Цитаты в теме «голубь», стр. 6
Я ем капусту и морковь, черт побери, ем лук, репу и редиску, — ем потому, что пришлось к этому привыкнуть, даже найти в них вкус, и потому что ничто другое не растет; но ведь это же еда для кроликов и коз, как трава и клевер — еда для коров и лошадей! Когда я вижу колосья зрелой пшеницы в поле, то не сомневаюсь, что все это выращено землей для воробьиных и ласточкиных клювов, а никак не для моего рта. Стало быть, когда я жую хлеб, то обкрадываю птиц, а когда ем курицу, то обкрадываю лисиц и ласок. Разве перепелка, голубь и куропатка не естественная добыча для ястреба? И ведь баран, козел или бык — скорее пища для крупных хищников, чем то жирное мясо, которое нам подают зажаренным, с трюфелями, специально для нас вырытыми из земли свиньей
Я люблю тебя, малыш
Целый день мы развлекались,
Покормили голубей
На лошадке покатались,
Чтобы было веселей.
Нос в мороженом, и ушки,
Счастье льётся через край!-
Мама — лучшая подружка,
В паровозик поиграй!
- Где с конфетами орешки?
Шоколадку не доел
-Тише, мамин сладкоежка,
Чтоб животик не болел
С попугаем наигрались,
Научили птицу петь
Наконец-то покупались,
Можно мультики смотреть.
Ангелочек мой зевает,
- Мамочка, а ты не спишь?
И целуя, отвечаю, - Я люблю тебя, малыш.
Мне бы в запах за нырнуть мандариновый,
Чтоб, как в детстве, утонуть в кожуре
В декабре, как ни крути, ночи длинные,
Что ж так, сука, мало спишь в декабре
Снег вразнос ему, как всем, тоже весело,
Но запнётся, то летит во всю прыть,
А во мне сегодня гордость повесилась,
Надоело не по адресу жить
Между первой и второй всё же холодно,
Но уже почти не тянет домой,
То ли стая голубей, то ли молодость
Просвистела над моей головой
Просвистела только люстра качается,
И бармен залебезил как петух,
И соседка в блузке-ню улыбается,
Но куда ей до породистых шлюх
Слишком много стало вдруг между прочего,
Слишком часто начал жить невпопад,
Но душа ещё не вся раскурочена,
И в раю по ней пока не скулят
Не скулят, а значит, всё не так патово,
Если есть козырный тост для друзей
Вот напьюсь и буду Бога убалтывать,
Чтоб он мне меня вернул поскорей.
Разорвал молчание колокольный звон,
Мне в который раз уже снится тот же сон,
Как икона бледная, в небесах луна,
Маленькая девочка среди звёзд одна.
Шепчут губы детские, глядя в небеса,
И примолкли жуткие тёмные леса.
Ангелы, как голуби, кружатся над ней,
А на крыльях ангелов тысячи огней.
От молитвы девичьей расцвели сады,
Растворились мёртвые вековые льды,
Маленькая девочка в звёздном храме сна: —
Чем ты озабочена, почему грустна,
Что ты просишь, девочка, небо?— Говорю.
Не прошу, помилуйте, я благодарю!
Мне в который раз уже снится тот же сон,
Слышу голос девочки, как церковный звон,
Она держит звёздную ожерелья нить,
Учит не просить меня, а благодарить!
Моя жизнь — то иероглиф. То руны,
То отлив, то прилив, то прибой,
Я порвал на гитаре струны,
В грязь лицом, и опять в запой.
Никогда не стремился к цели,
Цель, не ставя на пьедестал;
Я играл поутру на свирели,
Я играть до сих пор не устал.
Но идя по лесным болотам,
Изодрав свою душу в кровь,
Никогда не винил кого-то,
А искал на земле любовь.
Оказалось гораздо проще:
Не искать, кто горит, а гореть;
Как я мог заблудиться в роще —
Мне же выпало счастье петь.
Мне же дали возможность видеть
То, что спрятано за стеной;
Как же мог я тебя ненавидеть,
Что случилось, о боже, со мной.
Пусть вороны закроют пасти —
Не сожрать им моих голубей;
Усмиряя земные страсти,
Стану я во сто крат сильней.
Позабыт ветхий домик мною,
Где вскормила меня земля,
Я - Вадим от небес Луною,
Мне был компасом крик журавля.
Я не верю, чудес не бывает,
Не случайна и манна с небес,
Чем всё кончится! Кто его знает!
В новой схватке мой ангел и бес.
Ночь черна, фортуна зла, на исходе силы
Неважнецкие дела, голубь сизокрылый
Истощилась даже злость, истончились чувства
В домино одна лишь кость — дублик «пусто-пусто».
Жизнь ушла, увы и ах, превратилась в муку
И во всех земных прудах — лебедь раком щуку.
Грусть-тоска стучит в висок, ветерок в кармане
Мне известен адресок кузькиной мамани.
Бог творил мою судьбу, полон мыслей нежных,
Но видал меня в гробу в тапках белоснежных.
Я, обиды не тая, понимаю Бога:
У него таких, как я, безобразно много.
Бесконечная фигня — оттого и ною
Те, кто любит не меня, те любимы мною.
За спиною — лай собак, горести да плачи
Я, пока искал черпак, опоздал к раздаче.
Ты извини, что вискаса в сумке нет.
Просто сегодня хотела напиться вдрызг.
Есть в холодильнике пара сырых котлет
И путассу. Это рыба - кошачий визг.
Надо - пожарю. А нет - так сырую сьешь.
Ты не бросай меня, Рыжий, а то умру.
Празднуем день идиотских пустых надежд?
Рыбой закусим горе, тоску, муру,
Сплин, одиночество, пошлое "не нужна",
Мысли о том, что жестоким бывает мир...
Знаю, не любишь ты запах и вкус вина.
Выброшу, хочешь? И купим сейчас кефир
Или сметану. Не пробовал? Бедный мой.
Знать, у тебя житуха - помилуй бог.
К черту помойку! Мурлыка, пошли домой?
Хряпнем кефиру и выведем на фиг блох.
Знаешь, о прошлом, правда, забыть пора.
Хватит унылой дурью сжигать нутро...
Голубь издохший - воздух и три пера.
Валим до хаты. И вместе начнем с зеро.
Меня обжигает твой ветер, слышишь?
Уйми его, я ведь содрана до костей.
Кошка, гуляющая по собственной крыше
в поисках наглых тупых голубей,
никак не думала встретить сирокко
в краю сплошных проливных дождей.
Я знала, что есть на земле жестокость,
но чаще видела от людей
добро и ласку — везло мне, знаю.
Земную сказку развей дотла.
Ты видишь, как я по тебе скучаю,
когда догорает небес зола?
И сети злые роняет полночь,
а город ловит людских мальков
на запах денег, жидкое золото
огней, подмену друзей на врагов
Среди размётанных ветром снов,
на этой крыше с тоской во взгляде,
в наивной засаде сижу одиноко.
Готовая вновь умолять о пощаде
кошка, ждущая свой сирокко.
Ты мой нежный, мой родной, мой самый милый,
Мой красавец, дорогой мой человек
Мой орёл степной, мой голубь сизокрылый,
Ты мой рыцарь, мой Железный Дровосек!
Ты мой Финист - Ясный Сокол, ты мой Бэтмэн,
Мой товарищ Сухов, мой Ален Делон!
Мой Людовик (не скажу, какой конкретно),
Мой отважный Зорро, мой Тутанхамон!
Мой Сократ, мой Чингачгук, мой Кот Учёный,
Мой Чапаев, мой Геракл, мой Дон Кихот,
Мой Фанфан-тюльпан, мой Ветром Унесённый,
Крузенштерн мой — Человек и Пароход!
Я эпитетов тебе насыплю с горкой!
Мне их нравится придумывать самой!
Лишь бы накрепко срослось с твоей подкоркой
Ключевое притяжательное «мой».
Ну какая из меня волшебница,
Если чудеса — сплошная лажа?
На таких, как я, обычно женятся
Мужики с большим любовным стажем.
Те, которым надоели «куколки»,
И уже приелись губки бантиком,
Те, которых бесят глазки-пуговки,
С линзами, что голубей Атлантики.
Ты не из таких, еще не пуганый,
Ты меня придумал ту, чудесную
Так что, вряд ли утром кофе с руганью
Тебе будет представляться песнею.
Да, тебе бы поднабраться опыта,
Чтобы обзывать баб спьяну сучками,
Чтобы нахлебаться ими досыта
Может быть, тогда у нас получится.
А пока, ты любишь, чтоб романтика,
Чтоб «по шерсти» и принцесса рядышком,
Ничего не выйдет, ведь на практике
Ненависть любовь — всегда по краешку.
Мне бы, впору, попросить прощение.
Не за что? Тогда авансом хочется.
На потом, когда впервые стервою
назовешь под водку не поморщившись.
Ну что я могу поделать? Шаги легки
Я стала резче, разборчивей и грубей,
В моем животе ревут мои мотыльки,
С такими крыльями, словно у голубей
И легкие кеды, сумки, что до бедра,
Уменье только молчать в сплошной тишине,
Глаза — (скажем проще) два железных ведра —
Озера и бездны, ясно что, не по мне
Экзамены скоро, нужно глотать конспект,
Весна отзывается эхом в моей груди,
А с ним — бельмесость, вроде как, «ноу конект»,
Ему простительно: «Хочешь — значит, иди!»
Весенние дни на солнечное скупы,
Ладошки в разводах цветных чернил
А я бы, может, варила ему супы,
Готовила ужин, если бы полюбил
Ну что я могу поделать? Клацнет замок,
Паркет под ногами волнительно заскулит
В моем доме живет невидимый Бог
И, кажется, это он во мне так болит.
Мне не стать уж партейным бонзою,
И Рокфеллером, с денег кучею,
Но я стану однажды бронзовым,
Или мраморным (в крайнем случае).
Вознесусь я, фигурой гордою,
В небеса, среди всякой «мелочи»,
С неподкупно-серьёзной мордою.
Уж попляшете, дети немощи,
Салютуя согласно кепками,
Воспарю я когда, над массами,
В гимнастёрке на тело крепкое,
Да в зелёных штанах с лампасами.
Я воздвигнусь, сияя холодно,
Грозный символ народных чаяний,
Так сурово, что даже голуби
Побоятся какнуть нечаянно.
И задумка вполне глобальная
Ниже планка — позор для гения
И явления вполне эпохального,
Не подвластного времени тлению.
Потому, каждый день, у зеркала
Тренируюсь (пока) в позах я,
Презирая у ног — мелкое,
Бытовуха титану — пою
Посему, дорогая женушка,
Отвали, со своими воплями,
Не бывает пятен у солнышка,
Не измазать его соплями.
Говорят любовь это — награда?
И преграда, с болью в перевес
А уж если она не взаимна,
Говорят, что перепутал бес,
Столько много говорят о ней
И гоняя с крыши голубей,
Словно дети, голову теряют,
Верят в сказки, крылья распускают.
И парят над матушкой землей
Ну, а если любит лишь один,
Не поможет даже Алладин.
Этот крест становится опасным,
И страданья лучшие друзья,
Можно резать бритвою опасной,
Как когда — то сделал я
И струилась кровь горячая,
Унося в те дальние края,
Где нет боли без нее,
И все дни прекрасные.
Где нет сердце биения с нервами в такт,
И где секс — это все го лишь полакт
Так, что лучше решайте вы сами,
Что и как для себя хорошо,
Только потом не жалейте годами!
Чтобы вам стало опять хорошо.
Верьте, любите, страдайте и ждите,
Пусть бьется сердце, хоть плачет душа,
Это ведь жизнь — и она хороша!
Время уходит
Даль — там, где солнцем играет река,
И небо коснулось земли слегка,
И новые сны нам несут облака,
Спи пока. Время уходит
И каждая точка — дыра в иной мир,
И небо соткано из этих дыр,
Оно, будто белого голубя,
Ждёт тебя, а время уходит.
Выбери любую из дальних звёзд,
Ведь ты ещё, наверное, не жил всерьёз,
И о тебе никто ещё не пел с такой тоской,
Милый мой время уходит.
Пусть весело бьётся звериный мотор,
Подвластен крылу небывалый простор,
И море внизу, будто лужица,
Кружится, а время уходит
Оно отдается сиреной в ушах,
И вдруг цепенеет от страха душа,
Но это всего только страх высоты,
Глупый ты это время уходит
Тебя укачает на звёздной волне,
Ты будешь доволен судьбою вполне,
Пока вдруг тихонько не скрипнет дверь,
Ты мне верь это время уходит.
И вдруг почернеет обычный рассвет,
И красными пятнами множество лет,
В которых ты спишь от зари до зари,
Ну так выбери, а то время уходит. Беги.
Лучше словно хрустальный фужер расколоться (на счастье),
Чем сиять, притворяясь, что всё хорошо для престижа,
Перезрелым гранатом рвануться на мелкие части,
Чем дождаться из губ, говоривших «люблю»: «Ненавижу»!
Лучше выпорхнуть голубем прочь из разломанной клетки,
Оцарапавшись грудью до крови об острые прутья,
Чем с когда-то ласкавшей руки есть по крохе объедки
Прошлых чувств, запивая словесною лживою мутью!
Лучше вздохом последним: «Прощай » обрубить все канаты,
Что так крепко (казалось) держали корабль на приколе,
Чем привычкой вязать — всем, что дорого было когда-то —
Понапрасну уставшие души друг друга неволя.
Когда уходит лето, тогда приходит осень,
Когда уходит осень, тогда спешит зима,
У человека — сердце, у человека — совесть,
А есть ли в тебе это? Ты мне ответь сама
Когда тебя полюбят, когда тебя голубят,
Когда тебя голубят, тогда ты весь, как луч!
На небе светит солнце, по небу ходят тучи,
Брось, милая, сердиться. И выгляни, выгляни из туч.
Когда тебя прощают, тогда тебя жалеют,
Когда тебя жалеют, тогда охота жить!
Есть на земле дороги, есть у людей тревоги,
Умей прощать обиды, учись людей, учись людей любить!
Так, наверное, любили только боги.
Без неё не смог прожить он год,
Не найдя себе другой дороги
Среди счастья, будней и невзгод.
Так, наверное, Адам любил лишь Еву,
И от них мы все теперь пошли.
Иль свою так любят королеву
Истинные чести короли.
Но она ушла и не вернулась,
Он рыдал над уходящей в даль,
А она во сне лишь улыбнулась,
Выражая радость и печаль.
Так, наверное, страдает только голубь,
Потеряв свою голубку навсегда.
А ведь был красив ещё и молод,
Впереди иметь он мог года.
Так, наверное, уходит только лето
За весною в вечность без следа.
Мало видела такой любви планета,
Её воздух, пламя и вода.
Обменял на крылья свои ноги
И за нею в даль пустился он.
Так, наверное, любили только боги,
Так в неё был он навек влюблён.
Голуби — совершенно бессмысленные создания. Они всегда рядом, самый привычный для города вид птиц: курлыкают, ищут еды, смотрят вокруг глупыми круглыми глазками, лениво выпархивая из-под ног. Регулярно я их подкармливаю хлебом, но чаще — не замечаю. Как кто-то сказал: те же крысы, только с крыльями. Я, правда, и крысу, когда-то жившую в подъезде, подкармливал. Конечно, источник заразы, но люди тоже не ангелы, а все мы, как говорится, под Богом, все живые. Примерно так я думал, пока однажды весной не увидел птенцов голубя. И вдруг не осознал, что при всей привычности самих птиц, птенцов я вижу первый раз. До этого я видел только взрослых матерых голубей. А тут — птенец. Впервые. И как все, происходящее впервые, это выделилось из общего будничного фона и запомнилось, слегка изменив взгляд. Всего лишь птенец, покрытый растрепанным пухом, с желтым клювом, жадно открытым нараспашку, пронзительно писклявый. И снова мелькнула мысль: я ведь живу в городе, в котором голубей хоть ешь. Но вот передо мной птенец, и пищит он громко и противно, а я ведь никогда раньше не только не видел, но и не слышал их. Ни разу. Эта история случилась давно, детали уже подзабылись, я сменил не один город. Но до сих пор, фотографируя улицы, я заползаю во все щели, забираюсь на все крыши, спускаюсь в подвалы. И самым краешком сознания я высматриваю птенцов голубей. Ищу и не нахожу, превращая их в воображении в полумифических существ, живущих только в моей фантазии. После этого случая я все внимательнее смотрю вокруг и все чаще задаюсь вопросом: а что еще я не замечаю, упускаю, теряю в суете, до повязки на глазах привыкнув к своей жизни.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Голубь» — 124 шт.
