Цитаты в теме «неизвестное», стр. 6 ▷ Socratify.Net

Нет убеждений, есть только убеждённые кем-то. Ленин начитался Маркса, который начитался Гегеля, а Гегель начитался тех, кто начитался неизвестно чего. В результате миллионы людей умерли за правое дело.

Бог придуман теми, кто боится неизвестного, — сказал Артур. — люди поклоняются изображениям, например, Иисусу Христу, потому что страшатся смерти и не знают, что будет после нее.

Но таков непреложный закон жизни: люди панически боятся неизвестного.

Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт.

Я сегодня думал, что вода может быть водой, но если её нагреть, она становится паром, а если охладить — льдом. И неизвестно, чем она является на самом деле: паром, водой или льдом.
Может быть, так и с человеком, он тоже бывает разным.

Беда вызревает сама по себе, пока вы об этом не подозреваете, в неизвестном вам месте, а потом вдруг однажды является перед вами, и оказывается, что она очень серьезная. Счастье — совсем иное. Оно вызревает как робкий росток цветка у вас на веранде или как птенцы пары канареек. Вы видите, как они растут у вас на глазах.

Случалось ли вам, в известную пору жизни, вдруг замечать, что ваш взгляд на вещи совершенно изменяется, как будто все предметы, которые вы видели до тех пор, вдруг повернулись к вам другой, неизвестной ещё стороной?

Жизнь — это потребление привычного во имя неизвестного. "Жизнь есть игра на смерть".

Мир глазами ребенка:«Взрослые не умны, они не умеют пользоваться свободой, которой располагают. Они такие счастливые, все могут купить, что хотят, все им можно, а они всегда на что-то злятся, кричат по пустякам. Взрослые не все знают, часто отвечают, чтобы отвязаться, или шутят, или так, что понять невозможно, один говорит одно, другой-другое, и неизвестно, кто говорит правду".

Милосердием называется такая добродетель, благодаря которой любовь, питаемая нами к самим себе, переносится на других, не связанных с нами узами дружбы или родства, и даже на совершенно неизвестных нам людей, перед которыми у нас нет никаких обязательств и от которых мы не надеемся ничего получить и ничего не ждем.

Не думай, начнешь думать — додумаешься неизвестно до чего.

Когда-нибудь они решат его расстрелять. Неизвестно, когда это случится, но за несколько секунд, наверное, угадать можно. Стреляют сзади, когда идешь по коридору. Десяти секунд хватит. За это время внутренний мир может перевернуться. И тогда, внезапно, не сказав ни слова, не сбившись с шага, не изменившись в лице, внезапно он сбросит маскировку — и грянут батареи его ненависти! Ненависть наполнит его словно исполинское ревущее пламя. И почти в тот же миг — выстрел! — слишком поздно или слишком рано. Они разнесут ему мозг раньше, чем выправят. Еретическая мысль, ненаказанная, нераскаянная, станет недосягаемой для них навеки. Они прострелят дыру в своем идеале. Умереть, ненавидя их, — это и есть свобода.

Дорогой, подойди к телефону.
Женский голос, наверно, она.
Жаль, что ей неизвестны законы —
Не звонить, если дома жена.

Ты растерян, мой милый, расстроен,
Прячешь в дым выражение глаз.
Что нас в этой истории трое,
Поняла я, поверь, не сейчас.

Но не надейся, дорогой,
Что я отдам тебя другой.
Я двадцать раз с тобой прощусь
И двадцать раз к тебе вернусь.

Я двадцать раз тебе навру,
Что завтра вещи соберу,
И двадцать раз, и двадцать раз
Все будет снова, как сейчас.

Мы друг другу с тобой не чужие,
Сколько их, вместе прожитых дней!
Не молчи, дорогой, расскажи мне,
Я хочу знать всю правду о ней.

Сколько лет, как зовут, кто такая
И что значит она для тебя.
Буду слушать я, слезы глотая,
Ненавидя и всё же любя.

Обыкновенно я никогда ничего не доказываю. Доказывают там, в Веселой Башне. Для этого я содержу опытных, хорошо оплачиваемых специалистов, которые с помощью мясокрутки святого Мики, поножей господа бога, перчаток великомученицы Паты или, скажем, сиденья э-э-э виноват, кресла Тоца-воителя могут доказать все, что угодно. Что бог есть и бога нет. Что люди ходят на руках и люди ходят на боках. Вы понимаете меня? Вам, может быть, неизвестно, но существует целая наука о добывании доказательств. Посудите сами: зачем мне доказывать то, что я и сам знаю?

— А чего боятся, если ты любишь? Когда любишь, наоборот, ничего не страшно».
— Это правда, но если все идет не так, как ты ожидаешь? Разве это не напугает тебя? Или если ты сталкиваешься с чем-то, что никак не можешь понять? Разве это не вызовет у тебя сомнений?
И наконец, если ты не видишь ничего кроме своей любви? Разве не станешь ты держаться за нее, как за спасательный круг? В таком состоянии влюбленные забывают, что обеими ногами они все еще стоят на земле и им просто некуда падать.
Паника — вот чувство, которое сопровождает любовь, потому что любовь — это встреча с неизвестным. Неизвестным Другим, неизвестным самим собой. Любить страшно. А испугаться любви — значит предать.

Я почувствовал в себе желание стать нищим. Раздать все, что у меня есть, остаться в рубище и на четвереньках отправиться в странствие на поиск увиденного мистического места.
Мне холодно и голодно. У меня нет дома и прибежища. Народ шарахается от моего вида и запаха. Но мне все равно. Я стал холодом, голодом и нищетой в поисках счастья и любви. Дайте мне сейчас все блага мира, и я не пойму их прелестей, потому что их не существует, кроме как в больном воображении. Я вдруг почувствовал себя знающим все на свете, только высказаться не было сил. Я грязный, длинноволосый и бородатый. Сплю где попало. Так продолжалось долго, и процесс увлек меня основательно: даже начал забывать свое прошлое. Я полз на четвереньках по свету в неизвестном направлении и плакал от радости существования.

Ты просто есть и большего не надо
Смотря в окно, я улыбаюсь снегу.
Там, за окном — морозная прохлада
И полная луна скользит по небу.

Ты просто есть холодными ночами
Зима грозит, в тепло сердец не веря.
Сугробы наметает между нами,
Морозом студит, закрывает двери

Но только всё острее понимаю,
Под белую беспечность снегопада,
Что я живу тобой. Я точно знаю:
Ты просто есть и большего не надо

Пейзаж декабрьский на холсте убогом
Рисует неизвестный мне маэстро.
А по заснеженным ухабистым дорогам
Спешит любовь. Ей прямо в сердце место.

Пусть всё непросто даже слишком сложно
Морозный ветер в окна бьёт тревогу.
И не поверить в счастье невозможно.
Ты просто есть и это очень много.

Близкие людиБлизкие люди, внезапно вы сделались дальними,
Ветер судьбы одуванчиком вас растрепал.
Близкие люди, слезами своими прощальными
Не разрушайте надежды последний причал.
Близкие люди, вы гордые, вы справедливые,
Сами себе вы хозяева и палачи.
Только любовь была между нами красивая,
Эта любовь сквозь безлунную полночь кричит.
Близкие люди, ближе не будет,
Друг друга нам не обмануть!
Кончится вьюга, и нам друг друга
Можно простить, но уже не вернуть.
Время пройдет, и тогда неизвестные дальние
Ваши места, между прочим стесняясь, займут.
Ну, а пока моя жизнь, словно зал ожидания,
Где не живут, только ждут, только ждут, только ждут.
Близкие люди, ближе не будет,
Друг друга нам не обмануть!
Кончится вьюга, и нам друг друга
Можно простить, но уже не вернуть.
Близкие люди, ближе не будет,
Друг друга нам не обмануть!
Кончится вьюга, и нам друг друга
Можно простить, но уже не вернуть.
Можно, можно простить
Можно, но уже не вернуть

Могила неизвестного солдата
Того, кто обречён быть молодым.
На мраморе сухая смерти дата,
Как память всем оставшимся живым.

Как память, что бессонной тёмной ночью,
Приходит на свиданье сквозь года.
И раны матерей всех кровоточат
О тех, кто не вернётся никогда.

О том, кто был на свете всех дороже,
О том, кого отчаянно ждала
Молилась и надеялась "быть может"
И по кому звонят колокола.

Могила неизвестного солдата
Букетами усыпана из роз
Рассветом, и рубиновым закатом,
Венками материнских горьких слёз.

Когда Ойси Косукэ был в утитонин, поздно ночью какой-то неизвестный проник в ту половину, где находились комнаты служанок. На всех этажах поднялся переполох, и мужчины и женщины всех рангов начали бегать по дому — не видно было лишь одного Косукэ. Пока старшие служанки госпожи обыскивали помещения, Косукэ с мечом в руках стоял перед входом в спальню господина. В то время как остальные растерянно бегали по дому, он первым делом поспешил к своему господину и приготовился его защищать. Поэтому считается, что смотрел на вещи не так, как другие.
Человеком, который пробрался в дом, был Нарутоми Китибэй. Он вместе со своим сообщником, которого звали Хамада Итидзаэмон, был приговорен к смерти за прелюбодеяние.