Цитаты в теме «ночь», стр. 59
Какие-то странные сны
Мне снится туман на опушке лесной,
Я чувствую запах грибов и малины.
Во сне я живу под огромной сосной-
Я - Ёж с любознательной мордочкой длинной.
Весь день, по делам неотложным кружа,
Сердито соплю на неровных дорожках.
Как много заботы в лесу у Ежа!
Я так устаю на коротеньких ножках
Опавшие листья на спинке несу,
Чтоб зимнюю нору устроить с уютом,
В клубок собираюсь, заметив лису,
Тревожны и редки покоя минуты!
А если усну на пожухлой траве,
То странные сны в голове проплывают:
Как будто живу я в квартире в Москве,
Спускаюсь в подземку и езжу в трамвае.
Хожу на работу, на рынок, в кино,
Ношу водолазку и джинсы в обтяжку,
Курю сигареты, смакую вино,
И люди меня называют Наташкой.
Где сны, где реальность — уже не поймёшь,
Но ночью еловый преследует запах,
Я снова в лесу. Я - старательный Ёж,
Бегу по тропинке на плюшевых лапах.
А хочешь, я выучусь шить?
А может, и вышивать?
А хочешь, я выучусь жить,
И будем жить-поживать?
Уедем отсюда прочь,
Оставим здесь свою тень,
И ночь у нас будет ночь,
И день у нас будет день.
Ты будешь ходить в лес
С ловушками и ружьем.
О, как же весело здесь,
Как славно мы заживем!
Я скоро выучусь прясть,
Чесать и сматывать шерсть.
А детей у нас будет пять,
А может быть, даже шесть...
И будет трава расти,
А в доме топиться печь.
И, Господи мне прости,
Я, может быть, брошу петь.
И будем как люди жить,
Добра себе наживать.
Ну хочешь, я выучусь шить?
А может и вышивать...
Нам внушали, что ангелы — это ложь.
Но любовь к полётам всех страхов выше.
Сколько стоптанных, стёртых до дыр подошв
Оставляли память на кромке крыши!
Обретая себя, выжигая страх,
Верой в новую жизнь разрушая стены,
Мы учились летать на семи ветрах,
Начинаясь в мечтах о других вселенных.
Нам казалось — мы с небом давно слились
И под крылья упруго ложился ветер,
И звенела в ушах молодая высь,
И улыбками счастья господь нас метил.
Покидая галактики школьных парт,
Мы спешили, мы жизнь начинали резво,
Понимая — у каждого равный старт,
У крылатых и тех, приземлённо трезвых,
Что тайком от других не вскрывали рифм,
Как вскрывают от боли измены вены,
Не ласкали ночами гитарный гриф,
Посвящая любимым своим катрены.
Что бросать не умея на ветер фраз,
Всё, от «айс» до «люблю» подкрепляли матом.
Но девчонки, что прежде любили нас,
Им, бескрылым, рожают детей крылатых.
Целуешь. Уходишь. А я рассыпаюсь на части.
Меня без тебя слишком мало. Нисколько даже.
Смотрю тебе вслед: мое счастье — чужое счастье.
А все, что сегодня случилось, — простая кража.
И я остаюсь опустевшим. И, между прочим,
Иду по делам, возвращаюсь к жене и долгу,
И каюсь в густые объятья бессонной ночи
Но, тут же, целую тебя, горячо и долго,
В случайном провале, в бреду. Не имея прав.
Дай Тебя разлюбить! Уповаю на милость Божью.
Ты — слишком моя, чтобы стать в моей жизни правдой.
Ты — слишком моя, чтобы в ней оставаться ложью.
Слов красивых – видимо-невидимо,
Но всё больше тех, что невпопад
Кто, скажи, тебя такую выдумал,
Женщина, которую хотят?
Ни жена, ни шлюха, ни любовница,
Мало ли что в спину говорят
Лучшее лекарство от бессонницы –
Женщина, которую хотят
Взгляд такой, что невозможно вынести,
Но скользит по стойке беглый взгляд...
Сколько стоит час твоей невинности,
Женщина, которую хотят?
Сколько их – и взбалмошных и лапочек,
Тех, что в душу лезут нарасхват,
Тех, кому душа твоя до лампочки,
Женщина, которую хотят
То ли слёзы, то ли тушь закапает,
Там, где ночь застанет наугад
Ты целуешь злее, чем царапаешь,
Женщина, которую хотят
Но за этот взгляд, что сушит дочиста,
Я б не только ночь смотал назад...
Чем ты хуже тех, кого не хочется,
Женщина, которую хотят.
Могила неизвестного солдата
Того, кто обречён быть молодым.
На мраморе сухая смерти дата,
Как память всем оставшимся живым.
Как память, что бессонной тёмной ночью,
Приходит на свиданье сквозь года.
И раны матерей всех кровоточат
О тех, кто не вернётся никогда.
О том, кто был на свете всех дороже,
О том, кого отчаянно ждала
Молилась и надеялась "быть может"
И по кому звонят колокола.
Могила неизвестного солдата
Букетами усыпана из роз
Рассветом, и рубиновым закатом,
Венками материнских горьких слёз.
Ему достаточно любить — а ей не ищется другого:
Эгоцентрична, но мила, как все носители харизм.
И рядом с ней смеётся день, и прорастают васильково
В её душе иные сны, а он их воплощает в жизнь.
И он не знает, почему, но любит так проникновенно:
Рисует вязь горящих слов на скрытой стороне бедра,
Целует шёлковый живот и дышит нежностью коленей,
И ловит пульс её страстей в темнеющей яремной вене,
И чувствует, как вновь и вновь в нём ярко умирает раб.
Он понимает, что к чему — недаром сильный аналитик,
Но нелюбовь, что в ней живёт, его нисколько не гнетёт:
Жизнь — презабавная игра, и кто связующие нити
Удержит в сжатом кулаке, не угадаешь наперёд.
А здесь — живот её - алтарь, и млечно лоно — значит, будет
Ещё одна из тьмы ночей, в которых он и раб, и жрец.
И он ведёт её сквозь мрак — стихию, что так рвётся в люди,
Наверно, видит чёткий курс для слов, записанных в столбец.
По холодным лезвиям улиц
На охоту крадусь волчицей,
По фонари-часовые, сутулясь,
Освещают чужие лица.
Сталь во взгляде, а в сердце волчьем
Затаилась тоска-заноза.
Вздох Но в планы подруги-ночи
Не входили шальные слезы.
Шаг навстречу косые взгляды,
Запах снега и ветер в спину.
Я спешу, я бегу, мне надо
А не то пропаду я, сгину.
Как добычу, тебя учуяв,
По следам, незаметным прочим,
По звериной тропе хочу я
Раствориться объятьях ночи
Ночь настигнув, по краю леса
Небо вышьет рассвет иголкой
Утром мастер напишет пьесу
О волчице, искавшей волка.
Но жила в нем такая нежность
Я любила его безумно, я писала о нем стихи, он врывался как ветер шумный наваждением, огнем стихий. Я любила его молчанье и прощала ему грехи, я мечтала о нем ночами и не думала о других. Я таких не встречала раньше, он был лучшим среди мужчин и казался мне настоящим, не имевшим для лжи причин. Был женат, далеко не молод, не похожий на идеал, гордый, резкий, ценил свободу, чуть не то и в глазах — металл. Но жила в нем такая нежность — невозможно не утонуть, это, видимо, неизбежно — находиться в его плену.
Я ушла от него, так нужно, спрятав чувства свои от всех, а в унылых осенних лужах таял нехотя первый снег.
Одиночество и боль в глазах,
И холодный пол, в пустом подъезде!
В лапах дрожь, наверно это страх,
А вчера, с тобой гуляли вместе
Может, был я в чём-то виноват?
Может, я чего-то и не понял?
Только помню, отчуждённый взгляд,
И ошейник, сорванный тобою!
Может, ты вернёшься, и поймёшь,
Я тебя любил, и очень верил!
Ты себе другого, не найдёшь,
Чтобы так же ждал тебя, у двери!
Кто-то мне принёс вчерашний суп,
Положил костей, и пирожок
Я, не знаю, может быть, я глуп,
Но не лезет в горло и кусок!
Солнце село, ночь беду пророчит,
От тоски внутри, какой то ком!
Где-то громко музыка грохочет.
Мне, напоминая о былом!
Запах твой, мне не даёт покоя.
Голос твой мерещится в ночи,
Я хочу домой! Да что ж такое!
Хоть скули, хоть вой, а хоть кричи!
Слёзы покатились, как горошины,
Из души собачьей на порог
Понял пёс, что значит слово «Брошенный»
Только, вот за что! Понять не смог!
Разве не видишь, какой я хороший?
Вместе гуляю, скучаю с тобой.
Вышел умом и характером тоже,
Даже оттенок у глаз голубой.
Совесть чиста, безупречные взгляды,
Мысли всегда забегают вперёд.
С кошкой дружу. Даже если не рад я,
Делим постель с нею ночь напролёт.
Верный, надёжный, люблю порезвиться,
Сумки я молча тащу за тобой,
Даже не смею я вслух материться,
Даже не требую шапки зимой.
Много ли нужно мне?: кость да внимание,
Но за тебя постою я всерьёз!
Вмиг исполняю любое желанье!
Хоть и не муж я но преданный пёс.
Благодарю за то, что не сбылось,
Что боль не уготована позднее
И между нами не блуждала ложь,
К сочувствию приблизится посмели;
За нежность губ, невысказанность фраз,
Душевность среди холода людского;
Что Ваш огонь и ныне не погас
Талантом слышать искреннее слово;
За наш рассвет и радость прошлых грёз,
За песенность нескучными ночами;
За то, что мне не стыдно своих слез,
Пока покой не усмирит печали
Я не зову. Разлукой не назвать
Разрыв в переплетении разных судеб.
Ты, как Икар, не рисковал летать,
И Птицами не можешь быть подсуден.
Какого вкуса чувства наши —
И скорбь и лютая тоска?
И впрямь горька страданий чаша?
Любовь и впрямь, как мёд сладка?
Горчинка лёгкая в стакане
У грусти явственно слышна.
Живая соль на свежей ране,
Когда обида солона.
Среди страстей, среди борения
Я различить тот час берусь
И резко-кислый вкус презрения
И кисловатый скуки вкус.
Под вечер горькая услада,
И на просвет почти черно
Вино дождя и листопада,
Печали терпкое вино.
Но все оттенки бред и бренность,
И ничего не слышит рот,
Когда стоградусная ревность
Стаканом спирта оплеснёт.
Всё так. И пусть. И горечь тоже.
Приемлю мёд. Приемлю соль.
От одного меня, о Боже,
По милосердию уволь:
Когда ни вьюги и ни лета,
Когда ни ночи и ни дня,
Когда ни вкуса и ни цвета,
Когда ни льда и ни огня!
Мне запомнилось всё: как на столике свечи горели,
Как лиловые тени на стенах сплетали узор.
Звёздный свет, как котёнок, пугливо дрожал на постели,
Притаилась луна за тяжёлыми складками штор.
Распластала над городом ночь звёздно-синие крылья,
За окном колдовала весеннюю сказку листва.
Поцелуи пьянящие голову сладко кружили,
И с ума нас сводили ночные, хмельные слова.
А потом мы притихли в сиреневых бликах рассвета,
Не решаясь разнять на секунду кольцо наших рук.
Ты глаза целовал мне, — я тоже запомнила это.
И, что врозь нам не жить, мы пронзительно поняли вдруг.
Наша первая ночь. Осторожные ласки до дрожи,
Бесконечная нежность, бездонные омуты глаз.
В эту первую ночь ты мне стал всех на свете дороже,
Этой ночью весенней судьба всё решила за нас.
Как найти путь к женскому сердцу
Найти нелегко к сердцу женскому путь,
Ответ на вопрос — величайшая суть.
Что нужно чтоб вспыхнула в сердце любовь?
Прочесть больше сотни любовных стихов,
Дарить ежедневно охапки цветов,
Вагоны косметики, литры духов,
Колечко с бриллиантом в десяток карат.
Быть смелым всегда, не бояться преград.
Мгновенно исполнить малейший каприз,
Уметь удивительный сделать сюрприз.
От страшных маньяков всегда защищать,
Сгорать от любви, восхищаться, страдать
Ей спеть серенаду в ночи под окном,
Свидания ждать целый день под дождем.
Но истину главную надобно знать —
Путь к женскому сердцу не должен лежать!
Приказчик Никлес и управляющий экономией Пассер были большими приятелями. Каждый день они сидели в пивной «Тиск», где их считали такой неразлучной парочкой, что все проделки, которые происходили на селе, заранее приписывали приказчику Никлесу и управляющему Пассеру. Приказчик Никлес очень любил управляющего Пассера, но все-таки между ними пробегала иногда черная кошка. Часто лицо Никлеса принимало мрачное выражение, и он втайне возмущался. Оба они сидели в пивной «Тиск», вместе пили, а потом выкидывали какую-нибудь из своих веселых шуток, обычно состоявших в том, что ночью они ловили сельского стражника и бросали его куда-нибудь в канаву. Но всегда
после этого на селе говорили: «Вчера приказчик Никлес был пьян, как свинья, а господин управляющий был немного навеселе». В действительности же выпивали оба они одинаково
Однако глас народа звучал твердо: «Приказчик Никлес был пьян, как свинья, а господин управляющий немного навеселе».
Между нами всего монитор,
И еще сотни быстрых верст
Каждодневный ведем мы с тобой разговор
То ли в шутку, то ли всерьез:-
Как погода?
- Погода? Да дождь идет.
А у вас, я слышал, жара?
Представляешь, ну надо же, не везет -
На работе опять аврал.
- А до отпуска сколько? 12 дней?
- Да. Уже и билеты взял.
Что молчишь-то? Уснула?
Ты где там? Эй
Я пожалуй пойду. Устал.
А назавтра опять: - Ну привет! -
Привет!
Как дела? Где долго гулял?
- Да какой там "гулял"
Отключали свет.
Я тут, новое написал
Но опять"заморочка", не о любви.-
Ну прекрасно, кидай скорей.-
Да кидаю уже. Ты давай, лови. -
Все поймала. - Ну как? - Окей.
Я не знаю кто ты. Ты не знаешь кто я.
Каждодневный треп "ни о чем"
И у каждого личная жизнь своя...
Почему мы друг - друга ждем?
Почему так тревожно и пусто в ночи
Если ты не вышел Онлайн
Пусть конвертик мигает,ты лучше молчи,
Но пожалуйста, не исчезай.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ночь» — 3 695 шт.
