Цитаты в теме «глаза», стр. 276
Время идет, но как иногда
Странно все похоже.
Быть может, стать льстецом
То вкрадчивым, то грубым,
Ища опоры той, которой не ищу?
И, если выглядит иной вельможа дубом,
Мне уподобиться плющу?
На животе ползти и опускать глаза,
Предпочитая фокусы искусству?
Одной рукой ласкать козла,
Другой выращивать капусту?
Министрам посвящать стихи?
И, легкой рифмою балуясь,
Мне тратить свой талант
И ум на пустяки?
Благодарю. Благодарю вас!
Улыбкой до ушей растягивая рот,
Плыть по течению заученных острот
В салонах бывших шлюх,
Отдавших дань годам,
И в силу этого, уже не шлюх, а дам?
Благодарю! Почтительно и немо
Там кланяться, где их нога скользит?
И, из визита делая поэму,
Поэму наспех делать, как визит?
Отдать и ум, и честь, и юность
Все лучшее, что есть
У наших лучших лет,
Чтобы вкушать покой?
Благодарю вас — нет!
Благодарю. Благодарю вас!
Пускай мечтатель я!
Мне во сто крат милей
Всех этих подлых благ —
Мои пустые бредни.
Мой голос одинок,
Но даже в час последний
Служить он будет
Мне и совести моей!
Лучше впасть в нищету,
Чем быть блюдолизом презренным.
Давай поговорим
О нас с тобой потом,
Чтоб как-то снять с души
Ошибки наших судеб,
Давай поговорим
И вспомним обо всем,
Что было так давно,
Чего уже не будет.
Я чушь тебе мелю,
А думаю о нас,
И вроде не смотрю,
А все равно все вижу.
Как смотришь ты за мной,
И кажется, сейчас,
Ты хочешь, чтобы я
Подсела к тебе ближе.
Давай поговорим,
Хоть знаем я и ты,
Что все слова давно
В душе перегорели.
Но в памяти моей
Так много теплоты:
Я помню мы с тобой
Глаза в глаза глядели.
Я думал, постарел,
Все в прошлом и забыто,
Ты веришь, сколько лет,
Но каждый раз щемит
Вот мы с тобою здесь,
А юность наша где-то
Как хочется туда,
Туда где не болит.
Давай поговорим,
Ни повода ни слова,
И скроем ото всех
Привязанность свою.
Я помню слово в слово,
Как будто ты мне снова
Сказала: "Я тебя
По-прежнему люблю"
Не думать о тебе
Мне выше моих сил,
Пусть даже столько лет
У наших с тобой судеб,
Ведь так как ты меня
Никто не полюбил,
Как жаль, что ничего
У нас уже не будет.
Это радость, наверно, большая — быть женщиной слабой.
Я теорию знаю — на практике вряд ли смогу.
Быть ребенком снаружи, по сути — упрямой бой-бабой,
Что судьбу, как коня, оседлает на полном скаку —
Это больше по мне. Да, природой мне дан светлый волос
И распахнутых глаз изумрудно волнующий цвет.
Но нередко бывает сухим и решительным голос,
Что на сотни вопросов ответит обдуманным «нет».
Не однажды ошиблись во мне наделенные силой
И стремлением смять, растоптать, растереть и забыть.
И удары судьбы, и удары людей выносила,
Зная в главном одно: что нельзя разучиться любить.
Да, училась ломать об колено. И пояс потуже
Приходилось затягивать — было и это не раз.
Только не было дня, чтобы стал равнодушно не нужен
Добрый свет дорогих, меня любящих, преданных глаз.
И чем дольше живу, тем я только уверенней знаю:
Как же нужно спешить набираться мне сил, чтоб тогда,
Когда ты — не дай бог! — вдруг приблизишься к темному краю,
Я твои «не могу» разметала б решительным «Да!».
Каждый мужчина знает, что если подойти к женщине ласково, она сделает все что угодно и обойдется без чего угодно. Он знает, что несколько ничего не стоящих комплиментов, несколько слов о том, какая она хорошая хозяйка, как хорошо помогает ему, заставят ее экономить каждый цент. Каждый мужчина знает, что если он скажет жене, что она выглядит обворожительно красивой в своем прошлогоднем платье, она не променяет это платье на самую последнюю парижскую новинку. Каждый мужчина знает, что целуя жену в глаза, он может закрыть ей их на очень и очень многое, сделав ее слепой, как летучая мышь, и что достаточно ему поцеловать ее в губы, чтобы она стала нема, как рыба.
И каждой жене известно, что муж ее знает все это о ней потому, что она сама снабдила его исчерпывающими сведениями о том, как с ней следует обращаться, чтобы достигнуть цели. И ей никогда не понять, сердиться ли на него или возмущаться им, потому что он скорее будет ссориться с нею и получать за это скверно приготовленную еду, скорее согласится на то, что она будет транжирить его деньги, он же станет покупать ей новые платья, автомобили и жемчуг, он скорее пойдет на все это, чем позаботится о том, чтобы немного польстить ей и обходиться с ней так, как она просит.
— Привет, мы так долго не виделись, целых 10 лет .
— Да уж.
— Может, поговорим?
— Нет.
— Почему?
— У нас с тобой слишком разные взгляды на жизнь.
— В смысле?
— Вот, например ты надел черные туфли с белыми штанами, меня это раздражает.
Он снял туфли и штаны, и стоя посреди кафе, он спросил:
— А так?
Она засмеялась.
— Что ты хочешь?
— Пригласить тебя в ресторан, сегодня вечером.
— Да, хорошо.
Вечер. Они встретились у ресторана.
— И еще раз привет.
— Привет.
— Я рад, что ты пришла.
— Я тоже.
Она долго смотрела куда-то.
— Видишь вон ту девушку, у нее платье, как когда-то было у меня. На ней оно нелепо, неужели я тоже так глупо в нем выглядела?
— Знаешь, я хотел тебе сказать, уже очень давно, но почему-то спохватился так поздно, я хочу жениться. Да-да, уже пора.
На лице девушки появилась улыбка. Он передал ей кольцо.
— Ты согласна?
Она кивнула. Он подскочил со стула и закричал на весь ресторан:
— Она согласна, она согласна стать свидетельницей на моей свадьбе!
Лицо девушки непроизвольно исказилось, а на глазах наворачивались слезы. Потом он наклонился и сказал ей:
— Помнишь, ты говорила, что я не смогу сделать тебе больно? Так вот, девушка в твоем платье — моя невеста, и это я ей подарил это платье. И скоро у нас свадьба. Ну что, все еще не больно?
Офицер, преподававший у нас в МГИМО военный перевод, рассказывал как-то о комичном эпизоде на съемке озеровских фильмов.
Он служил в ЦГВ – Центральной Группе войск – в Чехословакии, и их всей частью откомандировали поработать массовкой в помощь киношникам. Есть в Силезии старинный танковый полигон, огромный по площади овраг, со всех сторон окруженный холмами, где можно проводить учения с боевыми стрельбами. Вот на этом полигоне и провели наши офицеры весь день, «играя в войнушку». Получили удовольствие, ну, и устали, конечно. Отправились в ближайшую чешскую пивную отметить свой актерский дебют.
Тут нужно учесть два момента.
Во-первых, немцы в Силезской области жили испокон веков, перед войной в 1938-м Гитлер эту область у Чехословакии отнял. После войны чувствуя за спиной Большого брата, чехословацкие власти всех немцев оттуда – в отместку – «смело», и грубо поперли. Однако брошенные немцы дома еще долго стояли пустые: простые чехи как-то все побаивались, что хозяева вернутся.
Второй момент – были наши офицеры, прямиком с полигона, все в саже и масле облачены в запыленную форму вермахта. Такая им досталась доля, то есть роль.
А теперь представьте: в чешский трактир в нескольких километрах от границы с ФРГ распахнув дверь и чеканя подкованными сапогами шаг, вваливаются в запыленной мышиной форме с орлами немецкие солдаты И тут – в шумной пивной на несколько мгновений – немая сцена, похлеще «Ревизора». Не донесенные до уст кружки Замерший трактирщик Обморок официантки И всеобщий ужас в глазах: «Немцы вернулись! ».
Этот веселый (кому как, правда) момент запомнился моему военному преподавателю навсегда.
— У Барриса есть клевый способ провоза наркотиков через границу. Знаешь, на таможне всегда спрашивают, что вы везете. А сказать «наркотики» нельзя, потому что
— Ну, ну!
— Так вот. Берешь огромный кусок гашиша и вырезаешь из него фигуру человека. Потом выдалбливаешь нишу и помещаешь заводной моторчик, как в часах, и еще маленький магнитофон. Сам стоишь в очереди сзади и, когда приходит пора, заводишь ключ. Эта штука подходит к таможеннику, и тот спрашивает: «Что везете?». А кусок гашиша отвечает: «Ничего», — и шагает дальше. Пока не кончится завод, по ту сторону границы.
— Вместо пружины можно поставить батарею на фотоэлементах, и тогда он может шагать хоть целый год. Или вечно.
— Какой толк? В конце концов он дойдет до Тихого океана. Или до Атлантического. И вообще сорвется с края земли
— Вообрази стойбище эскимосов и шестифутовую глыбу гашиша стоимостью сколько такая может стоить?
— Около миллиарда долларов. — Больше, два миллиарда. Эти эскимосы обгладывают шкуры, и вырезают по кости, и вдруг на них надвигается глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов, которая шагает по снегу и без конца талдычит: «Ничего ничего ничего » — То-то эскимосы обалдеют!
— Что ты! Легенды пойдут! — Можешь себе представить? Сидит старый хрыч и рассказывает внукам: «Своими глазами видел, как из пурги возникла шестифутовая глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов и прошагала вот в том направлении, приговаривая: «Ничего, ничего, ничего». Да внуки упекут его в психушку!
— Не, слухи всегда разрастаются. Через сто лет рассказывать будут так: «Во времена моих предков девяностофутовая глыба высокопробнейшего афганского гашиша стоимостью восемь триллионов долларов вдруг как выскочит на нас, изрыгая огонь, да как заорет: «Умри, эскимосская собака!» Мы бились и бились с ней нашими копьями, и наконец она издохла.
я никогда не думал, что с нами такое случится, я думаю только о тебе и о всех мечтах которые у меня были и которые теперь не осуществлятся, потому что я был таким кретином. Я понимаю, что поступил так же как и ты, почему и кто что сделал с чувствами или без, в конце концов не важно, я знаю что причинил тебе боль и мне от этого безумно грустно, ты спросила прощу ли я тебя, я ответил что это не так просто, это просто очень просто, если проглотить свою дурацкую мужскую гордость, что я сейчас и делаю и у меня не остается никакой злости а только бесконечная грусть и пустота, я уже не знаю, что и делать, мне так тебя не хватает, мне не хватает твоего запаха, твоей кожи, твоего смеха, твоих опухших глаз, когда ты утром просыпаешься, мне бы так хотелось иметь от тебя маленькую, а еще лучше пятерых, я знаю, часто был невнимателен, но не потому что я тебя не любил, а просто потому что я идиотски верил, что мы так или иначе будем вместе, я не хочу быть высаженным на льдине, я хочу достойно состариться, я хочу кормить уток именно с тобой, если у меня не будет детей, кто будет натирать мне спину камфортным спиртом если я буду лежачим, я знаю что я ушел, но я так хочу вернуться, я не могу без тебя.
— Женщины — истребительницы. Взять хотя бы богомола. Самка после акта любви отгрызает партнёру голову.
— Типичное замечание человека, считавшего автомобиль продолжением своего члена.
— А человек вообще продолжение вагины. Гол!
— Мы хотя бы не такие свиньи и вечно за вами убираешь.
— Откуда такая злоба? Критические дни?
— Да, понятно, девушка способна злиться лишь при менструации. Ограниченные мозги.
— Что, правда глаза колет? Гол!
— Америка тенденциозна. Простой пример: свадебные подарки, что вручают новобрачным. Всё для кухни только невестам.
— Мала плата за годы кормёжки ленивого мужа.
— Даже так? Тогда ответь, почему парень, гуляя с девушкой, ради неё должен замедлять шаг? Она то скорость не прибавит. Кто сказал, что медлительность лучше? Наоборот Лучше идти быстро, это для здоровья полезно. Гол!
— Но зато не мы начинаем войны.
— Было бы у нас побольше дел в постели, мы бы остепенились.
— Будь вы в постели поискусней, мы бы шли навстречу.
— Вам то легко. Где парня не тронь, ему всё приятно. А женщина — это поиск иголки в стоге сена. Вы кривитесь при слове «секс», а если уж снизойдёте, то считаете, что это событие. Мы проще. Готовы нырнуть за устрицой в любой момент. Мы дарим удовольствие, в нас нет эгоизма.
— Ты — половой шовинист!
— Да, так и есть. И ты тоже!
— Вот и нет!
— Ты как Нельсон ***лла, который считал, что только белый может быть расистом. К твоему сведению, предрассудки есть у всех: у белых, черных, женщин, мужчин. Гол!
— Ты жульничал, я не следила за игрой.
Мэл:
— Мы уподобились настольным футболистам. Крутимся, вертимся, а в сердце стальная игла.
— Благодаря вам я стал лучше понимать себя.
— Понимать себя?
— Да.
— Тогда ответьте мне. Почему вы пытались убить себя?
— Потому что отчаялся.
— Дело ведь не в этом. Нет.
— Но ведь он убил своего брата от отчаяния.
— Он?
— Брат его был связующей нитью между ним и окружающим миром, и, вместе с тем, между ним и отчаянием.
Он заглянул в пустые глаза брата и промолвил: «Я не питал к тебе ненависти». «Знаю», — ответил тот.
Тогда усопший заговорил впервые: «Ты разорвал оковы, что держали меня на горе. А гора та была во власти Бога. Мне приходилось изображать из себя праведника, дабы Бог был милостив ко мне. Я подавлял себя. Ненавидел и проклинал гору. Я не мог жить иной жизнью, но и примириться с подобной не мог. Ты же был совсем другим. Свободным.»
— Потому то младший брат и шел за старшим?
— Верно. Именно поэтому младший брат и желал быть со старшим.
— Почему же старший брат был в отчаянии?
— И тогда шики промолвил вновь: «Благодарю. Я хотел, чтобы ты убил меня».
Он посмотрел на младшего брата, и тот неожиданно исчез. Но время возвращаться усопшим в могилу еще не пришло. И всё же его брат растворился в воздухе. Впервые взывал он к своему брату, выкрикивал его имя. Вдруг понял, что повторяет свое. У него не было брата. Он убил. И он был тем, кого убили. Отчаяние породило его младшего брата, и оно же заставило его пролить кровь себя самого.
Уходит лето...
Уходит лето – ну и скатертью дорога,
Свою задачу ты исполнило сполна.
Тебе осталось тут побыть ещё немного,
А там уж осень поменяет все тона.
Не станет больше раскалённое светило,
Сжигать весь мир нещадно, с самого утра.
Нет, в небе оно буде так же как и было,
Но сгинет прочь из жизни жуткая жара.
Совсем достало если честно это пекло,
Когда везде за сорок градусов в тени.
И в коем вся природа выгорев померкла,
Лишь оживая в редко-пасмурные дни.
Но в жизни всё проходит как и это лето,
Ещё недели три и зарядят дожди,
Усохнут дни и станет всюду меньше света,
Да, будет многое но это впереди.
Ну а пока все невзирая на погоду,
Живут обычной жизнью той же что всегда,
Всецело просто отдаваясь обиходу,
А впрочем всё почти как прошлые года.
Земля пестрит вовсю обильным урожаем,
Округа вся давно в уборочных делах.
И кажется что мир весь нами управляем,
Но август тает быстро - прямо на глазах.
Уходит лето – пролетело быстро время,
Всё то что надо - оно выдало сполна.
Немного дней побыть осталось ему в теме,
А там уж осень переменит все тона.
2021 г.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Глаза» — 5 802 шт.
