Цитаты в теме «глаза», стр. 234
В Америке человек думает только о том, как ему стать президентом Соединенных Штатов. Там каждый – потенциальный президент. Здесь каждый – потенциальный нуль, и если вы становитесь чем-нибудь или кем-нибудь, это чистая случайность, чудо. Здесь тысяча шансов против одного, что вы никогда не выберетесь из родной деревни. Тысяча шансов против одного, что вам оторвет ноги или вы останетесь без глаз. Впрочем, может случиться чудо, и тогда вы будете генералом или вице-адмиралом. Выходит, что все шансы здесь – против вас, но то, что у вас почти нет надежд, делает жизнь особенно приятной.
Вдохнуть! и! не! ды! шать!
1) Интернет несет читателю тонны мусора и крупинки золотого песка, и умение выбрать самое интересное становится весьма востребованным талантом.
2) Но мой бортовой самописец, не способный воспринимать подобную информацию, сам себе нажал Reset.
3) А потом я передумала его любить. Любовь приходить и уходит, а кушать хочется всегда.
4) Память вообще странная штука. Казалось бы это событие останется с тобой навсегда, но проходит какое то время и ты видишь его, как через мутный иллюминатор. Какие то фигуры на секунду возникают из небытия и изчезают, и ты не успеваешь увидеть их лица. Или сосредоточившись ты видишь одного человека и его лицо, но события вокруг погружаются в сумрак.
И эта внутренняя игра света становится второй биографией, более реальной, чем внешняя. Потому что каждая такая световая вспышка побеждает время, показывая, что его нет.
Стою, прячу глаза в чашке с утренним кофе, боюсь посмотреть окну в грустное лицо.
Печаль приходит в неурочный час
Когда душа намокнет под дождем
И каждый звук
В ней отдается болью,
Прошу, уйди, в сочувствии твоем
Я не найду отрадного покоя.
Бывают дни,
Когда томит печаль,
И хочется плотней задернуть шторы,
Чтобы никто
Нам с ней не помешал
И не вмешался
В наши разговоры.
Печаль приходит
В неурочный час —еще вчера
Из глаз струилась нежность.
Сегодня кончился тепла запас
И на душе тревожно и мятежно.
И что-то плачет, жалуется в ней,
И просит неземного понимания.
И я прошу,
Меня ты не жалей,
В эти мгновения
Самопознания.
Мы должны шагнуть в ловушку с открытыми глазами, собрав все мужество и помня, что для себя надежды у нас почти не остается. Ибо, государи мои, очень может статься, что все мы погибнем в этой черной битве, погибнем вдали от земель, населенных людьми. Даже если Барад-Дур все-таки падет, мы с вами в новую эпоху, которая откроется для других, не вступим. Но таков, думается мне, наш долг. Посудите сами, разве такая смерть не лучшая из возможных? Ведь если мы ничего не предпримем, смерть найдет нас и здесь, с той же неизбежностью, но разница будет немалой, ибо, умирая, мы будем знать, что новая эпоха не настанет уже никогда.
СтихЭтот стих отзывался в сердце
Чем-то ясно-родным и новым.
Этот стих приглашал согреться
Чистым, искренним, мудрым словом.
Светлым кровом средь бурь мятежных —
Без невнятности, прост и строен, —
Этот стих подавал надежду
Там, где думали: ждать не стоит;
Где считали: не хватит силы,
Где твердили: «Покоя мне бы »,
Где на лицах печаль застыла —
Он глаза возводил на Небо.
Только критик, избравший внешность,
Объяснял, распаляя душу,
Где и в чём у стиха погрешность.
Зал, поникший, смущённо слушал.
.. а нам позарез требовался своего рода филиал собственной кухни, уютное местечко, куда можно прийти поужинать в конце трудного дня, кутаясь в домашние лоохи, сесть в самом дальнем и темном углу, тереть кулаками слипающиеся глаза, уткнуться носами в меню, и без того вызубренное наизусть, шептаться, сплетничать, целоваться украдкой и шутливо препираться из-за сущих пустяков, не рискуя при этом нарваться на собеседника, ради которого хочешь не хочешь, а будь любезен, потрудись придать лицу осмысленное выражение, а речи — связность.
Я окно открою в теплый вечер,
В запах лип и в музыку вдали.
Говорят, что время раны лечит,
А моя по-прежнему болит.
Все сбылось, но позже, чем хотелось,
И пришел не тот, кого ждала.
Моя песня лучшая не спелась
И в давно забытое ушла.
А старые липы печально молчали
О том, что в начале, о том, что в конце.
А старые липы ветвями качали,
И былое кружилось в золотистой пыльце.
Я окно открою в чьи-то тени,
В чей-то смех и в чьи-то голоса.
И опять вечерним наваждением
Мне твои пригрезятся глаза.
Не твоя там тень в руке сжимает
Тень цветов, как тень ушедших лет.
Это просто ветер налетает
И срывает с лип душистый цвет.
У тебя для грусти нет причины,
В зеркала так часто не глядись.
Замирают вслед тебе мужчины,
Если мне не веришь — обернись.
А ты опять вздыхаешь, в глазах печаль тая.
Какая ты смешная, доченька моя.
Как-будто что-то знаешь, чего не знаю я.
Какая ж молодая ты еще, доченька моя.
Мы с тобой уедем к морю летом,
В город, где магнолии в цвету.
Я открою все свои секреты,
Все твои печали отведу.
А ты опять вздыхаешь, в глазах печаль тая.
Какая ты смешная, доченька моя.
Как-будто что-то знаешь, чего не знаю я.
Какая ж молодая ты еще, доченька моя.
Посмотри на линии ладони,
Все поймешь, гадалок не зови.
Это ангел, нам не посторонний,
Прочертил там линию любви.
У меня в машине январь, мороз и полнолуние. Элекричество замёрзло. Или вытекло всё, не знаю. Подвозил до дома одну талантливую женщину с красивой попой и трудной судьбой, эта трудная судьба, наверное, заразна, передалась генератору.
— Я вам тут не Днепрогес — сказал генератор и повесил трубку.
Его товарищ аккумулятор вначале был прям огурец, клялся дотянуть до леса и дальше, потом тоже соскучился. Сперва потемнели приборы, печка дышала, дышала, потом всё. Последними погасли глаза. Докатился в темноте, используя накопленную инерцию и угрозы небесям в матерной форме. Воткнул лошадь в сугроб мордой, сегодня ходил смотреть, они срослись там в одну Джомолунгму.
— У меня из головы не выходит плакат, который я видел на станции метро той ночью, когда убил двоих чернокожих ребят, — фотография теленка, он смотрит в камеру, глаза расширенные, он напуган вспышкой, его туловище словно в каком-то ящике, а ниже большими черными буквами написано: “Вопрос: Почему Этот Теленок Не Может Ходить?” И потом “Ответ: Потому Что У Него Всего Две Ноги”. А потом я увидел еще один плакат, то же самое фото, тот же самый теленок, но под ним стояло: “Воздержитесь От Публикаций”. — Я замолкаю, не выпуская из рук хлебную палочку, потом спрашиваю:
— Нет, ребята, — Прайс никак не уймется. — Вы посмотрите, — он пытается оценить ситуацию рационально. — Он ведь строит из себя этакого безобидного чудаковатого старикашку. Но внутри – Он умолкает. Мне вдруг становится интересно, что он скажет дальше. — Внутри – Прайс не может закончить фразу, не может добавить три правильных слова: мне все равно. Он меня разочаровывает, но в то же время я искренне за него рад.
— Внутри? Что внутри? — говорит Крейг со скучающим видом. — Ты не поверишь, но мы тебя слушаем. Продолжай.
— Бэйтмен, — говорит Прайс, немного смягчившись. — А ты что думаешь?
Я поднимаю глаза, улыбаюсь и ничего не говорю. Где-то – может быть, в телевизоре? — играет гимн. С чего бы вдруг? Я не знаю. Может быть, перед рекламным блоком. Завтра в Шоу Патти Винтерс – вышибалы из клуба “Nell's”: Где-то они теперь? Я вздыхаю и пожимаю плечами. Мне все равно.
— Хороший ответ, — хмыкает Прайс и добавляет: – Ты просто псих ненормальный.
Да, это мало похоже на страсть, но по крайней мере не причиняет боли. У меня не ноет сердце целый день из-за ее отсутствия, потому что я знаю, что увижу ее вечером. Я не пялюсь на телефон, мучительно пытаясь вспомнить, кто кому звонил в последний раз — я ей или она мне. Я не боюсь ошибиться с выбором ресторана или костюма, ляпнуть что-то невпопад. С ней мне не страшно просыпаться по утрам, потому что, открывая глаза, я чувствую, что она рядом и прижалась ко мне. С ней я не живу в постоянном ожидании будущего, я живу настоящим. Она любит меня таким, какой я есть. Да, нас связывает не пламенная страсть, но у нас нормальные человеческие отношения. Мэри делит со мной свою будничную жизнь, наши отношения укрепляются, они существуют.
Раскрасневшаяся от волнения, глубоко дышащая княгиня смотрела на него во все глаза, пытаясь увидеть в этом немолодом, полысевшем и поседевшем человеке того кудрявого красавца, которому обещала свою руку более двадцати лет назад. И — узнавала. Исчезли кудри, пропал румянец щек, на высоком лбу прорезались морщины — но почти тот же оставался взгляд умных, дружелюбных, немного насмешливых глаз. За ум и дружелюбие она полюбила его когда-то, и этим качествам время, сожравшее кудри и румянец, не причинило никакого вреда.
Сидящий перед ним смуглый черноволосый парень с белыми звериными клыками оседлал, казалось, саму грань миров, мира людей и мира Леса, его глаза были открыты в оба эти мира сразу. Те, кого пугало и отталкивало все чужое, видели в нем только звериную половину и боялись его, забывая, что вторая половина в нем — человеческая. Он не человек и не волк, он — оба сразу, и даже Скородуму нелегко было взять это в толк. И все же он благословлял судьбу за эту встречу, открытое окно за грань миров. Не каждому выпадает встретить такое, а понять — еще меньшим.
Ну, здравствуй, Жизнь! Пишу тебе письмо.
Надеюсь на ответ. Надеюсь, доживу.
Очередной рубеж, очередной этап
Признаюсь, сил уж нет, чтоб сделать новый шаг.
Жизнь, и надежды нет — вся вышла по пути.
За эти 30 лет старалась я пройти,
Что ты давала мне. Не гладя по спине,
Намеками на благо, без обещаний мне.
Ты видела: я шла сквозь слезы, боль и радость,
Надеждами жила войти счастливой в старость.
Но ты стоишь напротив, ухмылкой сщурив глаз,
Как будто издеваясь Ну, сколько нужно раз
Упасть, чтобы тебя потешить?! Жизнь! Ну, скажи!
Каких еще уроков ты не дала! Ну! Карты покажи!
Я не согласна по тебе бродить слепым котенком!
Я знаю: есть рассвет. Мне до него не долго!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Глаза» — 5 802 шт.
