Цитаты

Цитаты в теме «мама», стр. 56

— И что это было?
— Ничего. Забудь. Ты не поймешь.
— Айви!
— Сильвер, я правда, правда, не хочу начинать сейчас длинный задушевный разговор, ладно?
— У моей мамы был рак. Я помню каково это. Знаешь, однажды я так разозлилась на официанта, который мне на что-то жаловался, что выплеснула ему в лицо свой холодный чай.
— Просто, я оглядываюсь вокруг, Сильвер, и все, что я вижу, это людей, у которых столько хорошего в жизни, а они этого даже не понимают. Понимаешь, они даже не знают, как ценить то, что у них уже есть пока это есть и просто Я не знаю. И мне хочется, я не знаю
— Ударить кого-нибудь? Послушай, знаешь, что хорошо в ситуации с тобой и Раджем? Когда всё закончится, и ему станет лучше, а ему станет лучше, ты не будешь принимать что-либо как само собой разумеющееся.
— Просто я хотела бы перемотать все вперед к тому моменту.
— Я бы тоже хотела. Но в любом случае, у тебя есть я. Я всегда рядом, когда буду нужна.
— Я отказываюсь от любых переговоров, пока вы не прекратите дискриминацию граждан цыганской национальности.
— Да кому они нахрен нужны — твои цыгане
— Вот он, великодержавный шовинизм в действии. Забыли, кто для вас Куликовскую битву выиграл?
— Неужто цыгане?
— А этот к нам вообще ненависти не скрывает. Проводит антицыганскую пропаганду среди американского населения.
— А за что вас любить-то? Что вы вообще за нация такая? Где ваши корни?
— Ну конечно, только вы богоизбранный народ, а остальные недочеловеки, гои!
— Кстати, насчет гоев — это вы, евреи, действительно загнули, сами-то что, лучше?
— Ну что ты, братишка, они не лучшие, они единственные, а остальные должны им прислуживать. Но один прокол у них вышел — Христа распяли?!
— Сами породили, сами и распяли! Это наши сугубо еврейские разборки, гоям не понять.
— Ты что, моего Христа в евреи записываешь?!
— А ты как думал, если папа еврей, мама — еврейка, то ребеночек русский?
— Папа у него голубь!!!
Вы наверное спросите, как это, парень провел пару дней в больнице и все его проблемы исчезли? Но это не так.
Я знаю что это не так!
Это только начало.
Мне нужно ещё сдать работы и вернуться в школу, к друзьям, к папе.
Но разница между сегодняшним днем и прошлой субботой в том, что он впервые за много лет хотел хотел сделать много дел.
Ехать на велосипеде, есть, пить, говорить, ездить в метро, читать, смотреть на карту, рисовать карту, заниматься искусством, покончить с «ГЕЙТС», сказать папе чтоб не волновался, обнять маму, поцеловать сестренку, поцеловать папу, поцеловать Ноель, ещё раз поцеловать её, поехать с ней за город, посмотреть вместе кино, посмотреть кино с Ароном, посмотреть кино с Нил, устроить вечеринку, рассказать мою историю, помогать «Северу 3», помогать таким как Боби, как Мустафа, как я, рисовать, рисовать человека, рисовать голого человека, рисовать голую Ноель, бегать, путешествовать, плавать, прыгать (знаю что звучит глупо, но это не важно) прыгать Дышать. Жить.
Моей чудесной дочери. Я пишу тебе письмо, да, старомодное письмо — это забытое искусство, как мастурбация, черт. Я хочу признаться, сначала ты мне не особо нравилась, ты была назойливым, маленьким комочком, ты вкусно пахла, почти всегда, но я тебя, похоже, не слишком интересовал, на что я, конечно же, оскорбился. Вы вдвоем с мамой были против всего мира. Да, некоторые вещи не меняются. Так что я болтался, занимался делами, валял дурака и не понимал, как могут изменить человека дети. Я не помню, когда именно все переменилось, просто знаю, что так случилось. Еще недавно я был непробиваемым, и ничто меня не цепляло, и вот мое сердце уже вырывается из груди и разлетается на кусочки. Любовь к тебе — это самое глубокое, сильное и болезненное переживание в моей жизни. По правде, я едва это вынес. Как твой отец, я дал молчаливый обет защищать тебя от мира. И даже подумать не мог, что стану тем, кто ранит тебя сильнее всех. Когда я думаю об этом, мое сердце стонет. Я не могу представить, что ты когда-то заговоришь обо мне с гордостью. Разве это возможно? Твой отец, ребенок в теле мужчины, он переживает обо всем сразу и толком не о чем. Слабак с благородными помыслами, пора что-то менять и отчего-то отказаться. Вокруг становится слишком темно.