Цитаты в теме «душа», стр. 36 ▷ Socratify.Net

Ты открой своё Сердце для Бога. Веру, в Душу свою ты впусти.. и бывает Сурова дорога, Но Всевышний, поможет пройти...

В мире, посреди понтов многоэтажных,
Где повыше, стало главное взлететь,
Есть же люди, для которых очень важно,
Просто взять, душой не очерстветь.

Грейте, люди, друг другу души.
Чем сумеете: словом, действием,
Сладким чаем, добром, приветом.
Холода — равнодушия следствие,
Нежелание делиться светом.
Берегите от замерзания
Душ прозрачную невесомость,
Исполняйте легко желания
Ваших близких, друзей, знакомых.
Чтоб мороз обжигал безжалостно
Не внутри, а только снаружи,
Не жалейте тепла, пожалуйста.
Грейте, люди, друг другу души!

Говорит, что услышать ветер можно ночью. Когда город затихает. «Ветер распахивает душу, лишь оставаясь наедине с тобой. Без свидетелей. Хранитель слишком больших тайн». Уже вторую ночь выходит по ночам на балкон, чтобы поприветствовать ветер. Прислушивается к его дыханию, прикасается подушечками пальцев к волнистым потокам. Миру мир давно дружит с ветром. «Когда я была маленькой, помню, мечтала путешествовать по миру на крыльях ветра. Захотелось в какую-либо страну, ухватился за краешек его плаща, и он легко доставит туда»
Сейчас Миру мир ждет ветер с другой целью. «Выветривает боль. Не веришь? Это действительно так. Вдыхаю ветер и чувствую, как он, собрав из нутра темную гущу, вылетает наружу. Легчает.

Здесь лапы у елей дрожат на весу
Здесь птицы щебечут тревожно,
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно,

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени,
Все равно я отсюда тебя заберу,
Во дворец, где играют свирели,

Твой мир колдунами на тысячи лет,
Укрыт от меня и от света,
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот,

Пусть на листьях не будет росы по утру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море,

В какой день недели,В котором часу,
Ты выйдешь ко мне осторожно,
Когда я тебя на руках унесу,
Туда, где найти невозможно,

Украду, если кража тебе по душе,
Зря ли я столько сил разбазарил,
Соглашайся хотя-бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял.

Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это скорее всего напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.

И, мыслям подобным ища подтверждения,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущения.

Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.

Я вовсе не прячусь от бед под крыло.
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!

Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту «отредактировать», что ли!

Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.

Всё живое особой метой
Из цикла "Москва кабацкая"
Всё живое особой метой
Отмечается с ранних пор.

Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и вор.
Худощавый и низкорослый,
Средь мальчишек всегда герой,

Часто, часто с разбитым носом
Приходил я к себе домой.
И навстречу испуганной маме
Я цедил сквозь кровавый рот:

«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраку всё заживет».
И теперь вот, когда простыла
Этих дней кипятковая вязь,

Беспокойная, дерзкая сила
На поэмы мои пролилась.
Золотая, словесная груда,
И над каждой строкой без конца

Отражается прежняя удаль
Забияки и сорванца.
Как тогда, я отважный и гордый,
Только новью мой брызжет шаг

Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа.
И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:

«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраку всё заживет!»

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участия.
Если даже за все вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.

Её пальчики пахнут конфетами,
А волосики — летним дождём
Она приходит ко мне за ответами,
Что, когда, для чего, и о чём

Ввысь вспорхнули ресницы пушистые,
С удивлением глаза округлив,
Наблюдая как солнце лучистое
Улыбнулось, весь мир осветив

И когда голосок колокольчиком
Прозвенит: «Мама, мамочка» вслух
Там на сердце волшебным укольчиком -
Счастье в такт набивает «Тук-тук».

Есть любовь настоящая, верная,
Что с годами не сгинет как дым.
Это чувство всегда безразмерное
И направлено к детям родным

На сердечке срастаются трещины
И довольно мурлычет душа
В час когда, мамой ставшая женщина,
Прижимает к груди малыша

Это чувство навеки останется.
Без любви жить нельзя на земле.
Просто каждый ребёнок нуждается
В материнской любви и тепле.

Раб греха

Опять живу не так, как надо,
Живу не так, как сам хочу.
Что ни творю — душа не рада,
Где нужно плакать — хохочу.

Хочу быть добрым — озлобляюсь.
Хочу быть трезвым — снова пью.
Хочу поститься — объедаюсь.
Хочу петь песни — слезы лью.

Хочу быть скромным — восхваляюсь.
Хочу быть щедрым, но скуплюсь.
Хочу трудиться — расслабляюсь.
Хочу быть верным — волочусь.

Хочу сдержаться, но болтаю.
Хочу бороться, но молчу.
Хочу гореть, но остываю.
Хочу, хочу, хочу, хочу

Зачем живу не так, как надо?
И почему — не как хочу?
Свобода — крест, а не награда.
Добра хочу, а зло верчу.

И в паутине искушений
Не Божий раб, а раб греха,
Погряз я в тине наслаждений,
Погибну я наверняка.

Но чью я волю исполняю,
Я, раб греха, коль не свою?
И пусть я беса проклинаю,
Ему служу всю жизнь мою.

Прохладная луна скользит по небу,
Волшебный свет с небес на землю льёт
А я хочу любви, как голубь хлеба
Любви, а не подобия её

Хочу счастливой утром просыпаться
И в кухню на носочках побежать,
Поставить кофе, быстро причесаться,
Примчать обратно, чтоб его обнять

Хочу, чтоб шли мы за руки по парку
И не боялись посторонних глаз
Чтоб от биения сердца было жарко
И чтоб понятно без банальных фраз

Чтоб между нами были океаны
Эмоций, страсти, веры и тепла
Чтоб искренне, без фальши и обмана
И я бы всё за это отдала

Луну глотнуло облако большое
И закружилось в небе вороньё
А я хочу любви своей душою
Любви, а не подобия её.

Хорошо, завтра сделаю.
Жил на свете плотник, мастер он был неплохой, только любил все дела на завтра откладывать. Как только к нему обращались с просьбой, он отвечал: «Хорошо, завтра сделаю!» В молодости говорили плотнику: «Женись, мол, да женись», а он отвечал: «Хорошо, завтра женюсь!» Так и молодость прошла. А дел всегда много: то одно, то другое, так и отвечал всегда: «Хорошо, завтра, завтра сделаю!» Что успевал сделать, что не успевал, особо не огорчался, так жизнь и шла себе потихоньку. Как-то утром попросили его люди заказ исполнить. Наш плотник по-привычке ответил: «Хорошо, завтра сделаю!» А ему люди говорят: «Да когда же завтра? Тебе-то сколько уже лет? А вдруг помрешь и не сделаешь?» — «И то-верно! — поразился плотник. — Действительно, сколько мне сейчас лет?» Посчитал-посчитал, и на стул присел, плохо стало: «Вот это да! — сказал он себе. — А мне и правда уже шестьдесят лет стукнуло! Когда же это вся жизнь прошла?» В духовной жизни нет завтра, спасай душу сейчас.

Я тайно и горько ревную,
Угрюмую душу тая.
Тебе бы, наверно, другую —
Светлей и отрадней меня.

За мною такие утраты
И столько любимых могил.
Пред ними я так виновата,
Что если бы знал - не простил.

Я стала так редко смеяться,
Так злобно порою шутить.
Что люди порою боятся
О счастье своем говорить.

Недаром во время беседы
Смолкая, глаза отвожу.
Как будто по тайному следу
Далёко одна ухожу.

Туда, где не мрака, ни света,
Одна неприкрытая дрожь.
И ты окликаешь: «Ну где ты?»
О знал бы, откуда зовешь.

Еще ты не знаешь, что будут
Такие минуты, когда
Тебе не откликнусь оттуда,
Назад не вернусь никогда.

Я тайно и горько ревную,
Но ты погоди, не покинь.
Тебе бы меня, но другую,
Не знавшую этих пустынь.

До этого смертного лета,
Когда повстречались мы,
До горестной славы, до этой
Пол сердца отнявшей зимы.

Я стану простой и веселой,
Тверди ж мне, что любишь, тверди.

Я сегодня бежала сквозь будни измятых бульваров,
И, сбивая колени, шептала кому-то стихи.
Я искала чего-то, чертовски кого-то искала!
Чтоб излить хоть частичку съедающей душу тоски.

Я сегодня брела к тебе, кажется, восемь столетий
И упала у входа, иссякнув нагою душой,
Мне казалось, что я состою из больных междометий,
А мой голос пустой, понимаешь, до жути пустой!

Мне сегодня хотелось быть лучше, — смотри на запястья,
Синяков уже вряд ли не станет, наверно, к утру,
А мне просто хотелось почувствовать, что это — счастье
Я подумала, знаешь, — а вдруг я сегодня умру?

Я так хочу, чтоб ты была счастливой,
Чтоб этот мир лежал у твоих ног.
Имела все, что так необходимо,
Все то, что я давать тебе не мог.

Чтоб ты могла с любимым просыпаться,
Чтоб ты могла с любимым засыпать,
Могла любимой мамой называться,
Детей своих любовью осыпать.

Бежать домой к тому, кто тебя любит,
К тому, кому нужна твоя душа,
А не к тому, кто юность твою губит,
Вкушая твое тело не спеша.

Чтоб ты могла любить и быть любимой,
Чтоб кто-то тебе душу подарил.
Ах, как же это мне необходимо,
Чтоб все сбылось, что я наговорил!

« у Церкви нет никакой «линии». Ее единственная линия — спасение души от греха! А как спасаться от греха? Вот перед вашим визитом у меня была женщина, которая всех хочет исправить: дочь, зятя, сына. Я говорю: собой займись. Потому что человек может исправить только себя. Церковь этим и занимается: учит человека, пытается его направить на самого себя, чтобы он собой занялся. С этого начинается спасение страны.
Церковь, конечно, и сама состоит из грешных людей. Безгрешен один только Бог. Но у церковного человека есть идеал: Иисус Христос.
А у многих современных людей идеал — это деньги. Больше никакого идеала у них нет. И я утверждаю, что Иисус Христос в качестве идеала — это лучше, чем деньги!»

— Мы словно в легенде очутились, мистер Фродо, в одной из тех, что берёт за душу. В ней столько страхов и опасностей, порой даже не хочется узнавать конец, потому что не верится, что все кончится хорошо. Как может всё стать по-прежнему, когда все так плохо?! Но в конце всё проходит Даже самый непроглядный мрак рассеивается! Грядёт новый день! И когда засветит Солнце, оно будет светить ещё ярче! Такие великие легенды врезаются в сердце и запоминаются на всю жизнь, даже если ты слышал их ребенком и не понимаешь, почему они врезались Но мне кажется, мистер Фродо, я понимаю. Понял теперь Герои этих историй сто раз могли отступить, но не отступили! Они боролись! Потому что им было, на что опереться
— На что мы опираемся, Сэм?
— На то, что в мире есть добро, мистер Фродо! И за него стоит бороться.

И всё ж рисует глаз лишь то, что видит он, -
А душу познавать возможности лишён!

Ни в чем я не нахожу такого счастья, как в душе, хранящей память о моих добрых друзьях.

Лесть никогда не исходит от великих душ, она — удел мелких душонок, умеющих становиться еще мельче, чтобы войти в жизненную сферу важной персоны, к которой они тяготеют.