Цитаты в теме «глаза», стр. 227
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увядания золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень усто,
Моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
Я спросил сегодня у меня ли,
Что дает за пол тумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной
Лаліпо-персидски нежное «люблю»?
И еще спросил я у меня ли, легче ветра,
Тише Ванских струй, как сказать
Мне для прекрасной Лалы
Слово ласковое «поцелуй»?
И еще спросил я у меня ли,
В сердце робость глубже при тая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
Как сказать ей, что она моя?
И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты горят поцелуй
Названия не имеет, поцелуй —
Не надпись на гробах,
Алой розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах.
От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду,
«Ты моя» — сказать лишь могут руки,
Что срывали черную чадру.
В юности не вникали в философию «что будет дальше?» В тогдашнем нашем счастье иллюзии превалировали над фактами. Могли посреди ночи, не предупредив родителей, сорваться издому, чтобы поцеловать в губы того, кто на тот момент казался самой большой любовью жизни. Ничего не боялись. Мы сомневались в бдительности милиции, зато верили в то, что нас оберегают ночные огни ( ). Это была не покорность порывам ( ). Умели слышать себя. Безусловно, без ошибок, разочарований, предательств не обходилось, но в юности на правду жизни смотришь сквозь пальцы. Были убеждены в том, что достаточно принять ванну, выкурить сигарету на глазах рассвета, и всё изменится. Не щенячий оптимизм, а, скорее, понимание того, что у каждого человека есть право не быть непогрешимым.
- я не могу объяснить его, не могу понять, и эта беспомощность усиливает ужас, кажется, что весь мир внезапно погиб, но не от взрыва — взрыв это нечто жестокое, конкретное — а от какого-то жуткого размягчения кажется, что ничего конкретного больше нет, ничто не сохраняет никакой формы: ты можешь сунуть пальцы в каменную стену, и камень поддастся, словно желе, гора расползётся, здания будут менять очертания, как облака и это станет концом мира — не огонь и сера, а утлость.
— Черрил Черрил, бедная малышка, философы веками пытались сделать мир таким — сокрушить разум, заставив людей поверить, что он такой. Но ты не должна принимать этого. Не должна смотреть чужими глазами, смотри своими, держись своих убеждений, ты знаешь, что представляет собой мир, тверди это вслух, как самую благочестивую из молитв, и не позволяй никому внушать тебе другое.
Для Сабины «жить в правде», не лгать ни себе, ни другим, возможно лишь при условии, что мы живем без зрителей. В минуту, когда к нашему поведению кто-то приглядывается, мы волей-неволей приспосабливаемся к наблюдающим за нами глазам и уже все, что бы мы ни делали, перестает быть правдой. Иметь зрителей, думать о зрителях — значит жить во лжи. Сабина ни в грош не ставит литературу, где авторы обнажают всю подноготную своей жизни и жизни своих друзей. Человек, утрачивающий свое сокровенное, утрачивает все, думает Сабина. А человек, который избавляется от него добровольно, не иначе как монстр. Поэтому Сабина вовсе не страдает от того, что ей приходится утаивать свою любовь. Напротив, лишь так она может «жить в правде».
а боль не сразусначала суета,сначала разумнайдет уловки,станет ворожить,раскинет, что необходимо житьпо средствам,то бишь трезвой полумеройстравив полунадежду с полуверойтеррором пола вытравить любовь,но разум попадет не в глаз, а в бровь,поскольку пола вовсе не имеети лик судьбы впотьмах не лицезреета боль потом сначала сизый мрак,в котором друг не други враг не враг,а только птиц назойливых порханье,короткое предсмертное дыханьев наркозе ядовитых сигарет,начало сна сначала просто бред,а боль потом не боль, а пустота,бездонная, слепая нет, не та,что из пространстваисторгает прану,а та, последняя,что обжигает рануулыбками,вращением колес,сиянием алмазных полуслез,крестами,гороскопами,стихами,отсутствием стеклав оконной раме
Любовь не предсказывается и не программируется;Любовь жива только верой в свою исключительность, В чудесное отклонение ото всех и всяческих «объективных законах».Эта вера и есть любовь, Сама творящая свой закон.Любовь сама для себя предсказание.Любящим нужно не поучение, а благословение.***А вдруг получиться — прозреть, лишь для того, чтобы увидеться,В глаза друг — другу посмотреть, и помолчать и не насытиться.А не получится, пойдём в далёкое темнои постучимся в тихий дом,где светится окно.И дверь откроется,и нас хозяин встретиттак обыденно,что самый умудренный глаз не разглядит, что он невидимый.И мы сгустимся у огняи сбудется точь в точь;ты путешествуешь в меня, а я в тебя и в ночь
О любви...Все девушки похожи на звезды во мгле ночного неба. Их миллиарды, все они светят, одна ярче другой. Какие-то маленькие, какие-то побольше. Есть разных цветов и оттенков, но когда ты смотришь на небо, ты всегда ищешь одну. Самую яркую Полярную звезду. Ту, от которой не можешь взора отвести. Она радует твой взор, а сердце наполняет радостью и любовью. Ты, смотря на небо, бегло просматриваешь его, любуясь всеми звездами одновременно. Но на ней твой фокус замедляет свой ход, и ты начинаешь медленней дышать. Будто есть в этом мире только ты и эта яркая звезда. Ты так сильно наслаждаешься ей, что сам не замечая, отрываешься от земли. Все больше и больше вдыхая ее, погружаясь в невероятные ощущения космоса. И вот настало время снова спустится на землю. Ты идешь по своим делам, думаешь о чем-то,но закрывая глаза — ты видишь снова ее свет и сердце чувствует ее тепло.
— Знаю, оборвать чью-либо жизнь — всегда убийство. С тех пор как я побывал на войне, мне даже муху убивать неприятно. И всё-таки телятина сегодня вечером показалась мне особенно вкусной, хотя телёнка убили ради того, чтобы мы его ели. Всё это старые парадоксы и беспомощные умозаключения. Жизнь — чудо, даже в телёнке, даже в мухе. Особенно в мухе, этой акробатке с её тысячами глаз. Она всегда чудо. И всегда этому чуду приходит конец. Но почему в мирное время мы считаем возможным прикончить больную собаку и не убиваем стонущего человека? А во время бессмысленных войн истребляем миллион людей?
Вернике всё ещё не отвечает. Большой жук с жужжанием носится вокруг лампочки. Он стукается о неё, падает, ползёт, опять расправляет крылья и снова кружит возле источника света. Свой опыт он не использует.
В холодном, неуютном зале
В пустынном аэропорту
Слежу тяжелыми глазами,
Как снег танцует на ветру.
Как на стекло лепя заплатки,
Швыряет пригоршни пера,
Как на посадочной площадке
Раскидывает веера.
На положении беглянки
я изнываю здесь с утра.
Сперва в медпункте валерьянки
Мне щедро выдала сестра.
Затем в безлюдном ресторане,
Серьгами бедными блеща,
Официантка принесла мне
Тарелку жирного борща.
Из парикмахерской вразвалку
Прошел молоденький пилот
Ему меня ничуть не жалко,
Но это он меня спасет.
В часы обыденной работы,
Февральский выполняя план,
Меня на крыльях пронесет он
Сквозь мертвый белый океан.
Друзья мои, чужие люди,
Благодарю за доброту.
Сейчас вздохну я полной грудью
И вновь свободу обрету.
Как хорошо, что все известно,
Что ждать не надобно вестей.
Благословляю век прогресса
И сверхвысоких скоростей.
Людской благословляю разум,
Плоды великого труда
За то, что можно так вот, разом,
Без слов, без взгляда, навсегда!
Я давно спросить тебя хотела:
Разве ты совсем уже забыл,
Как любил мои глаза и тело,
Сердце и слова мои любил
Я тогда была твоей отрадой,
А теперь душа твоя пуста.
Так однажды с бронзового сада
Облетает поутру листва.
Так снежинки — звездчатое чудо —
Тонким паром улетают ввысь.
Я ищу, ищу тебя повсюду,
Где же ты? откликнись, отзовись.
Как мне горько, странно, одиноко,
В темноту протянута рука.
Между нами пролегла широко
Жизни многоводная река.
Но сильна надежда в человеке,
Я ищу твой равнодушный взгляд.
Все таки мне верится, что реки
Могут поворачивать назад.
Одна сижу на пригорке
Посреди весенних трясин.
Я люблю глаза твои горькие,
Как кора молодых осин,
Улыбку твою родную, губы,
Высохшие на ветру.
Потому,- куда ни иду я,
И тебя с собою беру.
Все я тебе рассказываю,
Обо всем с тобой говорю,
Первый ландыш тебе показываю,
Шишку розовую дарю.
Для тебя на болотной ржав
И ловлю отражения звезд.
Ты все думаешь — я чужая,
От тебя за десятки верст?
Ты все думаешь —
Нет мне дела до озябшей твоей души?
Потемнело, похолодело,
Зашуршали в траве ежи.
Вот уже и тропы заросшей
Не увидеть в ночи слепой.
Обними меня, мой хороший,
Бесприютные мы с тобой.
Нам двоим посвященная,
Очень краткая,очень долгая,
Не по-зимнему черная,
Ночь туманная, волглая,
Неспокойная, странная
Может, все еще сбудется?
Мне — лукавить не стану все
Глаза твои чудятся, то молящие,
Жалкие,то веселые, жаркие,
Счастливые,изумленные,
Рыжевато-зеленые.
Переулки безлюдные,
Непробудные улицы.
Мне — лукавить не буду —
Все слова твои чудятся,
То несмелые, нежные,
То тревожные, грешные,
Простые, печальные
Слова прощальные.
Эхо слышу я древнее,
Что в полуночи будится,
Слышу крови биение.
Может, все-таки сбудется?
Ну, а если не сбудется,
Разве сгинет, забудется тех
Мгновений течение,
Душ заблудших уединение.
А ведь могло бы статься так,
Что оба, друг другу
Предназначены судьбой,
Мы жизнь бок о бок прожили б
До гроба и никогда
Не встретились с тобой.
В троллейбусе порой сидели б
Рядом,в киоске покупали бы цветы,
Едва заметив мимолетным взглядом,
Единственно любимые черты.
Чуть тяготясь весенними ночами,
Слегка грустя о чем-то при луне,
Мы честно бы знакомым отвечали,
Что да,мы в жизни счастливы вполне.
От многих я слыхала речи эти,
Сама так отвечала, не таю,
Пока любовь не встретила
На свете единственно возможную —твою!
Улыбка, что ли, сделалась иною,
Или в глазах добавилось огня,
Но только, счастлива ли я с тобою? -
С тех пор никто не спрашивал меня.
Морозный лес.
В парадном одеяние
Деревья-мумии, деревья-изваяния...
Я восхищаюсь этой красотой,
Глаз не свожу,
А сердцем не приемлю.
Люблю землею пахнущую землю
И под ногой листвы упругий слой.
Люблю кипение, вздохи, шелест, шорох,
Величественный гул над головой,
Брусничники на рыжих косогорах,
Кочкарники с каемчатой травой...
Труд муравьев, и птичьи новоселья,
И любопытных белок беготню...
Внезапной грусти,шумного веселья
Чередование по сто раз на дню.
Люблю я все, что плещется, струится,
Рождается, меняется, растет,
И старится, и смерти не боится...
Не выношу безжизненных красот!
Когда январским лесом прохожу я
И он молчит, в сто цветных блестках сплошь,
Одно я повторяю, торжествуя:
"А все-таки ты скоро оживешь!"
А может быть, останусь жить?
Как знать, как знать?
И буду с радостью дружить?
Как знать, как знать?
А может быть, мой черный час
Не так уж плох?
Еще в запасе счастья часть,
Щепотка крох...
Еще осталось: ночь, мороз,
Снегов моря
И безнадежное до слез —
«Любимая!».
И этот свет, на краткий миг,
В твоем лице,
Как будто не лицо, а лик
В святом венце.
И в три окна, в сугробах, дом —
Леса кругом,
Когда февраль, как белый зверь,
Скребется в дверь...
Еще в той лампе фитилек
Тобой зажжен,
Как желтый жалкий мотылек,
Трепещет он...
Как ночь души моей грозна,
Что делать с ней?
О, честные твои глаза
Куда честней!
О, добрые твои глаза
И, словно плеть,
Слова, когда потом нельзя
Ни спать, ни петь.
*************
Чуть-чуть бы счастья наскрести,
Чтобы суметь
Себя спасти, тебя спасти,
Не умереть!
Всех его сил проверка,
Сердца его проверка,
Чести его проверка,-
Жестока, тяжка, грозна,
У каждого человека
Бывает своя война.
С болезнью, с душевной болью,
С наотмашь бьющей судьбою,
С предавшей его любовью
Вступает он в смертный бой.
Беды как танки ломятся,
Обиды рубят сплеча,
Идут в атаки бессонницы,
Ночи его топча.
Золой глаза запорошены,
Не видит он ничего,
А люди:"Ну, что хорошего?"-
Спрашивают его.
А люди - добрые, умные (господи им прости) -
Спрашивают, как думает
Лето он провести?
Ах, лето моё нескончаемое,
Липки худенькие мои,
Городские мои, отчаянные,
Героические соловьи...
Безрадостных дней кружение,
Предгрозовая тишина.
На осадное положение
Душа переведена.
Только б в сотый раз умирая,
Задыхаясь в блокадном кольце,
Не забыть- девятое мая
Бывает где-то в конце.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Глаза» — 5 802 шт.
