Цитаты

Цитаты в теме «остров», стр. 4

Ты – в старой тетрадке, пропахшей песком и морем.
И буквы от ветра рассыпались вкривь куда-то.
А я улыбаюсь. Я даже почти не спорю.
Как часто не прав ты и как не желаешь сдаться!

А я улыбаюсь. Преграды твои нарушив,
Вхожу осторожно. Кружу, исполняя танец
На самом пороге, ведущем в родную душу
Под музыку снега а вдруг, наконец, растает?

Ты – в каждом кармашке моих заполошных строчек.
Там нет ни на йоту вакансий другим и места.
А я улыбаюсь: опять среди разных-прочих
Меня выбираешь. Однажды стрелял ты метко,

Охотник и ловчий, и снова попал в десятку.
Давай, о хорошем? Мне даже подумать страшно,
Что ты, заблудившись опять среди разных-всяких,
Забудешь и помнить о том, что на вечность старше.

А я улыбаюсь. Легенды слагают люди.
Но им, посторонним, совсем невдомёк И ладно!
Наш маленький остров, где кто-то кого-то любит,
Где, ты, улыбаясь, небрежно снимаешь латы.
В прежние времена моряки в долгом плавании оставляли на каждом пустынном острове по паре свиней. Или по паре коз. А когда приходили к этому острову в следующий раз, там уже был запас “живого” мяса. Это были необитаемые острова, царства девственной, дикой природы. Там обитали птицы, которых не было больше нигде на — Земле. Там не было хищных зверей. Там не было ядовитых растений или растений с колючками и шипами. Это был истинный рай на Земле.
Когда моряки приходили к такому острову в следующий раз, там их ждали стада свиней или коз.
Устрица рассказывает нам об этом.
Моряки называли такие стада “посеянным мясом”.
Устрица говорит:
— Вам это ничего не напоминает? Например, старинную историю про Адама и Еву?
Он говорит, глядя в окно:
— Может быть, Бог однажды вернется на Землю с большой бутылкой острого соуса для барбекю?
Послушай: шаги мои странно и гулко и остро звучат в глубине переулка, от стен отражаясь болезненным эхом, серебряным смехом. качаясь на пьяных своих каблучках, куда я такая? — не знаю, не знаю, мой голод, мой страх. как ангел барочный, наивной любовью моей позолочен, убийственный мой. однажды тебе станет жаль этой ночи, всех этих ночей не со мной. послушай: шаги мои дальше и тише и глуше, сырой акварелью, размытою тушью становится мой силуэт. я таю, и воздух меня растворяет, и вот меня нет. есть город, деревья, дома и витрины, и странные надписи на осетрином, фигурная скобка моста. и до отупенья, кругами, часами, вот женщина с темными волосами, догнал, обернулась, простите. не та. не знаешь, теряешь, по капле теряешь, по капле, как кровь. не чувствуешь, я из тебя вытекаю, не видишь, не спросишь, куда я такая, и сколько шагов моих гулких и острых до точки, где мир превращается в остров, не обитаемый мной — огромный, прекрасный, волшебный, холодный, ненужный, пустой.
Вы когда-нибудь думали, что вот сейчас, в эту самую минуту, в эту самую сию-минуточку, где-то, в портовом городе, может быть на каком-нибудь острове, всходит на корабль — тот, кого вы могли бы любить? А может быть — сходит с корабля — у меня это почему-то всегда матрос, вообще моряк, офицер или матрос — все равно сходит с корабля и бродит по городу и ищет вас, которая здесь, в Борисоглебском переулке. А может быть, просто проходит по Третьей Мещанской (сейчас в Москве ужасно много матросов, вы заметили? За пять минут — все глаза растеряешь!), но Третья Мещанская, это так же далеко от Борисоглебского переулка, как Сингапур ( .) И самое ужасное, Марина, что городов и островов много, полный земной шар! — и что на каждой точке этого земного шара — потому что шар только на вид такой маленький и точка только на вид — точка — тысячи, тысячи тех, кого я могла бы любить