Цитаты в теме «идея», стр. 16 ▷ Socratify.Net

Крупнейшая научная заслуга Ивана Владимировича Мичурина состоит в том, что он, как никто в нашей стране выдвинул идею отдалённой гибридизации, смелой переделки видов растении путем скрещивания их с другими видами и научно и практически доказал правильность этого пути.

Синтаксис вторичен, важна идея. Прелесть не в нагромождении букв, а в зерне смысла.

Я не в состоянии назвать ни одной идеи, которой не было бы в черном квадрате и не в состоянии назвать хоть одну идею, которая в нем бы была.

Не стоит утверждать, что терпеть поражение — нормально. Иное дело — если пробовать новое, одну идею, другую, то многие варианты могут не сработать. Вот это должно считаться нормальным. А если вы думаете, что каждая высказанная идея должна быть успешной, то не добьетесь никаких идей.

За четыре миллиарда лет земной истории произошло не более полудюжины действительно важных событий: появление одноклеточных организмов, появление многоклеточных организмов, разделение на царство животных и царство растений, выход животных из воды на сушу, развитие млекопитающих и развитие сознания. Следующим большим шагом должна стать идея межпланетной жизни — беспрецедентное путешествие, которое драматически изменит нас и обогатит.

Мечты - компромисс между иллюзией и реальностью. В то же время мечты зарождают далёкие прообраз Идеи, являясь, своего рода, черновиком. Ибо Идея - это отточенная до миллиметров, выверенная до граммов формула, которая способна реализоваться, но при этом предполагает, как минимум, несколько версий своего воплощения. Если Идея проникает в одно и более сознание, она расширяется с помощью клеток/мыслей и растёт до тех пор, пока не будет явлена Миру.

И все современные походы, все современные революции, затеянные провозглашателями передовых идей, начаты с того же, с чего начинали войны полудикие косматые орды, — с огня, уничтожающего труд человеческий.

Большинство человеческих отношений, которые заканчиваются в кровати, по идее начинались совсем не ради кровати, а просто ради этих опьяняющих моментов, когда двое людей остроумно нравятся друг другу.

Решение убить её и решение любить пришло почти одновременно. Я раньше никогда не думал, что секс и смерть как-то связаны. Но идея прихода одной жизни разве не подразумевает идею ухода другой? Это, оказывается, так близко, что люди, убивающие своих любовниц, иногда просто путают орудие. И разве женщины делают не то же самое, предавая своих возлюбленных?

Мы с жизнью вообще не имеем претензий друг к другу,
Так просто сложилось, так как-то давно повелось,
Я к ней отношусь, как к надежному, верному другу,
На ней никогда не срываю обиду и злость.

Мы с жизнью умеем всегда находить компромиссы,
Чтоб впредь не пришлось выяснять, кто же был виноват,
Вот я, например, быть мечтала великой актрисой,
А жизнь облачила меня в медицинский халат

Сначала за это на жизнь я слегка обижалась,
Искала искусство в глубинах притихшей души,
И жизнь поняла, что немного во мне ошибалась,
Мне нужно творить! Жизнь тихонько шепнула :"пиши!»

Она поддержала меня в каждой строчке и каждом куплете,
Она привела ко мне стольких прекрасных людей,
И я ожила, на пути вдохновение встретив,
И я отыскала в себе столько новых идей

Сегодня проснулась и только успела умыться,
И крем нанести на лицо, увлажняющий кожу
Я жизни сказала:" Мне вдруг захотелось влюбиться!»
И жизнь мне ответила: "Хочешь? Ну ладно, поможем!"

Мы — единственный на земле биологический вид, наделенный даром творить, и наше единственное орудие творчества — разум индивидуума, душа отдельной личности. Нет изобретений или идей, рожденных двумя людьми. Сотворчество никогда не достигает подлинных вершин ни в одной области, будь то музыка, или живопись, или математика, или философия. Когда чудо уже свершилось, когда идея рождена, группа может взять ее за основу, может что-то добавить или расширить, но изобрести группе не дано. Потому-то и бесценен разум личности.

И вы даже не просто отвергаете, а поступаете еще хуже: стремитесь причинить вред тому, чего вы не выбираете. Вы стараетесь уничтожить это. Если есть человек, место или вещь, с которыми вы не согласны, вы нападаете. Если существует религия, которая расходится с вашей, вы объявляете ее неправильной. Если существует мысль, которая противоречит вашей, вы высмеиваете ее. Если есть идея, которая отличается от вашей, вы отбрасываете ее. В этом ваша ошибка, поскольку таким образом вы создаете лишь половину Вселенной. Вы не в состоянии понять даже свою половину, когда с легкостью отбрасываете другую.

Постоянная работа со своими навязчивыми идеями и состояниями в конце концов доконает вас, превратит в недееспособную развалину, снедаемую тревогой или опустошенную апатией. Но, повторяю, другой дороги нет. Вы должны достичь критической точки. Войти в смертельный вираж. И создать несколько стихотворений, прежде чем разобьетесь о землю. На миг вам откроются необозримые дали. Всякая великая страсть ведет в бесконечность.
Как любовь разрешает все проблемы, так великая страсть в конце концов выводит в пространства истины. В пространства совершенно иные, где находиться мучительно, но где взгляд обретает зоркость и ясность. Где вещи предстают в первозданной чистоте, в прозрачности истины.

Одинокий гитарист в придорожном ресторане.
Черной свечкой кипарис между звездами в окне.
Он играет и поет, сидя будто в черной раме,
Море черное за ним при прожекторной луне.
Наш милейший рулевой на дороге нелюдимой,
Исстрадав без сигарет, сделал этот поворот.
Ах, удача, боже мой, услыхать в стране родимой
Человеческую речь в изложении нежных нот.
Ресторан полупустой. Две танцующие пары.
Два дружинника сидят, обеспечивая мир.
Одинокий гитарист с добрым Генделем на пару
Поднимает к небесам этот маленький трактир.
И витает, как дымок, христианская идея,
Что когда-то повезет, если вдруг не повезло,
Он играет и поет, все надеясь и надеясь,
Что когда-нибудь добро победит в борьбе со злом.
Ах, как трудно будет нам, если мы ему поверим
С этим веком наш роман бессердечен и нечист,
Но спасает нас в ночи от позорного безверья
Колокольчик под дугой — одинокий гитарист.

В высшем смысле этого понятия — свобода, особенно в художественном смысле, в смысле творчества, не существует. Да, идея свободы существует, это реальность в социальной и политической жизни. В разных регионах, разных странах люди живут, имея больше или меньше свободы; но вам известны свидетельства, которые показывают, что в самых чудовищных условиях были люди, обладающие неслыханной внутренней свободой, внутренним миром, величием. Мне кажется, что свобода не существует в качестве выбора: свобода — это душевное состояние. Например, можно социально, политически быть совершенно «свободным» и тем не менее гибнуть от чувства бренности, чувства замкнутости, чувства отсутствия будущего.

Роберт Такер, со своей стороны, очень верно заметил, что Маркс рассматривал революционера скорее как разочарованного производителя, нежели как неудовлетворенного потребителя. И вся его намного более радикальная критика капиталистических производственных отношений вытекала непосредственно (и часто облекаясь в те же самые слова и фразы) из либертарианской мысли эпохи Просвещения. По этой причине, я думаю, можно сказать, что классические либеральные идеи по своей сути - хотя и не в том виде, который они обрели сейчас, - являются крайне антикапиталистическими. Для того чтобы эти идеи могли служить идеологией современного промышленного капитализма, должна быть подорвана сама их суть.

Я не являюсь композитором-«модернистом» в собственном смысле этого слова, ибо моя музыка, далёкая от бунтарства, скорее отмечена эволюционным развитием. Хотя я всегда без предубеждения относился к новым идеям в музыке (в моей скрипичной сонате имеется часть в характере негритянского блюза), тем не менее, я никогда не пытался опровергать установленные законы гармонии и композиции. Наоборот, я всегда искал вдохновение в творчестве великих мастеров (никогда не перестаю учиться у Моцарта!), и моя музыка в своей основе опирается на традиции прошлого и вырастает из них.

Хороший учёный, когда преподаёт, всегда учится сам. Во-первых, он проверяет свои знания, потому что, только ясно объяснив другому человеку, можешь быть уверен, что сам понимаешь вопрос. Во-вторых, когда ищешь форму ясного описания того или иного вопроса, часто приходят новые идеи. В-третьих, те, часто нелепые, вопросы, которые задают студенты после лекций <...> заставляют с совершенно новой точки зрения взглянуть на то явление, к которому подходим всегда стандартно, и это тоже позволяет творчески мыслить.

Думаю, биткоин — хорошая идея. В первую очередь он будет средством совершения незаконных операций. Но это не обязательно плохо. Знаете, некоторые вещи вовсе не должны считаться противозаконными. Биткоин будет использоваться как в законных, так и в незаконных сделках. Если бы его сфера применения была исключительно криминальной, биткоин не приобрел бы такого значения. Потому что преступникам необходима возможность превращать криминальные деньги в нормальные.

Он читал все, что выходило, посещал театры, публичные лекции, слушал, как объясняет Араго явления поляризации света, восхищался сообщением Жоффруа Сент-Илера о двойной функции внутренней и наружной сонной артерии, питающих одна — лицо, другая мозг, был в курсе всей жизни, не отставал от науки, сопоставлял теории Сен-Симона и Фурье, расшифровывал иероглифы, любил, надломив поднятый камешек, порассуждать о геологии, мог нарисовать на память бабочку шелкопряда, обнаруживал погрешности против французского языка в словаре Академии, штудировал Пюисегюра и Делеза, воздерживался от всяких утверждений и отрицаний, до чудес и привидений включительно, перелистывал комплекты Монитера и размышлял. Он утверждал, что будущность — в руках школьного учителя, и живо интересовался вопросами воспитания. Он требовал, чтобы общество неутомимо трудилось над поднятием своего морального и интеллектуального уровня, над превращением науки в общедоступную ценность, над распространением возвышенных идей, над духовным развитием молодежи. Но он опасался, как бы скудность современных методов преподавания, убожество господствующих взглядов, ограничивающихся признанием двух-трех так называемых классических веков, тиранический догматизм казенных наставников, схоластика и рутина не превратили бы в конце концов наши школы в искусственные рассадники тупоумия.