Цитаты в теме «огонь», стр. 59
Безнадежно-взрослый Вы? О, нет!
Вы дитя и Вам нужны игрушки,
Потому я и боюсь ловушки,
Потому и сдержан мой привет.
Безнадежно-взрослый Вы? О, нет!
Вы дитя, а дети так жестоки:
С бедной куклы рвут, шутя, парик,
Вечно лгут и дразнят каждый миг,
В детях рай, но в детях все пороки, -
Потому надменны эти строки.
Кто из них доволен дележом?
Кто из них не плачет после елки?
Их слова неумолимо-колки,
В них огонь, зажженный мятежом.
Кто из них доволен дележом?
Есть, о да, иные дети — тайны,
Темный мир глядит из темных глаз.
Но они отшельники меж нас,
Их шаги по улицам случайны.
Вы — дитя. Но все ли дети — тайны?!
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображением,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волнением,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявлением —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
Плывет. Куда ж нам плыть.
Возвращайся скорей, я скучаю, скучаю!
В этой долгой неделе — четырнадцать дней!
Я пришлю за тобою волшебную стаю
Из снежинок пусть будет в пути веселей
Новогодних огней разноцветные блики
Ветви елей, смотри как невесты в снегу.
И варенье, любимое, из земляники
Возвращайся скорей без тебя не могу!
Я тебе обещаю чудес и желаний
Исполнение в нашу волшебную ночь.
Мы отложим дела, изменив расписание
Серых будней, ты можешь мне в этом помочь?
А пока тебя нет, я придумаю сказку:
«Жили-были вдали без любви и страстей »
Чем закончится, милый? Шепни мне подсказку
Я скучаю, скучаю! Вернись поскорей.
Прозрачный лёд зеленых глаз
Растает вмиг под взглядом карих
Когда вся нежность теплых фраз
Моими будет петь стихами
Меня твой морок не страшит.
В него не верю. Знаешь, милый,
Не надо тела без души
Назло пророчествам Сивиллы,
Тебе доверюсь я сполна.
Отдам что есть и то, что будет.
И счастья теплая волна
Омоет горечь наших судеб.
Пусть плачет черная свеча
И воля выпита глотками,
Не одинока я сейчас, —
Богата чувств твоих ростками.
Уходит боль в моё «вчера».
«Сегодня» вижу в цвете радуг
Вся ложь теперь, как мишура,
Осыпалась. Осталась правда.
Я сберегу и сохраню
Росток тепла, любви, доверия.
Свеч колдовских не дам огню
Нас довести до отчуждения.
Любимый, посмотри — пришла весна.
Наш первый май сегодня наступает.
Мне радостно и ласково с утра
Я с бергамотом заварю нам чаю.
Янтарный цвет и аромат Earl Grey,
И пирожки румяные с малиной
Ты приходи, пожалуйста, скорей,
И полюбуйся пасторалью дивной.
Окно навстречу солнцу распахну,
Играет ветер легкой занавеской.
Подчеркивая ткани белизну —
На зелени весенних перелесков.
Букетик перво цветов на столе
Еще не будоражит буйством красок.
Они, как нежность, что живет во мне,
Как доброта твоих чудесных сказок.
Я буду чайник на огне держать
И пирожки накрою полотенцем.
Ты знаешь я умею долго ждать,
Сомненьям вопреки и страхам женским.
Стихотворение старое,
Но оно снова для меня актуально.
Осень, осень. Ну что ж мы, подруга, грустим?
И навязчиво в мыслях звучит "Августин",
Вроде тризну по этой «как будто любви» мы справляем.
Разве это любовь, если мир почернел,
Если в каждый мой день подступает предел,
А душа, словно в адском огне, потихоньку сгорает?
Больно, осень, ну как я потом? Без души?
Отдавала её, не скупясь, за гроши,
За билетик на место, что в первом ряду театральном.
Зритель я благодарный и чуткий, поверь.
Как же горько, противно и стыдно теперь,
Что фальшивые ноты своим поощряла молчаньем.
Не дождавшись последнего акта, уйду.
Пробираясь сквозь кресел пустых череду,
Ветер вместе с листвою играет обрывком афиши.
Но актер, оставаясь на сцене один,
Свято верит, что он до сих пор Господин,
И не знает пока, что я больше его не услышу.
То, что нередко слишком сурово именуется неблагодарностью детей, не всегда в такой степени достойно порицания, как полагают. Это неблагодарность природы. Природа, как говорили мы в другом месте, «смотрит вперёд». Она делит живые существа на приходящие и уходящие. Уходящие обращены к мраку, вновь прибывающие — к свету. Отсюда отчуждение, роковое для стариков и естественное для молодых. Это отчуждение, вначале неощутимое, медленно усиливается, как при всяком росте. Ветви, оставаясь на стволе, удаляются от него. И это не их вина. Молодость спешит туда, где радость, и где праздник, к ярким огням, к любви. Старость идёт к концу жизни. Они не теряют друг друга из виду, но объятия их разомкнулись. Молодые проникаются равнодушием жизни, старики — равнодушием могилы. Не станем обвинять бедных детей.
Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Я беру тебя, приходя с огнём и мечом. Я смотрю, как в твоих глазах пылают сожжённые мною города, я слышу в твоём смехе крики воронья над полем битвы, я наблюдаю, как знаменами проигравших падает на пол одежда Я беру тебя, приходя со словом. Я вью вокруг тебя интригу медленной эротики, я шепчу в твоё ухо горячие оттиски обнажённой интимности, дрожью струящиеся по твоей коже Я беру тебя, приходя с любовью. Я целую твоё тонкое запястье и прижимаю к себе, любуясь мерным соавторством такта сердец, я провожу кончиками пальцев по твоей спине, ловя губами дождинки сбившегося дыхания Я беру тебя, приходя с первым снегом и шелестом листопадов, я беру тебя, приходя с россыпью звёзд и прозрачно розовым рассветом, я беру тебя, приходя Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Наша жизнь — это единство двух стихов, это созвучие двух песен Наша жизнь — это мы, бесконечно отражённые друг в друге.
Кто мы? Какие мы? Усталыми глазами впитывающие этот лживый свет экрана, в постоянном желании найти Что-то, чего тут давно нет. А за окном пустые улицы и теплый летний ветер. А за окном небо к августу и звезды все ярче с каждым вдохом. А за окном шелестят большие деревья и шелест этот все больше напоминает тихое пение. А за окном зажигаются огни вдоль дорог, уводящих далеко-далеко. А за окном любая мысль — свободна, любое чувство — осязаемо. А за окном эта ночь, сладкая, с оттенком горечи, нежно касается поцелуем близких и понятных ей обветренных губ. А за окном Давай выйдем на улицу. Давай найдемся снова, однажды потерянные на расстоянии пары шагов. И, я уверен, нам будет, что сказать друг другу.
Ты пастух звезд. Твои слова — продолжение неба, клей для гаснущих светил, острые иглы, способные пригвоздить свет к упругой поверхности пространства. Движение руки, удар плети, выверенный взгляд и как красиво, как ровно и идеально фигуры встают на свои места. Солнце — светит. Не дышит, не обжигает, не смеется в приступе безумия, не гаснет, мучительно расплескивая огонь, нет.. Светит. Это его функция. Остальное — излишне. Все правильно, пастух Так и должно быть. Но мне почему-то становится больно дышать в те ночи, когда над моей головой отголосками чего-то дальнего, давнего, забытого, но очень важного, перестают падать звезды
Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.
Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.
Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
Пушистый кот, мурлыкает умиленей,
И яркий загорается огонь
На башенке озерной лесопильни.
Лишь изредка прорезывает тишь
Крик аиста, слетевшего на крышу.
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, я даже не услышу.
Когда в глаза с ухмылкой глянет ночь,
Рассыпав сотни звёзд на скатерть неба,
Покажется, что было так точь-в-точь
В каком-то прошлозимии безнежном
На старых пяльцах — белая канва
И вышитые ёлки и синицы
А завтра мне опять не хватит Вас
На мятых простынях как на страницах,
Где с Вами не встречали мы рассвет
И чай не пили, чашки перепутав
Где были не со мной тогда Вы, нет
А утро наступало как все утра
В январских полу праздничных тонах
И свечи, оплывая, затихали
А, может, мы встречались где-то в снах?
Я столько рассказала Вам стихами,
Подписывая их «всегда о Нём»,
Смакуя одиночество глотками
Пытаясь отыскать как днём с огнём,
Водой стекая под лежачий камень.
В проталинах души — сплошное межсезонье
Растрёпанные дни: то «ноль», то «минус три».
Семь капель из дождей — на мой любимый зонтик
Семь капель из тоски — полуденный каприз
Проститься и простить, забыть-забыть-забыться
И пальчиком вести по линии огня
С усмешкой удержать в руках своих синицу,
А всё, что где-то там, считать «не про меня»
Не плакать невпопад, а только лишь — по делу.
Испуганный свой вид в довольный превращать
Кому-то пожелать здоровья, счастья, денег,
И встречи назначать на пятницу на пять
И, в принципе, понять: сплошные теоремы
Доказывать смешно: их много, ты — одна
Поверить в байку «раз», что доктор — это время
Проверить байку «два»: послать всё срочно на...
Если ты хочешь уйти, так уйди,
Если ты хочешь любить,
Так люби, если ты хочешь летать,
Так лети, только прости меня, только прости
Если ты хочешь огня — не темни,
Если ты хочешь меня, так бери,
Душу сдавило — так выбрось ремни,
Только прости меня, только прости
Если ты хочешь молчать, так молчи,
Если ты хочешь кричать, так кричи,
Если стучит к тебе кто-то — впусти,
Только прости меня, только прости
Если ты хочешь курить, так кури,
Если ты хочешь рубить — так руби,
То, что не смог до тебя донести,
Пожалуйста, выслушай, просто пойми
Прости, что я руки, в слезах опустив,
Теряя надежду, прощенья просил,
Что, предав любовь, я судьбу упустил,
Прости и за это, за это прости.
Сидит на скамеечке парочка, не гопники и не пьянь, девочка с мальчиком — лапочки, как будто бы инь и янь. Всё началось с мелкого цемика, но цёмик ведь разве предел? Цемики — это для гномиков, а мальчик иного хотел и он наклонившись к девчонке на ушко об этом сказал рукою коснулся юбчонки и цёмом поцеловал но цём — это тоже негусто, ну что для девчонки цём? У неё же ведь в сердце пусто его надо плавить огнём! И парень от страсти в порыве забил там на всякие «цём»и цёмищ бутылку открыл он, их было много при нём! Да, цёмище — это получше,но всё же еще не то,девчонка их бросила в лужу, и как в засосище его! А дальше их сотни и тыщи у нее было и у него, а после страстным сексищем, наполнилось всюду и всё! Потом нежно девочке в ушко он втюхал влажненький цём, и молча в подушку уткнувшись, уснул, позабыв обо всём.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Огонь» — 1 527 шт.
