Цитаты в теме «ночь», стр. 144
Sed non satiata Но не насытившаяся (лат.)
Каштановый, как ночь, причудливый божок,
Что запах мускуса мешает и гаванны!
Изделие дикарей и Фауст ты саванны!
Дочь чёрной полночи и ведьма смуглых ног!
Ах, навсегда меня не опиум увлёк,
А запах уст твоих, где страсть кичится странно;
Когда к тебе бредут желанья караваны,
Оазис глаз твоих тоске б дать влагу мог!
О демон без пощад! Ты чёрными очами,
Как вздохами души, пролей поменьше пламя;
Не Стикс я, чтоб тебя мне девять раз ласкать!
И мужество твоё, распутств Мегера, мне ли
До издыхания последнего сломать
И Прозерпиной стать в аду твоей постели?!.
Я встретил женщину. Средь уличного гула
В глубоком трауре, прекрасна и бледна,
Придерживая трен, как статуя стройна —
Само изящество, — она в толпе мелькнула.
Я вздрогнул и застыл, увидев скорбный рот,
Таящий бурю взор и гордую небрежность,
Предчувствуя в ней всё: и женственность, и нежность,
И наслаждение, которое убьёт.
Внезапный взблеск — и ночь Виденье Красоты,
Твои глаза на миг мне призрак жизни дали.
Увижу ль где-нибудь я вновь твои черты?
Здесь или только там, в потусторонней дали?
Не знала ты, кто я, не ведаю, кто ты,
Но я б тебя любил — мы оба это знали.
Расставание-не беда,
Лишь тишина в комнате.
Просто упала с неба звезда
И утонула в омуте.
Расставание-чистый лист.
Можно писать, что нравится.
Только так сильно душа болит,
Не знаешь как с этим справится.
И мысль шальная-в омут нырнуть
За той звездой не погасшею.
Достать. На небо ее вернуть.
В сегодняшнее-вчерашнее.
Ну что за глупость, ну что за блажь?
Отныне покой тебя радует!
А это был красивый мираж.
Звезды так часто падают.
И, кстати, на небе так много звезд,
Красивых или не очень.
И что-то себе подобрать-не вопрос.
Вот только душа не хочет.
А по ночам во сне, как в бреду,
Эх, чертовщина, напасть
Ты ловишь и ловишь свою звезду
И не даешь ей упасть.
Смотрят в окно глаза бесприютной ночи.
Ветер колышет ветки тяжелым вздохом.
Ты не грусти о том, что не все, как хочешь.
И убеди себя, что не все так плохо.
Ты научилась не задавать вопросы.
И так давно никого ни о чем не просила.
Бог не забыл тебя. Нет.
Он тебя не бросил.
Просто считает: тебе это все по силам.
Ты иногда плачешь, Чуть-чуть
В подушку, в мыслях опять ругая свою наивность.
Любишь собак. И плюшевые игрушки.
Особенно первых Радуясь, что взаимно.
Ты временами кажешься слишком странной.
И, забывая, что общество — та же стая,
По вечерам штопаешь тихо раны.
Камни — они ведь тоже подчас летают.
Ты у икон ищешь на все ответы.
Только молчат лики святых строгих.
Ты им говоришь, что будешь идти к Свету.
Не зная, что Свет выбрал тебя из многих.
И все пройдет. Закатятся во тьму
Восторженности, радости, печали,
Оборванные струны чьих-то мук,
Которые любовью отзвучали
Их сумерками спрячет тишина
Под золотом давно опавших листьев.
И та, что не пытаясь вспоминать,
Отложит фотографии и письма,
Укроется за шепотом в ночи,
Чтоб новою любовью исцелиться
Но что-то так похоже прозвучит.
И спрячется тоской в густых ресницах.
И омутом заплещется бокал,
Когда она его вином наполнит.
А тот, кто отпуская, не искал,
Наверно, не узнает и не вспомнит,
Как птицей одинокой среди стай,
К которым она так и не прибилась,
Все продолжает крыльями листать
Слова о нем, которого любила.
И на краю оплаканных молитв,
Среди других признаний и причастий,
Ни с кем, ни с кем никак не от болит
Ее несостоявшееся счастье.
Она не то чтоб любит помолчать,
Когда в свой мир захлопывает двери.
А просто перестала слепо верить
В подобранную правильность ключа.
Ты можешь в ее душу не стучать
В ее глазах всегда живет печаль.
Пусть даже они весело смеются.
И на вопросы, что ей задаются,
Она совсем не любит отвечать.
Что хочешь можешь ей пообещать
И кажутся шаги ее легки.
И что-то есть в ней, что как солнце светит.
Ее так любят маленькие дети,
И птицы хлеб клюют с ее руки.
И замолкают злые языки
Ночами улыбаются с небес
Созвездия ей, как ласковые звери.
И пусть кто с нею рядом, ей не верят,
Но те, кто помнят —
Верят, как себе.
Я с ужасом теперь читаю сказки —Не те, что все мы знаем с детских лет.О, нет: живую боль — в ее огласкеЧрез страшный шорох утренних газет.Мерещится, что вышла в круге сноваВся нежить тех столетий темноты:Кровь льется из Бориса Годунова,У схваченных ломаются хребты.Рвут крючьями язык, глаза и руки.В разорванный живот втыкают шест,По воздуху в ночах крадутся звуки —Смех вора, вопль захватанных невест.Средь бела дня — на улицах виденья,Бормочут что-то, шепчут в пустоту,Расстрелы тел, душ темных искривленья,Сам дьявол на охоте. Чу! — «Ату!Ату его! Руби его! Скорее!Стреляй в него! Хлещи! По шее! Бей!»Я падаю. Я стыну, цепенея.И я их брат? И быть среди людей!Постой. Где я? Избушка. Чьи-то ноги.Кость человечья. Это — для Яги?И кровь. Идут дороги всё, дороги.А! Вот она. Кто слышит? Помоги!
Я мечтою ловил уходящие тени,
Уходящие тени погасавшего дня,
Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.
И чем выше я шел, тем ясней рисовались,
Тем ясней рисовались очертанья вдали,
И какие-то звуки вдали раздавались,
Вкруг меня раздавались от Небес и Земли.
Чем я выше всходил, тем светлее сверкали,
Тем светлее сверкали выси дремлющих гор,
И сияньем прощальным как будто ласкали,
Словно нежно ласкали отуманенный взор.
И внизу подо мною уже ночь наступила,
Уже ночь наступила для уснувшей земли,
Для меня же блистало дневное светило,
Огневое светило догорало вдали.
Я узнал, как ловить уходящие тени,
Уходящие тени потускневшего дня,
И все выше я шел, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.
Песенка о приличном господине
О гражданин с благоприятной внешностью,
Вы смотрите на мир с огромной нежностью,
Вас обожают взрослые и дети,
Вас зазывают в гости те и эти.
Вы счастливы, спокойны, обеспечены
И все у вас в порядке в смысле печени.
И по ночам живот у вас не пучит,
И шебутная совесть вас не мучит.
И по утрам вы так спокойно дышите,
Когда на близких лиц доносы пишете,
Что все вокруг смолкают на мгновенье,
Чтоб не спугнуть святое вдохновение
Вы так обворожительны бываете,
Когда своих сограждан убиваете,
Что даже те, которые убиты,
За гробом не таят на вас обиды.
И все вокруг во мнении едином
Считают вас приличным гражданином,
И дай-то Бог вам выглядеть приличным,
Покамест вы не пойманы с поличным.
Погоди, я зажгу на минуточку в комнате свет,
Погляжу на глаза твои полные слез и обмана.
Я устал от бессонных ночей и хочу слышать "нет".
Как ни странно, наверное, это покажется странным.
Ах, как ярко вдруг вспыхнула лампочка под потолком,
Но не нитки вольфрамовой пламя в глаза мои режет.
Расскажи, наконец, поскорей расскажи мне о том,
Как без веры живешь ты и как мне прожить без надежды.
А в окно на огонь все летят и летят мотыльки,
Разбиваясь о стекла, но веры своей не теряя.
Пусть мне кто-нибудь скажет: нет веры, умру от тоски,
Но с надеждою вместе, а это все в корне меняет.
А коль так-то прости - извини, я, пожалуй, пойду.
К мотылям, что живут днем одним, как и я, под луною.
Раскидай свои карты по простыни, карты не врут,
Ну а свет погаси, когда дверь за собою закрою.
Ах, какой вчера был день —
Добр и смешон —
Бабье лето приодел,
Будто в гости шел.
Плыли листья по воде
Красно-желтые.
Ах, какой вчера был день
В небе шелковом!
И сидел на лавке дед,
Солнцу щурился.
В сумасшедший этот день
Пела улица.
И купались воробьи
В лужах голубых,
А на набережной клен
Липу полюбил.
Осень,
Но паутинками сад просит
Не забывать чудеса
Лета,
Когда согрета
Была лучами в траве роса.
И кружилась голова
Недоверчиво.
Я как мальчик ликовал
Гуттаперчевый.
На перше мечты сидел
И глаз открыть не мог.
Ах, какой вчера был день,
Не забыть его!
Потемнело небо вдруг,
Стихло все окрест,
Ветер к вечеру подул,
Закачался шест.
Повело мечту к воде,
А то в звезды костер.
Ах, какой вчера был день —
Добр и хитер.
Разгадал я хитрость ту
И пошел домой,
А заветную мечту
Прихватил с собой.
Как-нибудь, устав от дел,
Ночью до утра
Вспоминать я буду день
Тот, что был вчера.
Под сердцем плод тяжелый —
Боюсь, что мертвое
Рожу теперь дитя
А доктора мои —
Ханыги и пижоны,
Им не понять самим,
Чего они хотят.
Стихи стучатся в мир
Доверчиво и властно,
Они сжигают кость
И выгрызают плоть!
Hо не родиться им —
Все потуги напрасны,
И леденит мне грудь
Сыновнее тепло.
А коль стихи умрут,
Свет белый не обидев,
Так для чего живет
Тот, кто грешил в ночи?
Тот, кто ласкал перо,
В нем женщину увидев,
И кто, прикуривая, пальцы жег
Hад пламенем свечи?
Все к этому идет:
Идущий — да обрящет!
Hо что обрящет он —
Во мне сидящий плод?
А телефон молчит,
И пуст почтовый ящик —
У докторов моих
Полно других забот.
Постоянство веселья и грязи
Вода в реке журчит, прохладна,
И тень от гор ложится в поле,
И гаснет в небе свет. И птицы
Уже летают в сновидениях.
А дворник с черными усами
Стоит всю ночь под воротами,
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Проходит день, потом неделя,
Потом года проходят мимо,
И люди стройными рядами
В своих могилах исчезают.
А дворник с черными усами
Стоит года под воротами,
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Луна и солнце побледнели,
Созвездия форму изменили.
Движенье сделалось тягучим,
И время стало, как песок.
А дворник с черными усами
Стоит опять под воротами
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой
Свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Льются песочным медом сказки восточной ночи.
Знаешь, их будет больше. Больше, чем ты мечтал.
Тысяча стертых писем, тысяча робких «хочешь?»
Тайна седьмой вуали Только в руке — металл.
Ложь оплетала память, верность унес сирокко.
Брось, мой калиф-на-месяц: горести от ума.
Жизни второй не будет, грех умирать до срока.
Звездами дышит небо Только в глазах — туман.
Ветер рисует тени, город луной обласкан,
Спят перед дверью джинны Что ты еще искал?
Та, что нагой танцует, может остаться в маске
Сладких речей и песен Только в душе — тоска.
Тысяча вечных сказок — эхом твоей победы.
Кто их тебе прошепчет — так ли уж важно? Но
Тысячу лучших женщин нужно тебе изведать,
Чтобы к воротам рая все же прийти с одной.
Из цикла "Три ночных плача"В тихом, спокойном домашнем тепле
эти досадные
первые слезы мои о тебе,
первые самые.
Не вытираю, покорна судьбе,
глупая, слабая, —
первая в жизни тоска по тебе,
первая самая.
Что я могу? В мирозданье, в толпе
день дорисовываю
плачем глухим по тебе, по тебе
ночью бессонною.
Плачу, что чувству-ребенку не лгу,
как Богородица,
плачу, что жить без тебя не могу,
а ведь приходится.
А ведь придется И к этой тропе,
будто посредники —
первые слезы мои о тебе,
первые слезы мои о тебе
Или — последние?
Хвала всем тем, кто был с тобой,
Играя в то, что не любовь,
Зовётся видящими мир
Не только как большой трактир.
Хвала всем тем, кто на губах
Твоих искал клеймо раба,
Впивался в них, но не найдя,
С тебя стекал, как плоть дождя.
Хвала всем тем, кто оттолкнул
Твои ладони, кто в загул
С тобой входил, как входят в ГУМ,
Чтобы занять свой бедный ум.
Хвала всем им — кто ты им всем?
Они лишь тени насовсем.
Вот и твоя, гляди, страна
Тенями прошлого полна.
Где все они? Их нет давно.
Их яд разбавлен был.
Их дно явилось мелким, краткой ночь.
Они не ведали что прочь
Ты шёл от каждой с первых дней,
Что лица их куски теней.
Они ко мне тебя вели —
Поклон им низкий до земли.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ночь» — 3 695 шт.
