Цитаты в теме «край», стр. 31
— себя так научил, что у меня в эти моменты отключается голова. Я робот. Я уже за квартал по запаху знал, что там ***ец. И правда — ничего не осталось от кафе, одна стенка. Тут я у себя в голове рычажок: тик-так. Я — робот, я — робот. Ну потом мы три часа понятно что. А мы вообще разбиваемся на группы из трех человек, два собирают, один застегивает пакеты, вот я молнией — вжжжик, и типа это не люди были, а просто такие разные предметы мы в мешки собираем. Четыре группы нас было, за три часа закончили. Цви мне говорит: ну давай последний раз обойдем, джаст ин кейс. Ну мне что — я робот. Обходим, по уголочкам смотрим, обломки, где можно, так чуть-чуть ворошим. Вроде все подобрали. И тут я как бы краем глаза замечаю какое-то движение. Я такой — «это что?» Смотрю, а там у стенки, которая не рухнула, такой шкаф стоит, целехонький, и в нем пирожные крутятся. И вот тут меня вырвало.
Душе порою трудно так излиться
И выплеснуть все то, что накопилось в ней.
И бесполезно в этот миг молиться,
Чтобы вернуть мгновенья светлых дней.
.
И как в часах песочных тонкою струею,
Тоска и боль струятся с края в край.
Душа как скрипка с порванной струною,
Надтреснут голос, как ты ни играй...
.
И тихо возвращаясь в день ушедший,
Глаза слезами наполнялись вновь,
Стучало сердце в ритме сумасшедшем,
Пытаясь вспомнить прежнюю любовь.
.
И мечется душа, как будто в клетке птица,
И, силясь полететь, взметает крылья ввысь.
Так близко воля, но разве к ней пробиться?
Лишь тихо кто-то скажет: "Помолись..."
.
Да, Бог все видит, но и он бессилен
Помочь душе, что стонет так во мне.
Такая боль всевышним не по силам,
А Сатана сожжет боль на огне...
.
Ни Бес, ни Бог ничем мне не помогут,
В конце концов душа найдет себе исход.
Ведь это с ней бывает лишь порою.
С исходом проще... В чем искать исток?
Звезда моя, ты не сияй в печали,
Не обнажай души моей при всех,
К чему всем знать, что нас с тобой венчали
И райский ад и непорочный грех.
Зачем теперь ты светишь бесполезно
На боль мою, сломавшую мне грудь?
Мы встретимся с тобой у края бездны,
Я прилечу к тебе когда-нибудь...
Ты знаешь всё-то много или мало,
Была со мной ты в каждый миг земной,
Ты в счастье мне так ласково сияла
И плакала в тоске ночей со мной.
Мы прятали за светом дня пороки
И падали бессильно в ночь страстей.
Звезда моя, мы слишком одиноки
В потоке лет и беспросветных дней.
Штыками лжи изранена в сражении,
Душой скитаясь в глубине веков,
Я не смогла признаться в поражении,
И исповедь не снимет всех оков.
И вот теперь твой свет, как откровение,
Из чистоты не плачущих небес
Зовёт меня к спасению забвением...
Звезда моя, ты Ангел или Бес?..
Жить в краю этом хмуром,
В Евразии сумрачной трудно.
Всё же есть здесь и радости.
И у меня их немало.
Например, здесь рябина
Пылала по осени чудно.
Например, я тебя, мой родной,
Поутру обнимала.
Сыновей напоила я чаем
Со сдобным печеньем.
А когда уходили,
Махала им вслед из окошка.
Нынче день отличался
Каким-то особым свечением.
Разве есть на земле
Неприметная мелкая сошка?
Что ни особь, то чудо и дар,
И судьба, и явление.
Разве может такое простой
Домовиной кончаться?
После жизни земной обязательно
Ждёт нас продление,
Да и здесь на земле
Неземное способно случаться.
В золоте косы, от света в оконце,
Ты мне приснилась, согретая солнцем
Словно мираж, в нежной призрачной дымке,
Счастья мгновенье, ожило на снимке
Хрупкая, нежная, сильная тоже,
Нет в целом мире, ни капли похожей
Хочется каждой реснички коснуться,
Рядом с тобой я боюсь лишь проснуться
Звонишь в обед, -"что ты будешь на ужин?»
Как же приятно, что я тебе нужен,
И отвечаю, грустя от разлуки,
-"Всё, что готовят любимые руки»
Утром прохладным, завтрак согрею,
И поцелуем, сон твой развею
Кофе в постель, чтобы легче проснулась,
Просто хочу, чтобы ты улыбнулась
— «Милая, холодно, слабо одета,"
Ты отвечаешь — «я счастьем согрета!»
Нежно целуешь, бежишь на работу
Как же тебя отпускать неохота
Может быть, где-то, встречая рассветы,
Глядя в глаза, позабудем ответы
Счастье осушим, от края до донца,
Счастьем согреты, согретые солнцем.
Я люблю тебя, малыш
Целый день мы развлекались,
Покормили голубей
На лошадке покатались,
Чтобы было веселей.
Нос в мороженом, и ушки,
Счастье льётся через край!-
Мама — лучшая подружка,
В паровозик поиграй!
- Где с конфетами орешки?
Шоколадку не доел
-Тише, мамин сладкоежка,
Чтоб животик не болел
С попугаем наигрались,
Научили птицу петь
Наконец-то покупались,
Можно мультики смотреть.
Ангелочек мой зевает,
- Мамочка, а ты не спишь?
И целуя, отвечаю, - Я люблю тебя, малыш.
И все пройдет. Закатятся во тьму
Восторженности, радости, печали,
Оборванные струны чьих-то мук,
Которые любовью отзвучали
Их сумерками спрячет тишина
Под золотом давно опавших листьев.
И та, что не пытаясь вспоминать,
Отложит фотографии и письма,
Укроется за шепотом в ночи,
Чтоб новою любовью исцелиться
Но что-то так похоже прозвучит.
И спрячется тоской в густых ресницах.
И омутом заплещется бокал,
Когда она его вином наполнит.
А тот, кто отпуская, не искал,
Наверно, не узнает и не вспомнит,
Как птицей одинокой среди стай,
К которым она так и не прибилась,
Все продолжает крыльями листать
Слова о нем, которого любила.
И на краю оплаканных молитв,
Среди других признаний и причастий,
Ни с кем, ни с кем никак не от болит
Ее несостоявшееся счастье.
Забирай, все что дороже оставляю.
Не мне всю жизнь бродить по краю,
Да вот сподобился опять.
У береги в потоках лет — я заклинаю,
Что дальше — я совсем не знаю.
Авось увидимся опять.
Когда последним вздохом
В землю я уткнусь, тогда ругай.
А если жарким ветром
В небе обернусь, не убегай.
Сон руками не потрогать,
В рай ногами не до топать ни за что.
Было легко в течение мутном словоблудия,
Любовь нас берегла под грудью,
До срока не пуская в свет.
Не было сил, не знали смысла в ожидании,
Слепые в радости желанья
Искали призрачный ответ.
Не растеряй бессмертных звуков чудо,
Не сори мечтой, но и не жди меня.
Не жди когда калекой безответным буду
Просто позабудь меня.
Жизнь доверчива, но строга.
Нам метаться у порога в суету.
Жизнь доверчива, но строга.
Нам метаться у порога в суету.
Всё, что прошу
Всё, что я знала, не стоит сейчас ни гроша
Всё, что я знаю: так больно, что кажется — слепну
Всё, что прошу — дай уйти, не держи, не мешай
Дай мне внести в безрассудность посильную лепту
Всё, что ты знал обо мне, постарайся забыть
Всё, что ты знаешь сейчас — постарайся запомнить
Всё, что прошу — дай мне силы влюбляться в любых:
Жадных, свободных, недобрых, чужих, вероломных
Всё, что мы знали с тобой о любви, ни к чему
Всё, что не знали, уже никогда не узнаем
Всё, что прошу — отпусти
Отпущение приму глупеньким сердцем
С над колотым стёршимся краем.
В между рамье — застрявшая с вечера чёрствая ночь
Дотянуть до утра, дотащить, донести, доволочь
По зыбучим пескам, по болоту, по рваному рву
Эту кожу, в которой живу
Огрубевшая, хрупкая, слишком непрочная для
Сохранения жизни, опущенной ниже нуля
Уязвимая, стёртая в ветошь по жёсткому шву
Эта кожа, в которой живу
Не змеиная шкура, не панцирь, не чёрный хитин
Эй не скажешь — тянись же, паскуда, не скажешь — расти
Не подсадишь по-новой, как сбитую снегом траву
Эту кожу, в которой живу
До последнего дюйма внатяг, в корке трещин, в узлах
На излом — догола, по горелому краю — дотла
Дотяну до утра, дотащу, донесу
И сорву эту кожу, в которой жив.
Часов однообразный бой,
Томительная ночи повесть!
Язык для всех равно чужой
И внятный каждому, как совесть!
Кто без тоски внимал из нас,
Среди всемирного молчанья,
Глухие времени стенания,
Пророчески-прощальный глас!
Нам мнится: мир осиротелый
Неотразимый Рок настиг —
И мы, в борьбе, природой целой
Покинуты на нас самих;
И наша жизнь стоит пред нами,
Как призрак на краю земли,
И с нашим веком и друзьями
Бледнеет в сумрачной дали;
И новое, младое племя
Меж тем на солнце расцвело,
А нас, друзья, и наше время
Давно забвением занесло!
Лишь изредка, обряд печальный
Свершая в полуночный час,
Металла голос погребальный
Порой оплакивает нас!
Жизнь чудаков нарисована кисточкой тонкой —
Каждый найдёт что-то близкое в сложном узоре.
В этой картинке я стану пушистым котёнком
И на мурлычу тебе сотни тысяч историй.
Буду вертеться с утра у тебя под ногами:
Ты не рассердишься, знаю, ты добрый и чуткий.
Ночью — играть в догонялки с волшебными снами,
И засыпать, до рассвета считая минутки.
Если же рыбку случится поймать золотую —
Я отпущу, и желаний в награду не надо.
Незачем мне волшебство её тратить впустую,
Всё, что хочу — пусть котёнком, но быть с тобой рядом.
Я за тобой бы бежала до края квартиры,
Ты рассмеёшься: — Котёнок не слишком отважный
Но за улыбку твою мне не жалко полмира,
Хоть у меня есть лишь мячик и бантик бумажный.
Кроссовки и каблуки.
Февраль на краю. Теперь говорят стихи. Коты распеваются. Нервы на грани сбоя.
Ты знаешь, я обожаю, когда нас двое. Когда в коридоре кроссовки и каблуки
на лаковых туфлях вплотную друг к другу так, как будто бы мы стоим беспредельно рядом,
как ровные, строгие в чётком ряду солдаты, и даже сердца отбивают синхронный такт.
Я очень люблю не слышать, что я несу, как пальцы дрожат, поднеся к сигарете спички.
Я очень люблю замечать за собой привычку вплетаться в твой голос, как ленту плетут в косу.
Я очень люблю не смотреть на часы, когда сегодня суббота и можно не торопиться
Глотать «до свиданья» как острые злые спицы, как острые злые спицы тоску глотать.
Февраль на краю. Ведома к тебе весной — так пьяных ведут подмышки к ближайшей лавке.
Ты знаешь, вот если б к любви выдавали справки, я точно была бы самой из всех больной.
Что вспомню я?
Все движется к темному устью.
Когда я очнусь на краю,
Наверное, с резкою грустью
Я родину вспомню свою.
Что вспомню я? Черные бани
По склонам крутых берегов,
Как пели обозные сани
В безмолвии лунных снегов.
Как тихо суслоны пшеницы
В полях покидала заря,
И грустные, грустные птицы
Кричали в конце сентября.
И нехотя так на суслоны
Садились, клевали зерно,-
Что зерна? Усталым и сонным,
Им было уже все равно.
Я помню, как с дальнего моря
Матроса примчал грузовик,
Как в бане повесился с горя
Какой-то пропащий мужик.
Как звонко, терзая гармошку,
Гуляли под топот и свист,
Какую чудесную брошку
На кепке носил гармонист...
А сколько там было щемящих
Всех радостей, болей, чудес,
Лишь помнят зеленые чащи
Да темный еловый лес!
Что мне покажет памяти провал –
Сейчас, на расстоянии в полгода?
Как я всегда купить просила воду
(Её потом никто не открывал),
Как, завернувшись в пыльную портьеру,
Открыв окно, курила – в снег и стынь,
А за окном ничком лежал пустырь –
Весь из себя инкогнито и терра.
Стакан стоял опасно на краю,
И телевизор прикреплялся к стенке.
И высоко висело полотенце,
А ты не знал, что я не достаю.
И падал снег, и становился гуще.
Я выдыхала дым над пустырём.
И жили мы, как будто не умрём.
И, кроме шуток, были всемогущи.
В густом вечернем транспортном потоке он движется домой в своей машине в Москве, в Самаре, во Владивостоке – не важно где, не станет трасса шире, ведущая домой. Она всё уже, и хочется свернуть на повороте, хотя нельзя, конечно: стынет ужин. А если нет, на стол скорей накройте. Иначе он свернёт, мужчина этот, поскольку всё ему осточертело и хочется не осени, а лета, и хочется ко мне душой и телом.
А я живу за правым поворотом, и даже руль всё время вправо тянет. Мужчина возвращается с работы. Он Робинзон. Один. Островитянин. Кричат клаксоны злыми голосами. Он вспоминает всю меня – по кадру. Он заблудился в чаще. Он Сусанин. Он не на ту заехал эстакаду – не в те края – в Шанхай, Париж, Панаму? Он пятницу глотает, как отраву. Он едет мимо знака «только прямо» и думает, как он свернёт направо.
ПОНИ БЕГАЕТ ПО КРУГУ
У пони длинная челка
Из нежного шелка,
Он возит тележку в такие края,
Где мама каталась, и папа катался,
Когда они были такими, как я,
Такими, как я, Такими, как я
Туда, где водятся слоны и бегемоты,
Орангутанги и другие чудеса,
Летают раз в неделю самолеты,
Потом плывут неделю пароходы,
Потом идут неделю вездеходы,
А пони довезет за полчаса,
А пони довезет за полчаса.
У пони длинная челка
Из нежного шелка,
Он возит тележку в такие края,
Где мама каталась, и папа катался,
Когда они были такими, как я,
Такими, как я, такими, как я
Я днем бы и ночью на пони катался,
Я дедушкой стал бы, а с ним не расстался,
А с ним не расстался.
Всегда прекрасен самолет под облаками,
И корабли прекрасны все до одного,
Но трудно самолет обнять руками,
И трудно пароход обнять руками,
А пони так легко обнять руками,
И так чудесно нам обнять его.
И так чудесно нам обнять его!
Мне бы утром проснуться и многих не помнить...
Тех,кого я когда-то считала людьми...
Даже боль нанесённую ими не вспомнить...
И прожитые рядом с ними годы и дни...
Мне бы утром проснуться и суметь помолиться,
Отмолить все обиды нанесённые мной...
И хотя бы попробовать с грехами проститься,
Попросить бы прощения,да простить всех самой...
Мне бы утром проснуться,да по чистому снегу
В этот храм,где на солнце блестят купола...
Сколько нужно познать зла порой человеку,
Чтоб в итоге понять,как же жизнь мала...
Сколько нужно пройти испытаний любовью
И коварной измены хлебнуть через край...
Закалиться обидой,предательством,болью..,
Чтоб взмолиться в итоге:-Пощади меня жизнь,не ломай...
Мне бы утром проснуться,к алтарю,на колени...
Помоги мне,Всевышний, так больно в груди!
Сбереги нас от тех,кому искренне верим...
Сохрани,от придуманных нами богов, сбереги...
Мне бы утром проснуться................
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Край» — 786 шт.
