Цитаты в теме «кровь», стр. 23
Я долго убивал твою любовь.
Оставим рифмы фирменным эстетам.
Не «кровь», ни «вновь» и даже не «свекровь»,
Ни ядом, ни кинжалом, ни кастетом.
Нет, я повел себя как дилетант,
Хотя и знал, что смысла нет ни малости
Вязать петлю как карнавальный бант,
Что лучше сразу придушить из жалости.
Какой резон ребенка закалять,
Когда он изначально болен смертью?
Гуманней было сразу расстрелять,
Но я тянул, я вдохновенно медлил
и как-то по частям спускал курок
В позорном малодушии надеясь,
Что скучный господин по кличке Рок
Еще подбросит свежую идею.
Но старый скряга под шумок заснул;
Любовь меж тем росла, как человечек
Опустошая верности казну,
И казнь сложилась из сплошных осечек.
Звенел курок и уходила цель,
И было неудобно догадаться,
Что я веду с самим собой дуэль,
Что мой противник не желает драться.
Я волновался Выстрел жил лет пять
Закрыв глаза и шевеля губами
Чему смеешься -Рифмы нет опять
И очередь большая за гробами.
Нет, я не "против", но не "за".
Мне, право, не нужны поклонники.
Серебряная стрекоза
Лежит на пыльном подоконнике.
Влетела в небольшую щель,
Разведчиком с двумя моторами.
Отскакивала от вещей
И упокоилась за шторами.
Я пробовала изловить,
Не повредив прозрачных лопастей,
Но только локоть до крови
О дверь разбила по неловкости.
Недвижно стрекоза лежит -
Так больно за такого малого.
Бери серебряную жизнь -
Булавкой на пиджак накалывай.
Любовь, что комната, мой друг.
С окном, и с дверью, и с подушками.
Влюбленные умрут к утру,
Отыщут щёлки равнодушные.
Я видела твои глаза,
Но самолюбия не тешила.
Ты - может быть и стрекоза,
Но только мимо пролетевшая.
Мое тело из плоти, плоть живет, плоть копошится, она тихо вращает соки, кремы, эта плоть вращает, вращает мягкую сладкую влагу моей плоти, кровь моей руки, сладкая боль в моей раненой плоти, которую вращают, она идет, я иду, я спасаюсь бегством, я негодяй с израненной плотью, израненный существованием об эти стены. Мне холодно, шаг, мне холодно, другой, сворачиваю налево, он свернул налево, он мыслит, что свернул налево. Сошел с ума? Может, я сошел с ума? Он говорит, что боится сойти с ума, существование, пылинка в существовании, он останавливается, тело останавливается, он мыслит, что останавливается, откуда он явился? Что он делает? Он снова идет, ему страшно, очень страшно, негодяй, желание как мгла, желание, отвращение, он говорит, что ему противно существовать, ему противно? Он устал оттого, что противно существовать. Он бежит. На что он надеется? Он бежит – убежать, броситься в воду? Он бежит, бежит, сердце бьется, бьющееся сердце – это праздник.
Нахожусь ли в дальних краях,
Ненавижу или люблю-
От большого, от главного я-
Четвертуите-не отступлю
Расстреляйте-не изменю флагу
Цвета крови моей
Эту веру я свято храню
Десять тысяч нелёгких дней.
С первым вздохом, с первым глотком
Материнского молока
Эта вера со мной.
И пока я с дорожным ветром знаком,
И пока, не сгибаясь, хожу
По не ставшей пухом земле,
И пока я помню о зле,
И пока я с друзьями дружу,
И пока не сгорел в огне,
Эта вера будет жива,
Чтоб её уничиожить во мне,
Надо сердце убить сперва.
Таёжные цветыНе привез я
таежных цветов —
извини.
Ты не верь,
если скажут, что плохи
они.
Если кто-то соврет,
что об этом читал
Просто,
эти цветы
луговым
не чета!
В буреломах,
на кручах
пылают
жарки,
как закат,
как облитые кровью желтки.
Им не стать украшеньем
городского стола.
Не для них
отшлифованный блеск хрусталя.
Не для них!
И они не поймут никогда,
что вода из-под крана —
это тоже вода
Ты попробуй сорви их!
Попробуй
сорви!
Ты их держишь,
и кажется,
руки
в крови!
Но не бойся,
цветы к пиджаку приколи
Только что это?
Видишь?
Лишившись земли,
той,
таежной,
неласковой,
гордой земли,
на которой они
на рассвете взошли,
на которой роса
и медвежьи следы,-
начинают
стремительно вянуть
цветы!
Сразу
гаснут они!
Тотчас
гибнут они!
Не привез я
таежных цветов.
Извини.
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль..
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль..
(А.Блок).
И вечный бой.
Покой нам только снится.
И пусть ничто
Не потревожит сны.
Седая ночь,
И дремлющие птицы
Качаются от синей тишины.
И вечный бой.
Атаки на рассвете.
И пули, разучившиеся петь,
Кричали нам,
Что есть еще Бессмертие
А мы хотели просто уцелеть.
Простите нас.
Мы до конца кипели,
И мир воспринимали, как бруствер.
Сердца рвались,
Метались и храпели, как лошади,
Попав под артобстрел.
Скажите там
Чтоб больше не будили.
Пускай ничто
Не потревожит сны.
Что из того,
Что мы не победили,
Что из того,
Что не вернулись мы?
киносказка режиссёра Константина Бромберга 1. Главное, чтобы костюмчик сидел!
2. Вот она, жизнь холостяцкая. Некому даже к черту послать.
3. Ну что ж, меня ругают — значит я существую.
4. Каждый заблуждается в меру своих возможностей!
5. — Он проходимец, и ноги у него кривые!
— Правда? Я не заметила
— Ну может не ноги, может не кривые, но он не достоин вас!
— Это другое дело.
6. — Я его в прах превращу, в землю, в слякоть, в грязь, в это самое
— Всплывет.
7. Кровью скреплять не будем — чернила надежнее.
8. И потом, что здесь такого? Он человек видный, свободный. Она тоже хорошо одевается.
9. Видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий!
10. Форме в наше время придаётся большое содержание!
11. Что чокнутый, что влюбленный это для медицины одно и тоже.
по сценарию братьев Стругацких
Есть у людей такое чувство,
Оно на свете правит бал.
Наречено оно любовью,
И счастлив, кто его познал.
Мы грешны все на свете этом.
Господь, за это нас прости.
Неразделённою любовью
Мы платим за свои грехи.
Любовь нам не даёт покоя.
Увы, таков закон земли.
На протяжении всей жизни
Решаем формулу любви.
Любовь приносит огорчения,
И где она, там льётся кровь.
А та, что куплена за деньги,
Так это вовсе не любовь.
И врач помочь тебе не в силах,
И не спасут тебя слова.
Одна любовь тебе поможет,
Когда душа твоя больна.
Пока надеемся, мы верим,
А если верим, значит ждём,
А если ждём мы, значит любим,
Пока мы любим, мы живём.
Мы строили любовь на недомолвках —
Стратегия и тактика глупцов.
Ты был свирепым, кровожадным волком,
А я, по ощущениям, овцой.
Сюжетов сказок взрослый суррогат:
Стандартных окончаний перспективы.
Овца растила маленьких ягнят,
А волк метался в поисках наживы
У страха вечно велики глаза:
И волки церемониться не станут —
Того гляди, откажут тормоза —
И овцы превращаются в подранок.
В попытке устоять и продержаться,
Снимая шкуры и меняя лица,
Овца способна ночью превращаться
В бездушную и дикую волчицу.
Клыки и лапы, сорваны засовы.
Жестоких битв звериных круговерти.
Волчица ощущает запах крови,
Который для овцы — подобен смерти.
Так много взрослых сказок без цензуры.
От боли остается только блеять
Все волки — кровожадны по натуре:
Овечьи шкуры просто не заклеить
Под волчьей ночью, свойственной натуре,
И рык, и вой разносится по ветру.
Я выбираю смерть в овечьей шкуре.
Ведь чувства волка — просто поиск жертвы.
По какой-то причине человек ищет чуда, и, чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет, нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные, идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.
Мне снилась осень в полусвете стекол,
Друзья и ты в их шутовской гурьбе,
И, как с небес добывший крови сокол,
Спускалось сердце на руку к тебе.
Но время шло, и старилось, и глохло,
И, поволокой рамы серебря,
Заря из сада обдавала стекла
Кровавыми слезами сентября.
Но время шло и старилось. И рыхлый,
Как лед, трещал и таял кресел шелк.
Вдруг, громкая, запнулась ты и стихла,
И сон, как отзвук колокола, смолк.
Я пробудился. Был, как осень, темен
Рассвет, и ветер, удаляясь, нес,
Как за возом бегущий дождь соломин,
Гряду бегущих по небу берез.1928
К нам на небо из земной юдоли
Жаркий дух вздымается всегда —
Спесь и сытость, голод и нужда,
Реки крови, океаны боли,
Судороги, страсти, похоть, битвы,
Лихоимцы, палачи, молитвы.
Жадностью гонимый и тоской,
Душной гнилью сброд разит людской,
Дышит вожделением, злобой, страхом,
Жрет себя и сам блюет потом,
Пестует искусства и с размахом
Украшает свой горящий дом.
Мир безумный мечется, томится,
Жаждет войн, распутничает, врет,
Заново для каждого родится,
Заново для каждого умрет.
Ну, а мы в эфире обитаем,
Мы во льду астральной вышины
Юности и старости не знаем,
Возраста и пола лишены.
Мы на ваши страхи, дрязги, толки,
На земное ваше копошение
Как на звезд глядим коловращение,
Дни у нас неизмеримо долги.
Только тихо головой качая
Да светил дороги озирая,
Стужею космической зимы
В поднебесье дышим бесконечно.
Холодом сплошным объяты мы,
Холоден и звонок смех наш вечный.
Людей типа Гарри на свете довольно много, к этому типу принадлежат, в частности, многие художники. Все эти люди заключают в себе две души, два существа, божественное начало и дьявольское, материнская и отцовская кровь, способность к счастью и способность к страданию смешались и перемешались в них так же враждебно и беспорядочно, как человек и волк в Гарри. И эти люди, чья жизнь весьма беспокойна, ощущают порой, в свои редкие мгновения счастья, такую силу, такую невыразимую красоту, пена мгновенного счастья вздымается порой настолько высоко и ослепительно над морем страданья, что лучи от этой короткой вспышки счастья доходят и до других и их околдовывают.
Послушай: шаги мои странно и гулко и остро звучат в глубине переулка, от стен отражаясь болезненным эхом, серебряным смехом. качаясь на пьяных своих каблучках, куда я такая? — не знаю, не знаю, мой голод, мой страх. как ангел барочный, наивной любовью моей позолочен, убийственный мой. однажды тебе станет жаль этой ночи, всех этих ночей не со мной. послушай: шаги мои дальше и тише и глуше, сырой акварелью, размытою тушью становится мой силуэт. я таю, и воздух меня растворяет, и вот меня нет. есть город, деревья, дома и витрины, и странные надписи на осетрином, фигурная скобка моста. и до отупенья, кругами, часами, вот женщина с темными волосами, догнал, обернулась, простите. не та. не знаешь, теряешь, по капле теряешь, по капле, как кровь. не чувствуешь, я из тебя вытекаю, не видишь, не спросишь, куда я такая, и сколько шагов моих гулких и острых до точки, где мир превращается в остров, не обитаемый мной — огромный, прекрасный, волшебный, холодный, ненужный, пустой.
Подлинно ль женщинам впрок, что они не участвуют в битвах
И со щитом не идут в грубом солдатском строю,
Если себя без войны они собственным ранят оружьем,
Слепо берутся за меч, с жизнью враждуя своей?
Та, что пример подала выбрасывать нежный зародыш, -
Лучше погибла б она в битве с самою собой!
Если бы в древности так матерям поступать полюбилось,
Сгинул бы с этаким злом весь человеческий род!
< >
Можно ль незрелую гроздь срывать с лозы виноградной?
Можно ль жестокой рукой плод недоспелый снимать?
Свалятся сами, созрев. Рожденному дай развиваться.
Стоит чуть-чуть потерпеть, если наградою — жизнь.
Что же утробу язвить каким-то особым оружьем?
Как нерожденных детей ядом смертельным травить?
Все колхидянку винят, обагренную кровью младенцев;
Каждому Итиса жаль: мать погубила его.
Матери-звери они. Но у каждой был горестный повод:
Обе мстили мужьям, кровь проливая детей.
Любовь, Здоровье и Богатство
Не знаю, правда ль так случилось —
В пургу такое приключилось:
Три путника просили кров —
Богатство, Здравие, Любовь.
Хозяин, поняв, что не сон,
Сказал: «Одно лишь в доме место»,
Но вот кого пустить погреться,
У домочадцев спросит он.
Больна и немощна старушка
Прошамкала ему на ушко,
Чтоб Здравие скорей впустил —
Ей без него весь свет не мил!
А дочь млада (горяча кровь):
«Скорей впустите мне любовь!»
Но тут напомнил всем хозяин:
«Ведь о Богатстве мы мечтаем!»
Не стали долго ждать и слушать
Замёрзшие от стужи души
Пока за дверью разбирались,
К другому крову и подались.
Недолго им плутать пришлось
И место быстренько нашлось.
Для всех троих оно, то место,
Где им уютно и не тесно
И потесниться не придётся.
Для путников таких найдётся
Приют желанный, каждый знает —
Одно другому не мешает!
Быть месту, что ни говори,
Богатству, Здравию, Любви!
Не оглядываюсь в прошлое
и не мучаю мечты.
Знаю я, что ты хорошая
и единственная ты.
Но не правило, не истина,
не разгадка и расчет,
а строка, что не написана,
что, как ток, в крови течет.
И поведанная вроде нам
до былиночки любой,
все же ты безмерна,
родина,-
как искусство и любовь.
Ни былыми рукопашными,-
память сердца теребя,-
ни засеянными пашнями
не ответишь на тебя.
Ни заздравными под горькую
в годовщины красных дат,
ни наивною подгонкою
под какой-нибудь стандарт.
Ты — к открытию открытие,
первозданная моя.
Ежедневное отплытие
в незнакомые моря.
Не готовое решение,
не остывшее литье,
а свержение,
свершение,
завершение мое.
Я тобой уже не задыхаюсь...
Мне лишь хмель от губ твоих остался
Белый дым черёмухи шальной
Я тобой уже от задыхался
Душной ночью, пьяною зарёй
Всё прошло, но ничего не вышло,
Мы легко сбежали из «тюрьмы»
Может, ты переиграла слишком,
Может, вместе заигрались мы
Мы случайно встретимся с тобою,
Ты — с холёным спутником своим,
Притворишься ветрено-чужою
И полезешь целоваться с ним
Я тобой уже не задыхаюсь,
Да и ты не сохнешь от тоски,
Говорят, что ты теперь другая —
Глубже вырез, выше каблуки.
Что ночами ищешь вдохновения,
Как перчатки спутники твои
И на задних кожаных сиденьях
Натираешь локти до крови.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Кровь» — 1 484 шт.
