Цитаты в теме «конец», стр. 133
Она говорит, что люди, как правило, считают счастье чем-то вроде мгновенной вспышки, чем-то, что может возникнуть в их жизни вдруг, как хорошая погода, если сильно повезёт. Однако счастье возникает совсем иначе. Это не что иное, как следствие работы над собой. Мы должны бороться за счастье, стремиться к нему, упорствовать и порой даже пускаться в путешествие на другой конец света в его поисках. Принимать постоянное участие в достижении собственного счастья. А приблизившись к состоянию блаженства, прикладывать могучие усилия, чтобы вечно двигаться вверх на волне счастья, удерживаться на плаву. Стоит чуть расслабиться — и состояние внутренней удовлетворённости ускользает от нас.
Всему на свете цена - дерьмо. Всем этим вашим пахарям, всем этим токарям, всем вашим блюмингам, крекингам, ветвистым пшеницам, лазерам и мазерам.
Все это - дерьмо, удобрения. Все это проходит. Либо просто проходит без следа и навсегда, либо проходит потому, что превращается. Все это кажется важным только потому, что большинство считает это важным. А большинство считает это важным потому, что стремится набить брюхо и усладить свою плоть ценой наименьших усилий. Но если подумать, кому какое дело до большинства? Я лично против него ничего не имею, я сам в известном смысле большинство. Но меня большинство не интересует. История большинства имеет начало и конец. Вначале большинство жрет то, что ему дают. А в конце оно всю свою жизнь анимается проблемой выбора, что бы такое выбрать пожрать этакое, еще не жратое!
... Дурака лелеют, дурака заботливо взращивают, дурака удобряют, и не видно этому конца
Дурак стал нормой, еще немного — и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды!..
Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать
А всяких там вредно влияющих хулиганов и скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой, да не разнести!)...
«Хищные вещи века», 1964 год
— А что там дальше, по этому Ацтланскому Календарю?
— Я не в курсе. Нам сообщают на год вперёд. Иногда на три. Чтоб слишком долгих планов не строили. Что дальше, мы не знаем. Мы знаем только, чем кончится всё вообще. Это нам показали.
— Чем?
— Не спрашивай, Рама. Ничего хорошего.
— Скажите, а?
— Я же говорю, не грузись. Как загрузишь, уже не выгрузишь. Никогда.
— Конец света?
— Если б один. Их там несколько разных. Как у твоих телепузиков — ред, грин, а потом ещё и блю. И всё самим делать. Хорошо хоть, не завтра и не послезавтра
Мой ангел-хранительМне сегодня приснился удивительный сон,
Что ко мне прикоснулся ангел белым крылом.
Рядом сел, помолчал, а потом говорит:
-О тебе знаю все: и что сердце болит,
О страданиях, встречах, слезах по ночам.
Знай, в обиду тебя никому я не дам.
Только важно мне знать-ну зачем он тебе,
Ведь он все это время думал лишь о себе
Он тебя пожалел? Ах, прощенье просил
Ты простила ему, что тебе изменил
Как могу я тебя уберечь от беды,
Если ты все твердишь:"Не уйти от судьбы».
Знаю я-ты решила: пусть недолго, но твой
Неужель не устала ты бороться с собой?
Знай, тебя охранять до конца буду я
Я — твой ангел-хранитель. Я-защита твоя
Сон растаял, оставив на душе яркий след-
То ли перышко белое, то ли свой силуэт
Когда ты слишком долго и слишком настойчиво просишь Бога о чем-то, Он дает тебе это. Есть, правда, одно маленькое, но существенное обстоятельство: то, о чем ты просишь, станет твоим только в тот момент, когда ты откажешься от намерения иметь это, когда угаснут твои последние надежды. Ты внутренне простишься, расстанешься, оплачешь и отпоешь свои надежды Все, конец. И то, что ты считал счастьем, будет стоять у твоего порога. И тогда ты узнаешь: то, о чем ты просил Бога, будет твоим вечным проклятием. Бог дает нам не то, что мы у него просим, а то, что Он считает для нас нужным.
Я смысл этой жизни вижу в том,
Чтоб не жалея ни души, ни тела,
Идти вперед, любить и делать дело,
Себя не оставляя на потом.
Движенья постигая красоту,
Окольного пути не выбирая,
Наметив в самый край, пройти по краю,
Переступив заветную черту.
Не ждать конца, в часы уставив взгляд,
Тогда и на краю свободно дышишь.
И пули, что найдет тебя
Ты не услышишь,
А остальные мимо пролетят.
В полночной темноте увидеть свет,
И выйдти к свету, как выходят к цели.
Все виражи минуя на пределе
При этом веря, что предела нет.
Не презирать, не спорить, а простить
Всех тех, кто на тебя рукой махнули.
На каждого из нас у смерти есть по пуле,
Так стоит ли об этом говорить
Не ждать конца, в часы уставив взгляд,
Тогда и на краю свободно дышишь.
И пули, что найдет тебя
Ты не услышишь,
А остальные мимо пролетят.
Дежурный по апрелюАх, какие удивительные ночи!
Только мама моя в грусти и в тревоге:
— Что же ты гуляешь, мой сыночек,
одинокий, одинокий?
Из конца в конец апреля путь держу я.
Стали звёзды и круглее и добрее.
— Мама, мама, это я дежурю,
я — дежурный по апрелю!
— Мой сыночек, вспоминаю всё, что было,
стали грустными глаза твои, сыночек.
Может быть, она тебя забыла,
знать не хочет? Знать не хочет? -
Из конца в конец апреля путь держу я.
Стали звёзды и круглее и добрее.
— Что ты, мама! Просто я дежурю,
я — дежурный по апрелю
Бери шинель, пошли домойА мы с тобой, брат, из пехоты,
А летом лучше, чем зимой.
С войной покончили мы счеты,
Бери шинель, пошли домой.
Война нас гнула и косила,
Пришел конец и ей самой.
Четыре года мать без сына,
Бери шинель, пошли домой.
К золе и пеплу наших улиц
Опять, опять товарищ мой!
Скворцы пропавшие вернулись,
Бери шинель, пошли домой.
А ты с закрытыми очами
Спишь под фанерною звездой.
Вставай, вставай, однополчанин,
Бери шинель, пошли домой.
Что я скажу твоим домашним,
Как встану я перед вдовой,
Неужто клясться днем вчерашним?
Бери шинель, пошли домой.
Мы все войны шальные дети,
И генерал и рядовой.
Опять весна на белом свете,
Бери шинель, пошли домой.
Жан Жак Руссо говорил, что цивилизация началась, когда человечество стало возводить стены. Очень меткое замечание. Так оно и есть: всякая цивилизация есть продукт отгороженной несвободы. Исключение — только автралийские аборигены. У них до семнадцотого века сохранялась цивилизация, которая не признавала оград. Вот уж были по настоящему свободные люди. Шли когда хотели и куда хотели. Что хотели, то и делали. Ходили всю жизнь по кругу. Хождение по кругу — сильная метафора, свидетельсвующая о том, что они живут. А потом явились англичане, все огородили, чтобы разводить скот. Аборигены никак не могли понять, зачем это надо. Так ничего они и не поняли, за что их как антиобщественный и опасный элемент загнали в пустыню. Поэтому тебе надо быть поосторожнее, дорогой Кафка. В конце концов, в этом мире выживают те, кто строит высокие прочные заборы. А если ты будешь это отрицать, тебя в такую же дыру загонят
В глухую полночь вокруг запястий
Опять сожмутся родные руки
Родной, ты знаешь, что значит счастье?
А это значит — конец разлуке,
Ночным мечтаниям, слезам украдкой,
Забытым книгам на полуслове,
Ответам лживым про «все в порядке»,
«Дела отлично» и «я спокоен»,
А это значит промчалась вьюга,
Хрустальным пеплом посыпав город —
Где мы с тобою, забыв друг друга
В больное сердце впускали холод.
А это просто проснулось лето,
Весне к любви подсказать дорогу
Теперь настала пора ответов
На все вопросы. Их было много
Настало время «Прости» и «Здравствуй »
Все остальное — доскажем взглядом
Родной, ты знаешь, что значит — счастье?
А это значит — мы просто рядом.
Все отпоется, милая, отболится,
Ты ведь — железная, ты не сойдешь с ума.
Помнишь, хотела дойти до конца страницы?
Что ж, пару строчек — и ты завершишь роман.
Все отболится, девочка, время лечит.
Чет или нечет — бросишь монетку-взгляд.
Милая, знаю — хотела бы с ним — навечно.
Только забыла — а он-то такому рад?
Что у меня к тебе? Да всего хватало:
Ревность гостила [практически пмж],
Только недавно, знаешь, проснулась жалость.
А ни обиды, ни злости — и нет уже.
Все отпоется, девочка, это память,
Просто осколки разбитой одной мечты.
Скоро осколков этих потухнет пламя.
И у него останешься.
только ты.
Мне не забыть тебя, хороший, до конца.
Как ни старайся — это все пустое:
Листок делить на два прямых столбца,
Считать, что в будущем, а что уже былое,
И что дороже было, что пустяк,
Где были мной допущены ошибки,
Где лишний взгляд, где лишняя улыбка,
Кто первым сделал этот сложный шаг
Пустое, друг. Давай-ка мы замнем для ясности.
Я много начудила. И вроде бы —
Давно себе простила Все,
Кроме невозможности вдвоем встречать рассвет
И думать о дорогах, летать по свету
И сжигать мосты,
К друг другу привыкая понемногу
И то, что в моем будущем — не ты.
< > придавая непомерно огромное значение добрым поступкам, мы в конце концов возносим косвенную, но неумеренную хвалу самому злу. Ибо в таком случае легко предположить, что добрые поступки имеют цену лишь потому, что они явление редкое, а злоба и равнодушие куда более распространенные двигатели людских поступков. < > Зло, существующее в мире, почти всегда результат невежества, и любая добрая воля может причинить столько же ущерба, что и злая, если только эта добрая воля недостаточно просвещена. Люди — они скорее хорошие, чем плохие, и, в сущности, не в этом дело. Но они в той или иной степени пребывают в неведении, и это-то зовется добродетелью или пороком, причем самым страшным пороком является неведение, считающее, что ему все ведомо, и разрешающее себе посему убивать. Душа убийцы слепа, и не существует ни подлинной доброты, ни самой прекрасной любви без абсолютной ясности видения.
Он сжал ее запястье. Так было решено пожениться. Конец истории, по словам Грана, был весьма прост. Такой же, как у всех: женятся, еще любят немножко друг друга, работают. Работают столько, что забывают о любви. Жанна тоже вынуждена была поступить на службу, поскольку начальник не сдержал своих обещаний. < > Гран от неизбывной усталости как-то сник, все реже и реже говорил с женой и не сумел поддержать ее в убеждении, что она любима. Муж, поглощенный работой, бедность, медленно закрывавшиеся пути в будущее, тяжелое молчание, нависавшее вечерами над обеденным столом, – нет в таком мире места для страсти. Очевидно, Жанна страдала. Однако она не уходила. Шли годы. Потом она уехала. Не одна, разумеется. «Я очень тебя любила, но я слишком устала Я не так уж счастлива, что уезжаю, но ведь для того, чтобы заново начать жизнь, не обязательно быть счастливой». Вот примерно, что она написала.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Конец» — 3 174 шт.
