Цитаты в теме «господь», стр. 62
Шесть соток земли, да домишка кривой,
Где часто из окон глядела старушка.
Ну где же ты ходишь, сыночек родной?
Скучает давно по тебе деревушка.
Я щи наварила, пирог подоспел,
Но только одна вот сижу у окошка.
Отец тебя ждал, только вот не успел,
Приехал бы чтоль — ну хотя б на немножко.
Совсем захворала, боюсь не дождусь,
Уж годы не те, да здоровье подводит.
Но я как могу, так пока и держусь,
Соседка моя — та давно уж не ходит.
Да ладно, мне главное, чтобы ты жил,
А я как — нибудь в одиночку управлюсь.
На кладбище нет уж свободных могил,
И Господу я почему — то не нравлюсь.
Шесть соток земли, да домишка кривой,
Но только никто не сидит у окошка.
Приехал бы что ли, сыночек родной
Прости, не смогла я дождаться немножко.
Это стихотворение посвящается тем, кто покинул отчий дом, устроив свой быт вдалеке от родителей. Выберите свободную минуту, чтобы приехать и поздороваться. Ведь можно не успеть даже попрощаться
Речитативом ли, чечевицей - буков нечетный счет - как припечёт он, приснится — так вытечет, потечёт честности тяжкая, четкая, грешная череда: Господи, дай мне ада огня, чугуна в слова, чтоб не сказать, а выпалить всё до дна, до уголька краюшки — чтобы высоковольтно, высоко нужно - Господи, вышли дрожь ему, обезоружь его, что бы ему я под сердце нужнее нужного, или пошли удушья мне
Господи бьет в ладоши, кладет на уши их — мол, — выболит, не беда.
И обвисаю тенётой на городах, как на чужих горбах, — мечешься, жмешься, чернеешь так чижиком в проводах, хуже чумы становишься, даже нутро в цвет траура оторочено — нет его ни дневного, ни полуночного Только о рёбра точками. Только точками. Боже, хотя бы сдохнуть уполномочь меня.
Ты, воздаждь нам, Господи,
По велицей милости,
А не по греховности,
В души что вселилася
Дай всем по немногому:
Ангела-Хранителя,
Сирому-убогому —
Светлой дай обители.
Хлеба — дай голодному,
Сироте — родителей,
Дай ночлег — бездомному,
Терпящим — Спасителя.
Исцели — болящего,
Разум — дай неумному,
Силу — дай скорбящему,
Кротость — слишком шумному.
Умири враждующих,
Да утешь, Ты, плачущих,
Успокой — тоскующих,
Да насыть, Ты, алчущих.
Тем, в плену кто мается,
В бедах — дай терпения,
Кто в грехах покается,
Ниспошли - прощение
Родину-кровинушку Сохрани от бедствия:
От лихой Судьбинушки,
От врага нашествия.
Отведи от пропасти,
Где нас ждут страдания
Помоги нам, Господи!
Даждь нам покаяние!
Равнодушный господь, я перо твоего крыла,
Непослушная прядка у самой твоей щеки,
Я забытая песня, апрельская полумгла,
Я - не евина дочь, обжигающая горшки.
Я встаю на ребро, чтобы громче кричал Адам,
Я вошла ему в грудь, но ты сам меня приручил
Я ночная кукушка, считающая года,
Я замок золотой, а ты потерял ключи.
Ты не учишь меня, что такое — творить добро,
Я тебя не учу, что такое — за все платить,
Ты ошибся, Господь, нарекая меня ребром.
Я - дыханье твое, вооставшее во плоти
Я тебе улыбнусь, ты вернешь мне мое сполна,
И приплатишь еще, я смахну твои медяки
Ты ведь знаешь, мой бог — не водою полна луна,
Ты заточишь перо, и я с красной начну строки.
Мир мой отныне поделен на «после» и «до»,
А настоящему места в нем как-то нет.
Перед глазами длинный глухой коридор,
И очень яркий в конце него виден свет.
Я все надеюсь, что делаю верный шаг и наконец,
Обрету долгожданный рай.
Как надоело на ощупь брести впотьмах!
Как надоело, Господи! Хоть стреляй!
Сколько наивных таких не найдя свой путь,
Призрачно бродят, стремясь куда-то прийти,
Чтоб на минуту, присесть и чайку глотнуть,
Но затерялись где-то на полпути.
Я, как и все, не верю ошибкам чужим,
И мотыльком рванувшись в объятья огня,
В крике последнем выдохну: — Это жизнь!
Вспышка. Хлопок. Тишина. Больше нет меня.
Слёзы ангелов падают снова на грешную землю
Плачут Неба служители — это бывало не раз.
Стуку капель по крыше я снова в молчании внемлю.
Плачут бедные ангелы, плачут, как прежде, о нас.
Омывают слезами они океаны и сушу,
Каждый маленький кустик, травинку и каждый цветок,
И омыли бы с радостью каждую грешную душу —
Захотели б мы только попробовать счастья глоток.
Не желаем стать чище, привыкли, что в душах всё грязно,
Эта сила привычки по новой толкает в разврат.
Во грехе вся планета, как будто в болоте, погрязла,
Приближая обещанный миру Великий Закат.
Сколько лет будет Небо терпеть беззаконие это?
Плачут ангелы, наше упрямство не в силах понять,
Только радуга вновь появляется знаком завета —
Милосерден Господь, что готов и простить, и принять.
Известно сердцу не прикажешь
Ты можешь мой покинуть дом,
Не остановит шаг твой стража,
Ключ, как всегда, в замке дверном.
Ну что ты смотришь, словно каясь?
Итак в предсмертии душа.
Всё понимаю, отпуская
Зачем иллюзии внушать
Знай, в нашей памяти бездонной
Не всё способно исчезать:
Взгляд твой счастливый, полусонный
В моих останется глазах.
Иди не будет слёз и стонов
Перекрещу тебя вослед.
Ты, вглядываясь в крест оконный,
Мой не заметишь силуэт.
Иди добра тебе желаю
Иди Господь тебя храни
И лишь порог переступая
Услышь беззвучное: "Вернись"
Какие мы разные, чёрт побери!
Вместе не жить нам — уж лучше повеситься.
Ты любишь лампочки и фонари,
Мне по душе в небе звёзды и месяцы.
Сколько различий в нас, Боже ты мой!
Тоже ты видишь, иль мне только чудится?
Ты любишь дом и сердечный покой,
Я же — столицы и шумные улицы.
Мы непохожие, как ни крути:
В самой безлюдной, неведомой местности
Ты не собьёшься ни капли с пути!
Я - потеряюсь, оставшись в безвестности.
Нашим различиям нету границ:
Я суетлива и чуточку ветрена,
Ты — безмятежен, умён, светлолиц,
И говоришь со мной взросло и медленно.
Только я чувствую будто бы страх:
Что я заметила? (Господи, Боже мой!)
В наших безумно различных глазах —
Столько похожего, столько похожего.
Я понял, что именно меня так раздражает в сторонниках геесексуализма. Это настойчивость разъезжего сейлзмена. Они пытаются в парить мне свой товар с упорством ломовой лошади, безумством храбрых и настойчивостью, достойной лучшего применения.
Как торговцы Герболайфом от похудения, моющими чудо-пылесосами, и членством в «Аум-синрике», с платиновой ВИП-картой и скидками на каждое десятое посещение.
Если мы сейчас дадим слабину — следующими будут поклонники свингерства, французской диеты, и, прости господи, уринотерапии. С теми же ровно аргументами: что Чайковский тоже пил свою мочу, что это вкусно и полезно для здоровья и что моча — это такая же жидкость как квас, пиво и напиток «буратино». Опоментайсе, паны! Но пасаран!
В одном заевшемся, обленившемся византийском городе жители настолько забыли всякий стыд, что с самодовольством творили любые беззакония и даже не думали слушаться своего старого доброго епископа, как тот ни умолял их исправиться. Горожане лишь посмеивались над старцем и отмахивались от него как от надоедливой мухи.
В конце концов старый епископ умер. А на его место пришел молодой архиерей и начал жить так, что содрогнулись даже видавшие виды жители этого города. Вот тут-то они вспомнили своего доброго и кроткого старца-епископа.
Наконец, не выдержав постоянных поборов, оскорблений, рукоприкладства и самых невероятных бесчинств нового архиерея, граждане города как один взмолились: - Господи, ну почему именно к нам Ты послал такое чудовище?
Молиться они как следует не умели, но все же после их долгих воплей Господь явился одному горожанину и ответил: «Искал для вас хуже, но не нашел!»
Если мне будет нечего делать вечером
Этакий нонсенс. Маленькое, но чудо.
Я налью себе чаю и стану в квадрат Малевича
Смотреть, как в зависший на тысячи лет компьютер.
Зачем? Ну чтобы вымерить уровень черноты
На каждый квадратный метр времени Оно.
А после достать гуашь и плеснуть цветы –
Простые ромашки с жёлтой душой лимона.
И снова сыграть в рулетку из Да и Нет,
Срывая tabula rasa их лепестковой сути,
Оставить квадрату ночь и, наверно, свет.
Звёзды, взлетевшие залпами из орудий,
А, может, над чёрным Мяу кошачьих щёк
Глаза горящие, говорящие «Я здесь!»
Да мало ли что я могу придумать ещё
Там, где нет ничего, и всё уже есть.
Но, допивая чай и борясь со сном,
Я вряд ли продолжу поиски тем узких.
Я лучше спрошу: Господи, где же в нём
Обычная кнопка для полной перезагрузки?
Помнишь, нас учили быть птицами?
Ах, не отворачивай голову,
Птицами, с волшебными лицами
Чистыми, высокими, гордыми...
Птицами, летящими за море,
Чтобы обернуться- и заново!
В клювиках созвездия спицами...
Помнишь, нас учили быть птицами?
Помнишь, нас учили жить с песнями?
Как нам не сиделось за партами!
Мы бежали в рай, где под лестницей
Маялась гитара инфарктами.
И не знали мы, черти скрытные,
Трогая ресницы ресницами,
Что ужа тогда были с крыльями!
Помнишь, нас учили быть птицами?
Помнишь, ты забыть не всесильная
Встанешь у окна черной веткою...
Страшно во дворце ночью зимнею
И король хрипит над соседкою...
Ляжем же вдвоём- и не спится нам.
Есть и спирт, и срок,да не к случаю...
Помнишь, нас учили быть птицами?
Господи, зачем они мучились...
Кошки не молятся Богу -
Глупый, бессмысленный труд.
Сами себе понемногу
Лапами крыши скребут.
Что им от этого - хуже?
Кто их накажет потом?
Господи, на х... ты нужен
С пряником тут и кнутом!
Будни - кошмарная штука:
Без урагана - ни дня.
Где твои ангелы, сука,
Что успокоят меня -
Те, что отнимут тревогу,
Те, что обнимут любя?
Кошки не молятся Богу.
Кошка - сама за себя.
Правильно, кошка, не слушай
Траченных молью святош:
Словом не вылечишь душу,
Слово - ловушка и нож.
Иже еси на карнизе,
Прыг! - и никто не судья...
Кровь не нуждается в визе,
Брызнув за грань бытия.
Кошка,я следом, я скорой
Тенью рвану за тобой.
К дьяволу все семафоры!
Все фонари - на убой!
Сами прочертим дорогу - в ночь,
в навинечие, во тьму...
Кошки не молятся Богу.
Да и вообще никому.
С кем он там, Господи? Ты же у нас всё знаешь
Я в его личную даже не лезу, веришь?!
Дышим единым воздухом — это спасает.
Жизнь разделила, и это уже не изменишь.
Пик мазохизма знать, что он с кем-то счастлив!
Я, как ни странно, верю что он вернется
Я же сама тут себя разорвав на части,
Вторю как псих, что ему всё легко дается.
Бог! Он, конечно, лучший! Так есть и было!
Просто мы с ним закончились Так бывает.
Ты же всё знаешь Я очень его любила.
"Как хорошо, что он этого не узнает."
Мне же достаточно знать, что ему хорошо.
Он же нашел ту, которая стала родней
Только болит, и я знаю — ещё не прошло
Как же мне плохо, когда он там где-то нужней!
Ничего говорить не нужно.
И писать ничего не нужно.
Ты на той стороне планеты —
Как на той стороне Луны.
Просыпаюсь прекрасным утром
И, зарывшись лицом в подушку,
Повторяю, что мы друг другу
Ничегошеньки не должны.
То есть ты ничего не должен.
С-добрым-утром-спокойной-ночи-
Happy-birthday-and- how-do-you —
Сколько, Господи, чепухи —
Солнце светит, а снег не тает —
День длиннее, а жизнь короче
И всё прочее — между строчек
Но Луне оно — по хи-хи
Это я — идиотка, дура! —
Чтобы выжить вот этим утром,
Чтоб не сдохнуть вот этой ночью
И не сбрендить в течение дня —
Я должна тебя видеть — срочно!
Я должна в тебя верить, будто
Ты, мой солнечный, в этой жизни
Никогда не бросал меня
Вот такая, мой свет, фигня.
Ну, а принцы отбыли за моря,
Побросали в гаванях якоря,
И, пустив на простыни паруса,
Ничего не помнят про чудеса.
Всё у них в порядке —
И сон, и слух, в офигенном теле —
Здоровый дух, и нисколько тонус
Не пострадал от того, что парусник
Врос в причал. Всё отлично, Господи,
Ну и что, что опять алеет зарёй восток? -
Затвори окно, погаси свечу,
Я устала, Господи, не-хо-чу
В самом деле, Боже, — какой резон
Мне вот здесь терять аппетит и сон,
Пристани прочёсывать с утреца,
Портить от бессоницы цвет лица?
Знаю-знаю — надо бы— помоги! -—
Научиться с правой вставать ноги,
Плюнуть на далёкие города
И любить того, кто Тобою — дан?
Ну, а принцы Господи, не суди! -
Преклони их к чьей-нибудь там груди,
Не давай ни посоха, ни коня —
Может, как-то слюбится без меня
До чего ж мне тошно в твоём раю!
Ты хоть счастлив, Господи, мать твою.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Господь» — 1 377 шт.
