Цитаты в теме «качество», стр. 32
Непорочность и приличия — забытые традиционные ценности. На них основано обучение в Академии. Важнейшие качества, которые ценятся в девушках, а не в юношах. Их постоянно прививают нам и выставляют нас, как товар с меткой «Благородные девы, не знавшие забот», который затем приобретают мужчины, ищущие красивую мебель под названием «Хорошая жена и мать», ради формальности имя которой — брак. Учащиеся этой школы всего лишь ингредиенты, которые перерабатывают и превращают в произведение искусства, известное, как «Леди».
Как часто на весы человеческих отношений тяжелым грузом ложится честность. От слова этого мелким бисером осыпаются вопросы, а я сижу возле весов, собираю их и сплетаю в нить. Честность не для дураков, честность сильно граничит с иными качествами. Человек, который честно говорит всю правду, озвучивает каждую свою мысль — дурак. Это грань честности с пониманием. Словом можно обидеть и обрадовать, словом можно вернуть к жизни и убить. Честным словом. Пойми собеседника, отрежь тактичностью лишнее, умей не соврать, но промолчать. Научись чувствовать важность и ценность молчания, ловить сердцем те моменты, когда оно становится необходимостью. А фраза: «нет, я же честный, я все равно скажу» на проверку оказывается банальным эгоизмом, лишенным понимания. Повадки дурака. Но страшнее дураки не бестактные, а те, которые извратили иную грань, грань честности с истиной. Мы говорим не столько правду, сколько то, что правдой считаем. Во что верим. Самообман, искажающий неокрепшие умы в формате честности. «Я верю, что завтра конец света и для спасения нужно пойти и сжечь себя на площади, я расскажу об этом тринадцатилетнему подростку я буду честным, я буду говорить правду». В менее глобальном варианте такая глупость ложится в основу принципа «сломанного телефона», с которым мы регулярно сталкиваемся в повседневной жизни. Чтобы быть честным, нужна уверенность в том, что твои слова это истина в последней инстанции. И это тоже повадки дурака. А мудрость сводит честность к формулировке «я считаю, что» и к умению допускать иной взгляд на привычные вещи. Она сводит на нет желание навязать свое мнение другим, оставляя право решать самостоятельно, во что верить. Так будем честными, друзья мои, и становясь ими, научимся постигать и понимание, и мудрость.
— У меня была в ходу гипотеза, почти теория Вот она: красивые женщины почти равнодушны к сексу
— Знаешь, что неверно в твоей гипотезе? — спросила она.
— Думаю, что в ней все верно. Но есть исключения, и ты — спасибо Творцу — одно из них. А в общем случае дело обстоит так: красивые женщины устают от того, что их рассматривают в качестве сексуальных объектов. В то же время они знают, что их достоинства этим исчерпываются, поэтому их переключатели срабатывают на выключение.
— Занятно, но неправильно, — сказала она.
— Почему?
— Детская наивность. Переверни наоборот. Согласно моей теории, Ричард, привлекательные мужчины почти равнодушны к сексу.
— Чепуха! Что ты хочешь этим сказать?
— Слушай: «Я защищена от привлекательных мужчин как крепость, я холодна к ним, я не подпускаю их к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки, не отвожу им никакой роли в моей жизни, и после этого всего начинает почему-то казаться, что они не получают такого удовольствия от секса, как мне бы хотелось »
— Неудивительно, — сказал я и при виде разлетающихся обломков моего разгромленного предположения понял, что она имеет в виду. Неудивительно! Если бы ты не была так холодна к ним, если бы ты чуть-чуть открылась, дала им понять, как ты себя чувствуешь, что ты думаешь, — ведь в конце концов ни один из нас, по-настоящему привлекательных мужчин, не хочет, чтобы к нему относились как к секс-машине! Вот и получается, что если женщина дает нам почувствовать чуть-чуть человеческого тепла, выходит совсем другая история!
— И какова мораль этой басни, Ричард?
— Там, где, отсутствует душевная близость, идеального секса быть не может, — сказал я. — И если кто-то постигает это, и если он находит того, кем восторгается, кого любит, уважает и искал всю свою жизнь, разве не может оказаться, что он находит тем самым самую уютную постель для себя? И даже если тот, кого он нашел, оказывается прекрасной женщиной, не может ли оказаться, что она будет уделять очень много внимания сексуальному общению с ним и будет наслаждаться радостями физической близости в той же мере, что и он сам?
Мы чувствуем, что цивилизация в своем поступательном движении отрывается, что ее отрывают от традиционных исторических корней, поэтому она должна зондировать свое будущее, она должна сегодня принимать решения, последствия которых спасут или погубят наших детей и внуков. Такое положение дел выше наших сил, и его иногда называют future shock – шок будущего, потрясение от видения непостижимого, раздираемого противоречиями, но вместе с тем и неотвратимо приближающегося будущего. Это положение дел застало литературу и science fiction неподготовленными. То, о чем сегодня говорит «нормальная» беллетристика, как и то, что рассказывают разукрашенные книги SF, уходит и уводит от мира, который есть, и тем более от мира, который стоит у ворот, – у ворот, ведущих в XXI век. «Обычная» литература часто замыкается в себе самой или прибегает к мифологическим мутациям, к алеаторизмам (alea – игральная кость, жребий; алеаторика – учение о случайности, алеаторизм – введение случайных элементов), к языку темному и запутанному – а science fiction превращается в псевдонаучную сказочку или пугает нас упрощенными картинами грядущих кошмаров цивилизации. Обе склоняются к подобным формам – отказу от действий, которые придавали литературе качество, которое Дж. Конрад назвал «воздаянием по справедливости видимому миру». Но чтобы воздать по справедливости, надо сначала понять аргументы спорящих сторон; поэтому нет ничего более важного, чем попытки понять, куда наш мир движется и должны ли мы этому сопротивляться или, принимая это движение, активно в нем участвовать.
Воин! Умри прославленной смертью, чтобы родная земля не краснела, принимая твое тело.
Самое лучшее украшение храбреца – рана, полученная на поле боя.
Трусливые погибают на поле боя от случайной, «слепой» пули.
Побеждают не количеством, а качеством. Значит, атакуй, не спрашивая о количестве врага.
Побеждает тот, кто поставил цель победить – победить любой ценой.
Воин, убегающий с поля боя, убегает от своей нации и родины.
На поле боя будь беспощадным, но не жестоким.
Если колеблешься во время войны – ты пропал, ты побежден. Плох и недостоин тот солдат, который не стремится стать командиром.
Умри с честью. Как только ты теряешь честь, тебе остается только умереть.
Трусы размышляют и колеблются, неустрашимые – дерзают и решают.
Слава им, героям, которые могут иронизировать опасность и смерть.
Будь первым, атакуя врага и последним, покидая поле боя.
Во время нападения помни о разрушениях Зейтуна (23), Аданы и Васпуракана.
Хочешь победить? – Дерзай.
Готовность умереть с честью – вот основа победы.
Не люблю того солдата, который способен только на простые дела.
Если враг увидел твой тыл – ты пропал.
Никогда не забывайте, что ваша собственная честь связана с вашими соратниками, с честью вашей Военной части и вашего рода. Поэтому учитесь предпочитать смерть с честью жизни без чести – как на войне, так и вне нее.
— Ну – неуверенно начинаю я, — ну, нам надо покончить с апартеидом, это раз. Остановить гонку ядерных вооружений, побороть мировой терроризм и голод. Обеспечить надежную армию, предотвратить распространение коммунизма в Центральной Америке, установить мир на Ближнем Востоке, сделать так, чтобы вооруженные силы США не использовались за рубежом. Мы должны сделать Америку сильной и уважаемой мировой державой. Это не преуменьшает значение наших внутренних проблем, которые так же важны, а, может быть, и важнее. Необходимо улучшать медицинское обслуживание пожилых людей и делать его более доступным, контролировать распространение СПИДа и искать средства для борьбы с ним, оберегать окружающую среду от загрязнения и токсичных отходов; улучшать качество начального и среднего образования; ужесточить законы по борьбе с преступностью и распространением наркотиков. Мы также должны обеспечить среднему классу доступное высшее образование, а пожилым – социальную защиту, а ещё нужно бережно относиться к природным ресурсам и охранять заповедники. И уменьшить влияние крайних политических партий.
Говорят, что главные качества Бога – это милосердие, доброта, готовность прощать, что он – Бог любви, что Он всемогущ. Но при этом за первое же ослушание человек был изгнан из Рая и стал смертным. Потом несчетное количество людей умирает — не страшно, и под конец Бог посылает своего сына, чтобы он спас людей. И сын этот сам погибает страшной смертью, перед смертью взывает к Богу, спрашивает, почему тот его оставил. И все это для чего? Чтобы своей кровью искупить грех первого человека, которого Бог сам же спровоцировал и наказал, и чтобы люди вернулись в Рай и вновь обрели бессмертие. Какая-то бессмысленная возня, ведь можно было просто не наказывать так строго их всех за то, чего они даже не делали. Или отменить наказание за сроком давности. Но зачем жертвовать любимым сыном, да еще и предавать его? Где здесь любовь, где здесь готовность прощать, где здесь всемогущество?
Если Бог и имеет какие-то качества или отличительные свойства — это уж точно не любовь, не справедливость и не всепрощение. Судя по тому, что творилось на Земле с момента ее сотворения, Богу свойственна только одна любовь — он любит интересные истории. Сначала устроит заварушку, а потом смотрит, что из этого выйдет.
Маги, Люди с большой буквы, и девизом их было — «Понедельник начинается в субботу». Да, они знали кое-какие заклинания, умели превращать воду в вино, и каждый из них не затруднился бы накормить пятью хлебами тысячу человек. Но магами они были не поэтому. Это была шелуха, внешнее. Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них наконец в качество, и они стали с миром в другие отношения, нежели обычные люди. Они работали в институте, который занимался прежде всего проблемами человеческого счастья и смысла человеческой жизни, но даже среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чем именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же. Каждый человек — маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова. И наверное, их рабочая гипотеза была недалека от истины, потому что так же как труд превратил обезьяну в человека, точно так же отсутствие труда в гораздо более короткие сроки превращает человека в обезьяну. Даже хуже, чем в обезьяну.
Я в качестве мысленного эксперимента задавала себе старый как мир вопрос: «Есть ли в этой комнате призраки? » Я напомнила себе, что, будь я рационалисткой, я могла бы с полной уверенностью ответить «нет», если прежде уже успела определить с помощью логических и умозрительных заключений, что призраков не существует. Если ты рационалист, то можно вообще сидеть с закрытыми глазами. Я знаю, что призраков не существует, значит, в комнате нет никаких призраков. Если ты рационалист и твой мир построен на логике, которая утверждает, что вещи, которые умерли, мертвы, и точка, тогда, будь ты даже в комнате, полной орущих вурдалаков, ты все равно придешь к выводу, что никаких призраков тут нет. Будь я эмпириком, я бы стала искать доказательств в своих ощущениях. Увидев, что в комнате нет призраков, я бы заключила, что, раз я их не вижу и не слышу, значит, их нет. Все это я поняла. Но, по-моему, феноменологии неинтересно, существуют ли призраки. По-моему, она задает вопрос: «И кстати, что это вообще за хрень — призраки? » < > Ну, в общем, феноменология утверждает, что да, мол, ты существуешь, и мир существует, но вот отношения между тобой и миром — это уже сложнее. Как мы вообще даем чему-нибудь определение? Где заканчивается одно и начинается другое? Структурализм вроде как утверждал, что объекты — это всего лишь объекты и их можно называть как угодно. Но мне куда интереснее вопросы о том, что становится объектом. И как может объект иметь значение за пределами языка, с помощью которого мы дали ему определение.
Мы живем на этой маленькой планете, странно да? Живем на поверхности, немножко углубились вглубь: проложили метро, какие-то провода, достаем оттуда какие-то недра, живем на них. Но этому миру вообще безразлично, есть мы — нет, этому космосу точно наплевать, причем ему даже не наплевать, это мы его наделили человеческими качествами, ему никак.
Но есть другой мир, этот мир в это окно не видно. Для этого мира есть другие окна. Это мой мир, и у каждого точно есть такой мир, я не сомневаюсь. Для этого существуют другие окна.
Этот мир как раз состоит из тех лиц, про которые я рассказывал. Там лица людей, которых я люблю, кого-то сильно, кого-то не очень, кто-то меня любит не заслуженно сильно, кто-то меня любит не очень.
И в этом мире, конечно, я заметен. Этот мир заметит, есть я в этом мире, или я из этого мира ушел.
Я также понимаю, что этот мир без меня сможет, и я хочу, чтобы он прекрасно без меня смог. Мне же хочется чего, я же не хочу сказать, что этот мир без меня будет хуже, я просто очень сильно хочу, чтобы этот мир со мной был чуть-чуть лучше, больше ничего не хочу.
И этот мир состоит из тех самых людей, про которых я уже сказал, которых я люблю. Но у меня и для них нет тех самых слов; я их люблю, но они-то меня не знают. Никто меня не знает. Никто.
И иногда я себя ругаю, так ругаю: ну перестань ты суетиться, что ты суетишься? перестань! успокойся, присядь, найди эти самые слова, ну найди, хотя бы для самых близких и родных
А любимые лица есть, самые-самые любимые, и люди эти любимые есть, которые тоже меня не знают, они любят меня по своим причинам, я их люблю по своим. А слов для них не нашлось. Кто виноват? Сам же и виноват. Сам виноват, что меня никто не знает, ведь у меня нет этих самых слов. Лица любимые есть, а слов для них нет.
Да, когда я говорю с кем-нибудь, — я не знаю того, с кем я говорю, и не желаю, не могу желать его знать. Нет лирики без диалога. А единственное, что толкает нас в объятия собеседника, — это желание удивиться своим собственным словам, плениться их новизной и неожиданностью. Логика неумолима. Если я знаю того, с кем я говорю, — я знаю наперёд, как отнесётся он к тому, что я скажу, — что бы я ни оказал, а следовательно, мне не удастся изумиться его изумлением, обрадоваться его радостью, полюбить его любовью. Расстояние разлуки стирает черты милого человека. Только тогда у меня возникает желание сказать ему то важное, что я не мог сказать, когда владел его обликом во всей его реальной полноте. Я позволю себе формулировать это наблюдение так: вкус сообщительности обратно пропорционален нашему реальному знанию о собеседнике и прямо пропорционален стремлению заинтересовать его собой. Не об акустике следует заботиться: она придет сама. Скорее о расстоянии. Скучно перешептываться с соседом. Бесконечно нудно буравить собственную душу. Но обменяться сигналами с Марсом — задача, достойная лирики, уважающей собеседника и сознающей свою беспричинную правоту. Эти два превосходных качества поэзии тесно связаны с «огромного размера дистанцией», какая предполагается между нами и неизвестным другом — собеседником.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Качество» — 655 шт.
