Цитаты в теме «душа», стр. 418
Удачная цитата - прекрасное дополнение к речи, которая делает ее красивой и богатой, и может многое рассказать о человеке, который ее произнес.
Если вы смотрели фильм или читали книгу «Сага о Форсайтах», то, возможно, запомнили следующие цитаты из великого произведения, автор которого получил Нобелевскую премию за «Величайшее искусство повествования»:
1.Как счастлив мог бы быть я с любой, когда б не мешала другая.
2.Женщине вечно нужна душа мужчины, ребенка, собаки. Мужчины довольствуются телом.
3.Люди, которые не живут – прекрасно сохраняются.
4.Характер — не такая уж плохая вещь для ангела!
5.Женщины даже самые лучшие всегда как-то действуют на нервы, если только, конечно, ими не восхищаешься.
6.Молодость замечает старость только при резких переменах.
7.Вернейший способ заставить человека выведать худшее – это держать его в неведении.
8.От единственных детей ждут слишком многого.
Пока переделаешь все, чего от тебя ждут, успеешь умереть.
9.Не давайте уходить ничему, что можно удержать; потому что то, что уйдет, уже невозможно вернуть.
10.Заботиться о своей пользе это не форма мышления это инстинкт.
Когда человек молод, он думает о будущем и строит грандиозные планы, а когда человек уже не молод, он вспоминает прошлое, анализирует его, и с констатацией, ожидает наступающие события, понимая, что изменить их практически невозможно, даже за очень большие деньги, и даже очень желая этого, т.к. итог неизбежен и неотвратим...
Свеча горела на ветру,
Зажжённая свеча горела.
И в этом пламени пылающей свечи
Моя душа уже почти совсем истлела.
А капли той растаявшей свечи
Стекали, как не прошенные слёзы.
И застывали на порывистом ветру,
Как в зимние трескучие морозы.
И вереницы промелькнувших лет,
Как мотыльки над той свечой летали.
И свои крылья, опалив,
Тихонько и безмолвно умирали.
Развеялись, как утренний туман,
Уже не совершённые поступки.
И гороскопа неожиданный обман
Свершился, без согласья на уступки.
Судьбы прошёл калейдоскоп,
Сложилась вся картинка.
Года ушли за горизонт,
И растворились, словно тающая дымка.
И плакала горящая свеча,
И превращалась на глазах в огарок.
И жизнь уже сначала не начать,
Моя судьба – ты злой богов подарок.
Но эта вдруг накатившая грусть не проходит и вспоминается детство, такое хрупкое, крохотное и беззащитное детство, но от этого оно становится ещё ближе мне и дороже, да и у других тоже было такое, наверное ...
Погост, и три креста стоят,
Три бабушки мои родные.
И словно на меня глядят
Их старческие лики, как живые.
Их руки гладят мне лицо,
Их руки почерневшие в работе.
И знают эти руки, как же тяжело
Творить добро, не думая о славе и почёте.
Три женщины, три жизни, три судьбы -
Война, разруха, «безмужичье», голод,
И верстовые чёрные столбы,
Эпохи той суровый мрачный холод.
Воспоминания и эти одинокие кресты
Всё, что осталось у меня от детства.
Три женщины, три жизни, три судьбы –
И скорбь моя, и от печали средство.
Болит душа, и три креста стоят,
Напоминание о счастье и веселье.
И сердце, этой памятью живя,
Оттаяло, как в вешние капели.
И зазвучали звонко бубенцы,
Как в тот уже далёкий день весенний.
Три женщины, три жизни, три судьбы -
И боль моя, и от беды спасенье.
Всё в этой жизни имеет свой конец и своё начало. Закончится и этот спектакль, и уставшие артисты разойдутся по своим гримёрным, а зрители покинут свои места и в наступивших сумерках полудрёмного города торопливо заспешат разъехаться по своим квартирам. И тишина наполнит опустевшее пространство, и только часы, висящие на стене в фойе театра, продолжают свой ход, неумолимо отсчитывая время до начала действия следующего представления ...
А дождь стучит в окно,
А дождь стучит по крышам.
Как будто ход часов,
Вдали идущих, слышен.
И мокрые следы,
На полотне асфальта.
И душу рвёт струна,
Тоскующего альта.
Окончится спектакль,
И опустеют ложи.
Уставший музыкант
Помятый фрак отложит.
И время не вернуть,
Не сделать рокировки.
И мчит ночной трамвай
К конечной остановке.
Разведены мосты,
Кончаются маршруты.
Считают уж часы
Последние минуты.
В ночной проём окна
Врывается ненастье.
И не найти следов
Потерянного счастья.
Ненастье за окном,
Стекает дождь по крышам.
И только ход часов
Чуть уловимый слышен.
Как-то спокойно я вышел из ада
Как-то спокойно я вышел из ада,
Ужас распада легко перенес.
Только теперь заболело, как надо.
Так я и думал. Отходит наркоз.
Выдержал, вынес — теперь настигает:
Крутит суставы, ломает костяк?
Можно кричать — говорят, помогает.
Господи, Господи, больно-то как!
Господи, разве бы муку разрыва Снес я,
Когда бы не впал в забытье,
Если бы милость твоя не размыла,
Не притупила сознание мое!
Гол, как сокол.
Перекатною голью Гордость
Последняя в голос скулит.
Сердце чужою, фантомною болью,
Болью оборванной жизни болит.
Господи Боже, не этой ли мукой
Будет по смерти томиться душа,
Вечной тревогой, последней разлукой,
Всей мировою печалью дыша,
Низко летя над речною излукой,
Мокрой травой, полосой камыша?
Мелкие дрязги, постылая проза,
Быт — не надежнейшая из защит, —
Все, что служило подобьем наркоза,
Дымкой пустой от неё отлетит.
Разом остатки надежды теряя,
Взмоет она на вселенский сквозняк
И полетит над землей,
повторяя: «Господи, Господи, больно-то как!»
Петь чужие песни, что спать с чужими женами.
Дети цветы жизни, но каждый цветок пахнет по-своему.
Русскоговорящая улыбка.
Пенсионный взгляд.
Возраст – постоянно возрастающая величина.
Смелость города берёт, а скорость, расстояния.
Не доводите конфликты до невозможности кому-то из конфликтующих оставаться живым.
Мечтал о бескровном анализе крови.
Разрабатывал метод расшифровки снов при бессоннице.
Безветренная регата.
Бескровная война возможна лишь с использованием холостых патронов.
Обожал ее половую принадлежность.
Выборочный атеист верил не всем богам.
Легко работая тяжело отдыхал.
Кроме как себе никому не завидовал.
Жизнь смертельна, а смерть жизненна.
Гомосексуализм и лесбиянство – половой разврат с библейским прошлым.
Если (когда) патроны холостые, убивают прикладами.
Пол зарплаты тратил на покупку цветов для жены не потому, что мало получал, а потому, что цветы дорогие.
Знания сильнее силы.
Не заставляйте проявлять глупость.
Скрипач на крыше слышен дальше.
Интересы общими быть не могут, общими могут быть заинтересованности.
Жил ради любви, любил ради жизни.
Покорял лишь высоты не вызывающие эйфорию.
Парадоксы: Куклы – как живые, а живые – как куклы. Куклы бывают как живые, а дети, как куколки.
В море мечтают о земле, а на земле мечтают о море.
Противоположности притягиваются, а подобия отталкиваются.
Идя навстречу друг другу шли в противоположных направлениях.
Металл не подверженный коррозии, что человек не подверженный старости.
Эмиграция – сбега.
Зачаточное средство.
Жил за границей своего гражданства.
Любить профессионально – мечта любителя.
28.02.12.
Гордился принадлежностью к виду Homo sapiens.
Был из Homo sapiens-ов, но человеком так и не стал.
Равное количество белого и черного рождает серое.
Роя яму другому клада не найти.
Убитое время нереанимируемо.
Академия сквернословия готовит к печати словарь-энциклопедию непечатных слов
Планета состояла из останков живших на ней.
Искупаем грехи до белизны достоинств.
Слёзы – душ душ.
02.03.12.
Даже его клон получился другого пола.
Непреодолимое желание присутствовать на собственных похоронах живым не позволяло ему умереть.
Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся. Фэнтези — серебро и багрянец, индиго и лазурь, обсидиан с прожилками золота и лазурита. А реальность — это фанера и пластик, окрашенные в грязно-коричневые и желтовато-зелёные тона. Фэнтези имеет вкус хабанеры и мёда, корицы и гвоздики, превосходного красного мяса и вина, сладкого, словно лето. Реальность — это бобы и тофу, а в конечном итоге — прах; это бесконечные магазины Бербанка, дымовые трубы Кливленда, парковки Ньюарка. А фэнтези сравнимы с башнями Минас Тирита, древними камнями Горменгаста, залами Камелота. Фэнтези летает на крыльях Икара, а реальность пользуется Юго-Западными авиалиниями. Почему наши мечты оказываются такими маленькими и скромными, когда исполняются?
По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряностей и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах. Фэнтези обращается к спрятанному глубоко в нас ребёнку, который мечтает, что будет охотиться в лесах ночи, пировать у подножия гор, и найдёт любовь, которая будет длиться вечно где-то к югу от Оз и северу от Шангри-Ла.
Пусть оставят себе свой рай. Когда я умру, то лучше отправлюсь в Средиземтье.
Мне на самом-то деле...
Мне на самом-то деле плевать,
Что ты давно не звонишь.
Я тебя поселила
В какой-то вымышленный Париж,
В какой-то шикарный номер
С видом на Сен-Мишель —
С кабельным, с барной стойкой,
С кофе в постель.
Всё, что я помню — дождь
Как в шею дышала, дрожа,
Как говорил «до скорого»,
А я уже знала «сбежал».
Стояла, как дура, в юбке —
По бёдрам текла вода
И всё говорил «до скорого»,
А я слышала «навсегда».
Но мне-то теперь без разницы
В том месте моей души,
Где ты выходишь из спальни,
Из выбеленной тиши,
Где время стоит, как вкопанное,
Где воздух дрожит, звеня,
Никто тебя не отнимет уже,
Никто не возьмёт у меня.
И однажды звонят откуда-то
(Оттуда всегда в ночи),
И спрашивают «знали такого-то?» —
(Молчи, сердце, молчи!)
И говоришь, мол, глупости,
Этого не может быть
Он даже не в этом городе
Он должен вот-вот позвонить
И оплываешь на пол,
И думаешь: «Господи, Боже мой!»
И нет никакой Сен-Мишели и Франции никакой.
Мама вышла замуж
Моей любимой племяннице-крестнице Алине
А мама вышла замуж — Бога ради!
Одной, конечно маме было трудно.
И в ЗАГСе ты шагнула смело к дяде
И папой назвала его прилюдно.
Кто знает, что ты думала при этом,
Вместив в сердечко детское отвагу,
И, право же, не нужно быть поэтом,
Чтоб всё понять и вылить на бумагу.
Для смелого поступка есть причины,
Душа надежду робкую питала —
Как в доме не хватало вам мужчины!
Вам с мамой очень папы не хватало.
Вдвоём вы спали на одной подушке,
Туманились от слёз у мамы глазки.
Ходили в дом замужние подружки
И о мужьях рассказывали сказки.
А мама забивала гвозди лично,
Вворачивала лампочки в плафоны,
И убеждённо: «Всё у нас отлично!»
Лгала кому — то в трубку телефона.
Ну, а потом кидала трубку на пол,
Сжимала губы тонкие упрямо.
А ты молилась: «Боже, дай нам папу,
Чтоб перестала ночью плакать мама!»
Ну вот — сбылось! И мама в платье белом.
На прошлом можно смело ставить точку.
И дядя подошёл к тебе несмело,
Смутился и сказал тихонько: «Дочка!»
Звонок в прошлое...
Что-то праздников жизни становится много —
Что ни утро, то спич за накрытым столом.
Как ты там поживаешь, моя недотрога?
Не молчи. Я же знаю — ты слышишь.
Алло! В нашем городе май и кленовая ветка
Мне из прошлого машет узорным листом
Никуда нам не деться от памяти детства,
Мы ведь родом оттуда. Что будет потом
Мы с тобой узнавали из книг и журналов,
Из цветных диафильмов на белой стене.
Ведь, признайся и ты обо мне вспоминала,
Улыбаясь другому в предутреннем сне.
Там, где солнце в душе и глаза васильковы
Наши пальцы сплетались и голос дрожал,
Я вдыхал тишину, чтобы выдохнуть слово
На винительный статус в твоих падежах.
Но когда развела нас дорога кривая,
Ты решила: у каждого память своя,
Научилась любить, о любви забывая —
Не звонишь и не пишешь, ну, что же, а я
Я всё помню до звука, как это ни странно:
Гулкий дворик и в розовых бантиках — ты.
Я приеду к тебе на коне деревянном,
На скрипучих колёсиках детской мечты.
— Уже прям совсем жить невозможно, ну грыземся, как кошка с собакой. Так мне Милка говорит: а ты сходи к батюшке. Я прихожу, говорю: «Батюшка, ну не могу, ужас, хоть выгоняй его. Он же мне муж всё-таки, а живём так, что детей стыдно!» А он меня сразу спрашивает: «У тебя в доме красный угол есть?» Так, — говорю, — нет же. «А как же ты,» — Говорит, — «хочешь, чтобы в доме для мужа место было, если у тебя там для Бога места нет? Сейчас,» — говорит, — «Поедешь,» — Ну, сказал, куда, и что купить: знаешь, под икону такую полочку, постелить еще чтобы, свечку, ещё воды святой. И всё сказал, как сделать, и помолиться, где повесить, и водой, ну, все сказал. Я поперлась после работы, еле ноги волоку, все это купила, пришла Что тебе сказать, сама и повесила, и поставила все, и водой по это самое, по кропила. И поклонялась, и все сказала, что у меня было на душе, — Что он же мне муж, а я б его прям убила иногда, вот как увижу, так бы прямо и убила, и помоги, Господи, и все. И ты знаешь, так мне это легче стало, и я уже думаю, — ну все, может, с Божьей помощью, и как люди заживем. Только повернулась — А он стоит. Я ему говорю: «Чего тебе надо?» А он смотрит так и говорит мне: «Зин а Бога-то нет»
Давай поговорим
О нас с тобой потом,
Чтоб как-то снять с души
Ошибки наших судеб,
Давай поговорим
И вспомним обо всем,
Что было так давно,
Чего уже не будет.
Я чушь тебе мелю,
А думаю о нас,
И вроде не смотрю,
А все равно все вижу.
Как смотришь ты за мной,
И кажется, сейчас,
Ты хочешь, чтобы я
Подсела к тебе ближе.
Давай поговорим,
Хоть знаем я и ты,
Что все слова давно
В душе перегорели.
Но в памяти моей
Так много теплоты:
Я помню мы с тобой
Глаза в глаза глядели.
Я думал, постарел,
Все в прошлом и забыто,
Ты веришь, сколько лет,
Но каждый раз щемит
Вот мы с тобою здесь,
А юность наша где-то
Как хочется туда,
Туда где не болит.
Давай поговорим,
Ни повода ни слова,
И скроем ото всех
Привязанность свою.
Я помню слово в слово,
Как будто ты мне снова
Сказала: "Я тебя
По-прежнему люблю"
Не думать о тебе
Мне выше моих сил,
Пусть даже столько лет
У наших с тобой судеб,
Ведь так как ты меня
Никто не полюбил,
Как жаль, что ничего
У нас уже не будет.
Знаешь, чем сейчас хорошо быть мной?
Никто не спросит: как там тебе одной?
Куда в твоем кармане лежат билеты?
Ну и вообще, как провела пол лета?
Никто уже давно не влезает в душу,
Ночные признания не заставляет слушать,
Никто не знает имени и фамилии,
И не просит выбрать между или — и.
Ты знаешь, мне исключительно повезло.
Моя бэд карма мирит добро и зло,
И если было бы меньше вокруг ослов,
То я б забыла значение этих слов.
Стакан мой ровно наполовину пуст.
И плюнул строгать и резать меня Прокруст,
И я у него ночую, поджав колени,
А выбрать другое ложе немного лень мне.
И просто ка-та-стро-фи-чес-ки хорошо.
Такой длиннющий день, наконец, прошел,
В купе так душно, ехала дольше суток,
И эти гады, жрущие колбасу так,
Как будто голодали четыре дня, еще немного,
Съели бы и меня,
И пусть я совсем не знаю,
Что дальше будет,
И пусть я уже не здесь,
И еще не там, но слушая то,
Что говорят мне люди,
Хочу одного — на глубину. К китам.
Да, когда я говорю с кем-нибудь, — я не знаю того, с кем я говорю, и не желаю, не могу желать его знать. Нет лирики без диалога. А единственное, что толкает нас в объятия собеседника, — это желание удивиться своим собственным словам, плениться их новизной и неожиданностью. Логика неумолима. Если я знаю того, с кем я говорю, — я знаю наперёд, как отнесётся он к тому, что я скажу, — что бы я ни оказал, а следовательно, мне не удастся изумиться его изумлением, обрадоваться его радостью, полюбить его любовью. Расстояние разлуки стирает черты милого человека. Только тогда у меня возникает желание сказать ему то важное, что я не мог сказать, когда владел его обликом во всей его реальной полноте. Я позволю себе формулировать это наблюдение так: вкус сообщительности обратно пропорционален нашему реальному знанию о собеседнике и прямо пропорционален стремлению заинтересовать его собой. Не об акустике следует заботиться: она придет сама. Скорее о расстоянии. Скучно перешептываться с соседом. Бесконечно нудно буравить собственную душу. Но обменяться сигналами с Марсом — задача, достойная лирики, уважающей собеседника и сознающей свою беспричинную правоту. Эти два превосходных качества поэзии тесно связаны с «огромного размера дистанцией», какая предполагается между нами и неизвестным другом — собеседником.
Муж ревновал жену ужасно,
И, затаив в душе печаль,
Следя за милой ежечасно,
Он как-то спрятался в рояль.
Ворча на трудности фортуны,
Ревнивец тихо лёг на струны.
Тут постучали в двери дома,
Муж вздрогнул, как осенний лист.
К его жене пришёл знакомый,
Известный очень пианист.
И, улыбнувшись гостю мило,
Жена в ответ на комплимент,
К роялю гостя пригласила.
И тот присел за инструмент.
Пока игралась фуга Баха,
Муж только трепетал от страха.
Когда ж минут так через пять
Пошла сплошная оперетта,.
То струны стали доставать
Уже до самого скелета.
Когда же гость довольно круто.
Вдруг выдал что-то в стиле рок,
То, потерпев ещё с минуту,
Муж больше вытерпеть не мог.
Раздался в инструменте гул,
И с криком: «Режут, караул!!!»
Как будто с парашютной вышки,
Муж выпал на пол из-под крышки!
В итоге наш ревнивец глупый,
Стал инвалидом первой группы!
Мужчины, слушайте мораль,
Чтоб не было таких сюрпризов,
Не прячьтесь никогда в рояль,
Куда спокойней в телевизор!
Мне кажется, мы знаем друг друга с детства. Вечерами, когда родители выключали свет в моей детской, я еще долго не спала, а разговаривала с ним. Я доверяла ему все свои секреты. Мне кажется, он был рядом каждый день моей жизни – и только поэтому я так легко переживала все свои разочарования и потери, выходила сухой из самых глубоких вод и не переставала смеяться. Он знает каждую трещинку в моей душе. Он знает каждую мою мысль прежде, чем я успела ее подумать. Он сильный. Он светлый. Он мудрый. Он мой лучший друг.
Рядом с ним я ощущаю себя маленькой птичкой, которая в его руках нашла дорогу домой. Каждый разговор с ним – это откровение из новой жизни. И всякий раз, когда я вижу его лицо, мое сердце наполняется такой нежностью, что мне кажется – я сейчас возьму, и, как дурочка, расплачусь. Но вместо этого я расплываюсь в улыбке и нежно целую любимые губы. И меня распирает от гордости, что рядом со мной самый лучший мужчина на свете и что рядом с ним я могу быть самой лучшей женщиной.
Я его никогда не видела. Лишь его черты, улыбки и взгляды в других людях. Иногда мне так сильно хотелось поверить в эти его отражения, и я до предела напрягала воображение, принимая других за него. Но каждый раз из тайников души я слышала его голос, который звал меня назад.
Иногда я боюсь, сильно, до дрожи в суставах боюсь, что я его никогда не встречу. Но ведь это глупости. Ведь если есть я, значит обязательно должен быть он. Если я не могу сдаваться рядом с кем-то, кто просто очень похож на него, значит, рядом с ним я должна победить. И каждый день я прошу себя быть сильнее, быть счастливее, быть мудрее. И пока он не здесь, жить безупречно красивую жизнь за нас двоих. Жить ее так, чтобы он мной гордился.
— вам кажется, вы знаете, как поступит мужчина, чего он хочет Но когда приходит момент действовать и сделать решительный шаг, мужики прямиком в кусты. Где эти крутые, смелые парни, про которых пишут столько романов? Которых мы постоянно видим в кино? Это фикция! На земле их нет! Мужики — не мужики! Это я вам говорю. Они — трусы! Если назревает момент, например, в лифте отеля Момент романтический, многообещающий То мужики не на высоте оказываются Поскольку, увы, все просто слабаки!
— Дай-ка я кое-что скажу о женщинах! Женщины внушают нам, что они жертвы, что мы разбиваем им сердца потехи ради. Говорят, что они романтики, что ждут большой любви. На самом деле у них есть списочек: он высокий, он красивый, а он доктор?! Те, кто отвечают требованиям, пусть не радуются! Женщины спят не с вами, они спят с тщательно просчитанным набором нужных показателей: деньги — главное, фигура важнее души, манеры весомей принципов И порыв, какой бы он не был искренний, никогда не заменит внушительный список важных достоинств!
— Вы сгорите от этих воспоминаний. И потом они врут. Нету ни прошлого, ни будущего. Будущее давно уже накрыто, как праздничный стол. Надо только приподняться на цыпочки, чтобы разглядеть этикетку.
— Господи, кто про что, а!
— А там от вас зависит, что вы выпьете, что съедите. Окажитесь вы под столом или будете плясать на нем и сможете сверху увидеть новые горизонты.
— Опять про стол. Ну почему именно стол?
— Да не обязательно. Не обязательно. Просто, чем выше находится человек, тем он лучше прозревает то, что вы называете будущим.
— Нет, я не поняла, вы шо говорите: вы уже забрались туда, где высоко?
— Вот именно. Но я — особый случай. Мне ничего не надо узнавать, всё во мне, надо только вынуть. Я знаю такое, чего не знает никто, даже я. Как бы вам объяснить? Вот Менделеев предположил ещё неоткрытые элементы и указал их место в своей таблице. Я тоже знаю удельный вес и валентность таких элементов души как обидий, тщеславий, милосердий, христарадий, некоторые из них — кошмар, тяжелее урана.
— Все, что вы заработали ушло на ваших детей, но ведь после выхода на пенсию деньги вам тоже очень понадобятся.
— Мне понадобятся улыбки на лицах моих детей, а деньги, что ж их и зарабатывают, чтобы тратить. Я не очень беспокоюсь о своей старости. Божьей милостью у меня четыре сына — все равно, что четыре руки, всегда готовых меня поддержать.
***
— Нам, чтобы выжить приходится трудиться день и ночь.— Ты думаешь нам так легко все доставалось? И мы не знали, что такое стресс? Нет, сынок, ты ошибаешься. Мы тоже умели вкладывать душу в работу и зарабатывать деньги, и уважение, чтобы вывести в люди четверых сыновей, пришлось приложить не мало усилий.— Папа, ты не можешь не согласится, что твои дети не лишены способностей, что позволило им пробить себе дорогу в жизни и достичь своей цели-построить свой дом, кроме того, они постараются, чтобы с ними не случилось того, что с тобой, чтобы им не пришлось в старости ходить с протянутой рукой Что случилось, папа, что ты так смотришь? Брось, ты должен признать, что мы всего добились в жизни сами. Разве вы для нас что-нибудь сделали?
(уходит)
Ты прав, что мы для вас сделали? Если мы кормили вас досыта, а сами ложились без ужина, что мы такого сделали?! Если мы отказывали себе в маленьких радостях, но исполняли все ваши желания, что в этом особенного? Если мы пожертвовали своим настоящим ради вашего будущего, то что мы такого для вас сделали? Мы ничего для вас не сделали, ничего. Ты прав, сынок, ничего!
И каждый раз, невидимый киномеханик будет всё медленней прокручивать фильм моей жизни. А неизвестный оператор безжалостно укрупнять самые неприглядные детали. Всё, что я сделал и забыл, или постарался забыть; все, что я мог сделать, но не сделал Всё это предстаёт передо мной во всех отвратительных подробностях.
Детали становятся всё чётче, а общий план размывается. Потому что уже никому нет дела, почему это получилось именно так..
Я не хотел Я не подумал Мне не приходило в голову
Какая теперь разница..?
Нет голоса
Нет слёз
Нет рук, чтобы закрыть лицо
Нет ног, чтобы упасть на колени
Всё, что от меня осталось, это комок жгучей боли и стыда. И так продолжается вечно потому, что понятия времени уже нет..!
Физическая боль имеет пределы. Если она слишком сильна, мозг отключает рецепторы нервной системы, передающие сигнал боли, и человек теряет сознание.
Душевная боль пределов не имеет. Священные книги всех религий утверждают: боль души, освобожденная от тела, не защищённая телом, безгранична
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Душа» — 8 705 шт.
