Цитаты в теме «мысль», стр. 158
Дай мне тему, дай мне пищу,
Дай мне счастье или боль,
Чтобы спелось, чтобы вышло,
Чтобы отыгралась роль
Жизни, смерти, бездны, пика,
Расставания и любви,
Дай икону с горьким ликом
Или сердце разорви.
Дай попробовать губами
Чем горит твоя душа,
Что скрывает по крыльями,
Обнажаясь не спеша.
Дай почувствовать подкожно
Злую соль открытых ран,
Чтобы было невозможно,
Чтобы мысли — как капкан.
Чтобы билось, вызревало,
Криком рвало тишину,
Слишком много, слишком мало,
Чтобы выло на луну.
Чтобы слово, даже слово
Плавилось, текло огнем.
Чтобы не было другого,
Чтобы я и мир — вдвоем.
Слово -одежда всех фактов ,всех мыслей.
1.Не умея держать в руке топор — дерева не отешешь, а не зная языка хорошо — красиво и всем понятно — не напишешь.
2.Любите книгу, она облегчает вам жизнь, дружески поможет разобраться в пестрой и бурной путанице мыслей, чувств, событий, она научит вас уважать человека и самих себя, она окрыляет ум и сердце чувством любви к миру, к человечеству.
3.Книги читай, однако помни — книга книгой, а своим мозгом двигай!
4.Нужно читать и уважать только те книги, которые учат понимать смысл жизни, понимать желания людей и истинные мотивы их поступков.
5. Книга — такое же явление жизни, как человек, она — тоже факт живой, говорящий, и она менее «вещь», чем все другие вещи, созданные и создаваемые человеком.
--------------------------------------------------------
Люди запутываются в массе лишних слов.
— Единственный предел, который нам остался — мир неосязаемого. Всё остальное слишком крепко повязано.
Поймано в клетку слишком многих законов.
Под неосязаемым она понимала Интернет, фильмы, музыку, рассказы, искусство, сплетни, компьютерные программы — всё, что не на самом деле. Виртуальные реальности. Выдуманные вещи. Культуру.
Ненастоящее превосходит настоящее по власти.
Ведь ничто не окажется настолько совершенным, насколько ты можешь его представить.
Ведь только неосязаемые идеи, понятия, верования, фантазии сохраняются. А камень щербится. Дерево гниёт. Люди, ну что же, они умирают.
А вот такие хрупкие вещи, как мысль, мечта, легенда — могут жить и жить.
Нет, не надо говорить, — подумал он, когда она прошла вперед его. — Это тайна, для меня одного нужная, важная и невыразимая словами.
Это новое чувство не изменило меня, не осчастливило, не просветило вдруг, как я мечтал, — так же как и чувство к сыну. Никакого тоже сюрприза не было. А вера — не вера — я не знаю, что это такое, — но чувство это так же незаметно вошло страданиями и твердо засело в душе.
Так же буду сердиться на Ивана-кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, какою была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!
Так же буду сердиться на Ивана-кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимого от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!
Рабство — это тепло,из кастрюльки онов твою жизнь потекло,из бутылочки, из материнской груди,из тюрьмы, где не ведал, что все впереди,из темнейшей, теснейшей, теплейшей тюрьмы,где рождаемся мы,а свобода, а свобода, сынок, холодна,ни покрышки ни дна, а свобода Рабство — это еда,это самое главное: хлеб и вода,и забота одна, и во веки веководинаковы мысли людей и быков,любит клетку орел, усмиряется лев,поселяется в хлев,а свобода,а свобода, сынок, голодна,ни воды ни вина, а свобода Рабство — это твой друг,твой заботливый врач,твой спасательный круг,обвивающий шею, сжимающий грудь —плыть не можешь, зато веселее тонуть,как душевно,как славно с дружком заодноопускаться на дно, а свобода
Таамаг представляла собой единый нравственный монолит, возможно, где-то и в чем-то заблуждающийся, но простой и определенный. Такими, должно быть, рождались все люди в эпоху, когда эпос не только царствовал, но и не осмысливался еще как эпос. Люди цельные и в цельности своей не знающие сомнений.
Рассердился – значит, рассердился. Раскаялся и заплакал – так раскаялся и заплакал. Если полюбил кого-то, то сразу и на всю жизнь. Схватил в охапку и бежать, авось не догонят, а имя украденной можно узнать и по пути. Решил пожертвовать жизнью за друга – пожертвовал. Мысль была словом и одновременно действием. Головой никто не крутил, не ныл и назад не оборачивался.
«А сейчас люди дробные. Вроде и убивают реже, зато гадят чаще. И любят, точно дохлую кошку гладят, и сердятся половинчато, и прощают в треть сердца. И все как-то вяло, без силы, без желания И кому мы такие нужны? Эх, зажег бы кто нас!» – подумала Ирка.
С той минуты, когда младенец, улыбаясь, открывает глаза у груди своей матери, до тех пор, пока, примирившись с совестью и богом, он так же спокойно закрывает глаза, уверенный, что, пока он соснет, его перевезут в обитель, где нет ни плача, ни воздыхания, — все так улажено, чтоб он не развил ни одного простого понятия, не натолкнулся бы ни на одну простую, ясную мысль. Он с молоком матери сосет дурман; никакое чувство не остается не искаженным, не сбитым с естественного пути. Школьное воспитание продолжает то, что сделано дома, оно обобщает оптический обман, книжно упрочивает его, теоретически узаконивает традиционный хлам и приучает детей к тому, чтоб — они знали, не понимая, и принимали бы названия за определения.
Он все входы знает в тебя и выходы,
Потому так просто ему владеть
Каждым стоном, вдохом твоим и выдохом,
И игрой, что держит тебя, как сеть.
Он не греет, нет. Ледовит и северен.
Из него не вытянуть ни словца,
Если ждешь тепла. Эту толщу кремния
Не пробить запасом твоим свинца.
Он не любит, нет. Он любовью потчует.
Он подчас циничен, подчас — открыт.
Он бесплотной мыслью к тебе пристрочен, но
Расстоянием в тысячи верст сокрыт.
Он всё это скрашивает лишь сказками.
Сколько жизнь учила: не верь словам!
Он играет ими, как мальчик пазлами.
Его кредо — омут любовных драм.
Он резвится с каждой, как кошка с мышкою:
Обижайся, бегай — потом словлю
На «люблю» — в тот миг, когда еле дышится
И сопротивление равно нулю.
Да, я видела ту черту, где встречается небо с морем.
Где стихия могучих волн с необъятным простором спорит.
Где все мысли — скопление рифм, преступление — думать прозой.
Где, коль взглядом впиваться в даль, то глаза застилают слезы.
Я смотрела на горизонт, берег, гальку и тучи чаек.
Я хотела найти ответ. Но ответ был внутри — с к у ч, а ю
Да, я знаю, как дважды два, пару истин, что неизменны,
И что коль не полюбит принц, то русалка морскою пеной
Станет, превозмогая боль, свое сердце ему оставив,
Променяв на его плечо дно морское Но против правил
Всё же верю в земной финал у совсем не земных историй,
Ведь я видела ту черту, где сливается небо с морем.
Всё уж известно, сомнениям вышли сроки.
Впору писать мне идиллии, нет, эклоги.
Но ты заранее знаешь их все итоги,
Мысль, что рефреном в каждой строфе звучит.
Знаешь, что строки мои без тебя дичают,
Ведь ты один лишь в них входишь, звеня ключами.
Знаешь, что мы приручаемся, приручая,
Ибо всего лишь люди, не монолит.
Знаешь изнанку всех смыслов и тайн Вселенной,
Цвет парусов, что гонимы мечтой по венам,
И как легко победителю стать вдруг пленным
В замке, двоими созданном из песка.
Ты дорожишь ли тем замком и нашим миром?
Помнишь ли, влюбчивый мой, ненадежный, милый,
Как ты сводил и как я с ума сходила,
Наше Седьмое Небо держа в руках?
Мысли вслухКто-то может распробовать истину в паре слов,
Вопреки дуракам, не способным родить идею.
Кто-то носит кольцо, словно лучший из орденов,
А другой — надевает как будто петлю на шею.
Кто-то в жажде познания вечно стремится ввысь
И несёт на плечах водружённое жизнью бремя,
Кто-то видит в ребёнке отраду, любовь и жизнь,
А другой - замечает лишь то, что уходит время.
Есть такие, которые смело рисуют цель,
Не боятся преград, каждый раз поднимают планку,
Есть другие, которые сели душой на мель,
И мечты до грядущих времён закатали в банку
Я никто, чтоб рассказывать людям, как нужно жить,
Чем дышать, на какие проблемы потратить нервы.
Я прошу за себя: пусть моя путевая нить
Пролегает по невероятным тропинкам первых.
Осенний городА город роняет прощальные листья на мокрые улицы,
Ноябрьские дни утекают холодным песком между пальцами,
Вокруг горожане пьют утренний кофе и зябко сутулятся,
Невольно себя ощущая в бессонной столице скитальцами.
А город гремит без конца поездами, авто и трамваями,
Окутан рассветным туманом, неоном и дерзкими мыслями,
В нём люди находят, теряют друг друга, сбиваются стаями,
И день ото дня пополняют багаж непрочтёнными письмами.
А город спешит, наступает на ноги, бубнит и толкается,
Врываясь непрошеным ветром за краешек тёплого ворота,
Здесь время в цене, просто некогда плакать, ведь жизнь продолжается
Но я всё равно влюблена в переулки осеннего города.
Прочитай по губам: «Я давно отпустила прошлое».
Столько лет утекло мутноватой водой меж пальцами.
Мы в расчёте, и я от судьбы получила должное,
Жизнь моя — не отель с полуночными постояльцами.
Прочитай по губам: «Не достоин и строчки в памяти».
Все обиды долой. Не терзаюсь пустыми мыслями.
Я теперь не прошу, словно милостыню на паперти,
Каплю ласки и нежности, не утешаюсь письмами.
Я простила давно. Жаль, что ты не просил прощения.
А остатки надежд, словно крошки, склевали вороны.
И сейчас, ты, когда-то служивший мне вдохновением,
Прочитай по губам: «Уходи на четыре стороны».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мысль» — 3 787 шт.
