Цитаты

Цитаты в теме «хроника»

Я рос как вся дворовая шпана —
Мы пили водку, пели песни ночью, —
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен.
Сидим раз у Сережки Фомина —
Мы у него справляли наши встречи, —
И вот о том, что началась война,
Сказал нам Молотов в своей известной речи.
В военкомате мне сказали: «Старина,
Тебе броню дает родной завод «Компрессор»!»
Я отказался, — а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор.
Кровь лью я за тебя, моя страна,
И все же мое сердце негодует:
Кровь лью я за Сережку Фомина —
А он сидит и в ус себе не дует!
Теперь небось он ходит по кинам —
Там хроника про нас перед сеансом, —
Сюда б сейчас Сережку Фомина —
Чтоб побыл он на фронте на германском!
Но наконец закончилась война —
С плеч сбросили мы словно тонны груза, —
Встречаю я Сережку Фомина —
А он — Герой Советского Союза
ЕЩЕ БОЛИТ НА СЕРДЦЕ РАНА
И все же необычно мне,
Что я гуляю по Берлину.
Казалось — он сгорел в огне,
Был весь в окопах и руинах.
Все это было так давно,
Что перепутались все даты.
Есть черно-белое кино,
Для хроник снятое когда-то.
Летят снаряды — «На Берлин!»
Летят снаряды — «"За Победу!»
Мы нашу память берегли —
Кто знал, что я сюда приеду?
И пусть никто на виноват,
Что обстоятельства сложились.
Нет миллионов тех солдат,
Которые отдали жизни.
Зачем проклятая война
Мешает жить легко, свободно.
И в чем тут есть моя вина, Что я попал в Берлин сегодня?
Как быстро пронеслись года —
Неактуален знак вопроса.
Ты, папа, — не дошел сюда.
Я - долетел, довольно просто.
В ночи величествен Рейхстаг,
Колышет ветер флаг огромный,
И, эхом яростных атак, Звучат вдали раскаты грома.
Еше болит во мне война
Я просыпаюсь слишком рано
И, как Берлинская стена,
Проходит через сердце рана.
неприкаянный май
настойчиво смотрит в глаза
у нас старые счеты. мы держим свое пари.
тот кого я любила, погиб
год тому назад
растворившись в небе,
подобно Экзюпери
бог с надменной улыбкой
развел наши с ним пути
подобрал детонатор, провел к нему провода
самолет забирал его. чтобы не отпустить
и исчез. как судачили хроники
навсегда
кто-то тщетно берег меня
всячески тормошил
и тянул руку помощи, и подставлял плечо
я лгала, безотчетно и нагло, по мере сил
но ждала его. долго, упрямо
и горячо
лето било во мне посуду и витражи
кровоточила осень
зима — умножала боль
а весной я проснулась и вспомнила —
мне не жить
а весной я вконец попрощалась
с самой собой
май замкнулся в кольцо, май вернулся
меня добить
хладнокровно и тихо
вступая в свои права
ничего он не знает. и мне ему
не объяснить
что я вот уже год
как
безнадежно
мертва
.
Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала. Шутки ради он притворился, будто ему нужна комната. Мать и сестра увидели, что у него много денег. Они молотком убили его, ограбили, а труп бросили в реку. Наутро явилась его жена и, ничего не подозревая, открыла, кто был приезжий. Мать повесилась. Сестра бросилась в колодец. Я перечитал эту историю, наверно, тысячу раз. С одной стороны, она была неправдоподобна. С другой — вполне естественна. По-моему, этот человек в какой-то мере заслужил свою участь. Никогда не надо притворяться.