понимаешь?