Цитаты в теме «лучшее», стр. 85

Будь открыт людям, космосу, Богу — называйте, как хотите. Поверь – все в твоей жизни складывается наилучшим образом для тебя. Даже когда, казалось бы, хуже некуда, есть куда... Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Таковы все вы, люди! Лжете, претендуете на добродетели, которых у вас и в помине нет, и не желаете признавать их за высшими животными, которые их действительно их имеют. Зверь никогда не будет жестоким. Это прерогатива тех, кто наделен нравственным чувством. При помощи этого чувства он (человек) отличает хорошее от дурного, а затем решает как ему поступить. Каков же его выбор? В девяти случаях из десяти он поступает дурно. На свете нет места злу; и его не было бы совсем, если бы не вы со своим Нравственным чувством.
Беда в том что человек нелогичен, он не понимает, что Нравственное чувство позорит его и низводит до уровня самого низшего из одушевленных существ.

Кто-то сказал, что самая грустная вещь, с которой сталкивается человек, — это то, что должно было быть. Но что, если человек сталкивается с тем, что было? Или чего может никогда не случиться, или чего больше никогда не будет. Выбрать верную дорогу никогда не бывает легко. Это решение мы принимаем только по велению своего сердца. Но иногда мы находим свой путь, чтобы сделать что-то лучшее. Иногда мы боремся с сожалениями и угрызениями совести за наши ошибки нашу злобу, и ревность и стыд, который мы чувствуем, когда не являемся теми людьми, которыми должны быть. И тогда мы находим наш путь к чему-то лучшему или что-то лучшее находит свой путь к нам.

Заходит в магазин на Таганке мужчина и спрашивает:
— Мне бы перчатки
— Вам какие? Кожаные, замшевые, шерстяные?
— Мне кожаные.
— А вам светлые или темные?
— Черные.
— Под пальто или под плащ?
— Под плащ.
— Хорошо Принесите, пожалуйста, нам ваш плащ, и мы подберем перчатки нужного цвета и фасона.
Рядом стоит Раневская и все это слушает. Потом наклоняется к мужчине и театральным шепотом, так что слышит весь торговый зал, говорит:
— Не верьте, молодой человек! Я им уже и унитаз приволокла, и жопу показывала, а туалетной бумаги все равно нет!

Под личиной любви вы прячете ненависть, вы сделали стойку возле женщины или мужчины, вы превратили их в свою добычу и, стоя как собака над костью, ненавидите всех, кто косится на ваше пиршество. Эгоизм насыщения вы зовете любовью. Как только вам дарят любовь, вы так же, как в ваших фальшивых дружбах, обращаете свободного и любящего в слугу и раба, присвоив себе право обижаться. И чтобы заставить его лучше служить себе, казните ежечасным зрелищем своих страданий. Да, конечно, вы всерьез страдаете. Но именно ваше страдание и не нравится мне. А что в нем, скажите мне, хорошего?

Я спрашиваю тебя о том, что знаю сам, за тем, что в любом утверждении скрыто его частичное отрицание и в любом отрицании — его частичное утверждение.
Ну, не видишь ли ты в самом деле, как опасно делать или говорить то, чего не знаешь?!
Право же ты затеял безрассудное предприятие, превосходнейший мой, — учить тому, чего не знаешь и чего не постарался узнать.
Этого человека я мудрее, потому что мы с ним, пожалуй, оба ничего хорошего и дельного не знаем, но он, не зная, воображает, будто что-то знает, а я если уж не знаю, то и не воображаю.
Раз кто-нибудь чего-нибудь не знает, он непременно должен путаться в своих мыслях об этом.
Во всяком деле ошибки происходят от такого незнания, когда, не зная чего-нибудь, думают, будто знают. (Сократ)

Мне говорят: нету такой любви. Мне говорят: как все, так и ты живи! Больно многого хочешь, нету людей таких. Зря ты только морочишь и себя и других! Говорят: зря грустишь, зря не ешь и не спишь, не глупи! Всё равно ведь уступишь, так уж лучше сейчас уступи! А она есть. Есть. Есть. А она — здесь, здесь, здесь, в сердце моём тёплым живёт птенцом, в жилах моих жгучим течёт свинцом. Это она — светом в моих глазах, это она — солью в моих слезах, зрение, слух мой, грозная сила моя, солнце моё, горы мои, моря! От забвения — защита, от лжи и неверия — броня. Если её не будет, не будет меня! А мне говорят: нету такой любви. Мне говорят: как все, так и ты живи! А я никому души не дам потушить. А я и живу, как все когда-нибудь будут жить!

Сколько лепило меня мастеров,
Каждый-с-другим-не-согласных,.
Пальцами тыкая в кожный покров,
Делая боле-прекрасной.

Кто увеличивал, кто уменьшал,
Кто распрямлял , кто кудрявил.
Каждый , считал, что не так хороша,
Каждый хоть что-то исправил.

Я воплощалась в блудниц и гетер,
Я превращалась в монахинь.
То занимала с биноклем партер,
То посылала всех на х..

То не носила под мини белья,
То балахоны до пола,
Каждый считал: « это дама моя,
Ей не положено СОЛО!»

Так постарались мои мастера,
Скульпторы девочки-лего.
Может расставить на них номера,
Все-таки в чем-то коллеги.

Выдали маски, поставили фарс,
Сделали много открытий!
Кем же мне стать эксклюзивно для Вас?
Вот они кнопочки – жмите!

— Смотри какая классная девушка сидит там у барной стойки.
— И что?
— И что??? Тогда что ты делаешь здесь, когда там такая девушка?
— Даша, я здесь, потому что ты лучше! Ты для меня самая нежная, самая красивая, самая лучшая!
— Хорошо, тогда пойдём покурим.
— Я не курю.
— Даже когда выпьешь?
— Я после твоего дня рождения, благодаря бате Полежайкина вообще не пью! Даже пиво.
— Блин, Веник, ну поковыряй хотя бы в носу!
— Это некрасиво!
— Ну поковыряй красиво! Уверена, даже это у тебя получится идеально!

Однажды в аэропорту воздушный праздник был,
Там Заяц в самый первый раз прыжок свой совершил.
Конечно, Заяц испытал в полёте сильный шок,
Но приземлился хорошо, удачным был прыжок.

Он собирать стал парашют, эмоции бурлят.
Вдруг, собралась возле него толпа зевак, зверят.
Вопросы сыпались гурьбой, все знать хотят ответ,—
Скажите, как Вам удалось? Боялись или нет? --

Да, было боязно сперва, я прыгать не хотел,
Но волю всю, собрав в кулак, я страх преодолел,
Я стиснул зубы, и пошёл на этот смелый шаг,
Теперь не скажут про меня, что трус я и дурак. —

Сейчас простите, господа, мне надо в туалет.
Пошёл «косой», а у него на жопе чей-то след.
В России было так всегда и в прошлые века,
Работа двигалась вперёд, когда дадут пинка.

Прежде чем научиться отпускать, научись удерживать. Жизнь нельзя брать за горло — она послушна только легкому касанию. Не переусердствуй: где-то нужно дать ей волю, а где-то пойти на поводу. Считай, что сидишь в лодке. Заводи себе мотор да сплавляйся по течению. Но как только услышишь прямо по курсу крепнущий рев водопада, выбрось за борт старый хлам, повяжи лучший галстук, надень выходную шляпу, закури сигару — и полный вперед, пока не навернешься. Вот где настоящий триумф. А спорить с водопадом — это пустое.

Я устала быть сильной до боли.
Я устала быть слабой до дрожи.
Я хочу быть сама собою.
Для других ни плохой, ни хорошей.

Мне не стать никогда совершенством,
Я иллюзий таких не питаю.
Не чиста, как слеза младенца.
Но и в грязь себя не опускаю.

Не ропщу на пустые сплетни,
И другим не судья по воле.
Я не первая и не последняя,
Не играю я чьей-то роли.

Я не та, что в глаза лицемерит,
Но я та, что не скажет в спину.
Я, которая в счастье верит.
И не мирится с половиной.

Я простая, с душою открытой.
Кто-то ценит, а кто-то боится
Сердца стук, как мотив позабытый.
Лишь любовью оно может биться.

Я устала быть сильной до нервов.
Я устала быль слабой до боли.
Не последней быть и не первой.
Я всегда буду лишь собою.

Ты привыкла — и это горько —
Поворачивать время вспять,
Обнимать и смеяться громко
С тем, кто хочет тебя распять.

Ты узнала: чертовски больно
Всей душою в него врасти
И ходить со стихами в горле,
Со сквозящей дырой в груди.

Знать, что есть ему что-то ближе
Твоих искренних глаз и губ,
Задыхаться, ходя по крышам,
И твердить его имя вслух.

Говорить: «не люблю секретов,
Я открыта для вас, друзья!»,
За душою храня скелеты,
О каких и шептать нельзя.

Улыбаться всем тем, кто душит,
Им на блюдце любовь нести,
И пытаться остаться лучшим,
Что встречалось на их пути.

Ты останешься, детка, светом.
На Голгофу свою взойдя,
Ты поселишься в душах тех, кто
И не станет искать тебя.

Есть ещё кое-что, что говорят после чьей-то смерти, и это связано с верой (а у меня с ней серьёзные проблемы). Случается это уже после похорон, после самой церемонии, в доме, когда все вернутся. Семья, любимые и скорбящие по умершему возвращаются в дом, едят, выпивают и предаются воспоминаниям о нём. И раньше или позже кто-то гарантированно скажет следующее (особенно после нескольких рюмок): «Вы знаете, я думаю, что он сейчас там, наверху, улыбается нам. И я думаю, что ему хорошо. » Ну для начала нету никакого «наверху», для людей, которым нужно по улыбаться оттуда вниз. Это поэтично и возвышенно, и суеверных людей это немного успокаивает – но его не существует. Но если бы оно существовало – если бы – и если бы кому-нибудь как-то удалось пережить смерть в не физической форме, то, по-моему, он был бы слишком занят другими небесными занятиями, чем стоять посреди Рая и лыбиться вниз на живых людей. Что это ещё на**й за вечность? И почему это никто никогда не говорит: «Я думаю, что он сейчас там, внизу, улыбается нам»? Видно, людям никогда не приходит в голову, что их любимые могут оказаться в аду! Ваши родители могут прямо сейчас быть в аду, особенно отец! Да, б**, в аду до**ена отцов. До**ена. Даже тех, которые научили вас играть в бильярд – тупо за то, что они у вас слишком часто выигрывали. И за трах с соседкой. И за трах с соседской собакой. И кто знает, может, даже за трах с почтальоном – откуда нам знать, что у отца было на уме? Родители в аду мне этот вариант нравится больше. А дед с бабой в аду – представьте себе это Представьте свою бабушку в аду – жарящую пироги без духовки. И если бы кто-то попал в ад, то я очень сильно сомневаюсь, что он бы улыбался. «Я думаю, что он сейчас там, внизу, орёт нам. И я думаю, что ему охеренно больно.» Люди просто не хотят быть реалистами.

В какой-то момент я очень ясно понял, что эти секунды могут стать последними в моей жизни. А могут и не стать. Но рано или поздно, так или иначе, они обязательно придут. Это неизбежно. Мне придется пережить их. И случись это даже через сотню лет, они не станут приятнее и легче. Их так же будет наполнять предсмертный ужас. И меня так же будет переполнять желание жить. Я так же буду кричать про себя: «Только не сейчас! Пожалуйста, только не сейчас!!! » Ничего не изменится. Если я уцелею, это будет всего лишь отсрочка. И кто знает, сколько возьмет с меня смерть за нее. Цена может оказаться непомерно высокой.
Может быть, смерть в горящей машине на обочине дороги – это подарок мне.
Может быть, лучше, чтобы все закончилось именно сейчас. И именно так
Поняв это, я перестал дергаться, как марионетка в руках эпилептика. Поняв это, я перестал цепляться за свою гребаную жизнь. Поняв это, я сказал своей смерти «привет» и улыбнулся.
Все равно я безраздельно принадлежу ей. Какого черта вести себя так, будто я собрался жить вечно?
Оказывается, почувствовать ее рядом с собой вовсе не так страшно. Это гораздо ужаснее Но в то же время испытываешь огромное облегчение. Нужно только понять, что ты был обречен еще до появления на свет. А будущее – всего лишь иллюзия, рожденная жаждой жизни.

Несколько слов о страхе. Он – единственно настоящий враг жизни. Только страх может победить жизнь. Он – хитроумный, коварный противник, уж я-то знаю. Ему неведомы приличия, законы и традиции, он беспощаден. Страх выискивает у вас самое слабое место – и находит его точно и легко. А зарождается он всегда в сознании. Только что вы спокойны, владеете собой и чувствуете себя счастливым. Но вот страх, в виде ничтожного сомнения, точно шпион, закрадывается в ваше сознание. Сомнение порождает недоверие – и оно пытается прогнать прочь сомнение. Но недоверие сродни слабо вооруженному пехотинцу. Так что сомнение одолевает его без особого труда. И вот вас уже охватывает тревога. На вашу сторону встает разум. И вы снова обретаете уверенность в себе. Разум сполна вооружен самыми современными военными технологиями. Но к вашему удивлению, невзирая на тактическое превосходство и число былых безоговорочных побед, разум терпит поражение. Вы чувствуете, как теряете силы и твердость духа. Тогда-то тревога и перерастает в страх.
Вслед за тем страх овладевает всем вашим телом – а это уже сигнал, что с вами далеко не все в порядке. Дыхание превращается в птицу, взмахнувшую крыльями и улетевшую прочь, живот – в змеиное гнездо. Язык падает замертво, как опоссум, а зубы начинают отбивать дробь, как ретивые скакуны. Уши глохнут. Мышцы дрожат, точно в лихорадке, колени ходят ходуном, словно в пляске. Сердце разрывается, сфинктер расслабляется. То же самое и с остальными частями тела. Каждая клеточка так или иначе распадается. Только глаза не сдают. Они-то ощущают страх лучше всего.
И вот вы уже принимаете опрометчивые решения. Отвергаете последних своих союзников – надежду и веру. И в этом – залог вашей гибели. Страх, сводящийся, по сути, к обычному впечатлению, побеждает.

Есть в каждом из нас что-то такое, о чём мы даже не подозреваем. То существование, которое мы будем отрицать до тех самых пор, пока не будет слишком поздно, и это что-то потеряет для нас всякий смысл. Именно это заставляет нас подниматься по утрам с постели, терпеть, когда нас донимает занудный босс, терпеть кровь, пот и слёзы. А всё потому, что нам хочется показать другим, какие мы на самом деле хорошие, красивые, щедрые, забавные и умные. «Можете меня бояться или почитать, только, пожалуйста, не считайте меня таким же как все». Нас объединяет это пристрастие. Мы наркоманы, сидящие на игле одобрения и признания. Мы готовы на всё, лишь бы нас похлопали по плечу и подарили золотые часы. «Гип-гип-мать-его-так-ура!» Смотрите, какой умный мальчик, завоевал очередную медальку, а теперь натирает до блеска свой любимый кубок. Все это сводит нас с ума. Мы не более, чем обезьяны, нацепившие костюмы и страждущие признания других. Если бы мы это понимали, мы бы так не делали. Но кто-то специально скрывает от нас истину. Если бы у вас появился шанс начать всё сначала, вы бы непременно спросили себя: «Почему?»

САМЫЕ ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕМЫ воздух вор воспоминание глубина гордыня железо жена закон зрелость машина мода мысль настоящее нрав одиночка оценка пламя платье постель презрение преступление развитие рассвет ребенок рождение сад секунда слеза спорт способ тайна теория украшение уныние юмор