Цитаты в теме «песня», стр. 14
Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу!
Может, кто-то когда-то поставит свечу
Мне за голый мой нерв, на котором кричу,
И весёлый манер, на котором шучу...
Даже если сулят золотую парчу
Или порчу грозят напустить — не хочу!
На ослабленном нерве я не зазвучу —
Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу!
Лучше я загуляю, запью, заторчу,
Всё, что ночью кропаю, — в чаду растопчу,
Лучше голову песне своей откручу —
Но не буду скользить, словно пыль по лучу!
Если всё-таки чашу испить мне судьба,
Если музыка с песней не слишком груба,
Если вдруг докажу, даже с пеной у рта, —
Я умру и скажу, что не всё суета!
Я рос как вся дворовая шпана —
Мы пили водку, пели песни ночью, —
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен.
Сидим раз у Сережки Фомина —
Мы у него справляли наши встречи, —
И вот о том, что началась война,
Сказал нам Молотов в своей известной речи.
В военкомате мне сказали: «Старина,
Тебе броню дает родной завод «Компрессор»!»
Я отказался, — а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор.
Кровь лью я за тебя, моя страна,
И все же мое сердце негодует:
Кровь лью я за Сережку Фомина —
А он сидит и в ус себе не дует!
Теперь небось он ходит по кинам —
Там хроника про нас перед сеансом, —
Сюда б сейчас Сережку Фомина —
Чтоб побыл он на фронте на германском!
Но наконец закончилась война —
С плеч сбросили мы словно тонны груза, —
Встречаю я Сережку Фомина —
А он — Герой Советского Союза.
В суету городов и в потоки машин,
Возвращаемся мы, просто некуда деться.
И спускаемся вниз с покоренных вершин,
Оставляя в горах, оставляя в горах свое сердце.
Так оставьте ненужные споры,
Я себе уже все доказал,
Лучше гор могут быть только горы,
На которых еще не бывал,
На которых еще не бывал.
Кто захочет в беде оставаться один?
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?
Но спускаемся мы с покоренных вершин,
Что же делать? И боги спускались на землю.
Так оставьте ненужные споры,
Я себе уже все доказал,
Лучше гор могут быть только горы,
На которых еще не бывал,
На которых еще не бывал.
Сколько слов и надежд, сколько песен и тем,
Горы будят у нас и зовут нас остаться.
Но спускаемся мы,
Кто на год, кто совсем,
Потому что всегда, потому что
Всегда мы должны возвращаться.
Так оставьте ненужные споры,
Я себе уже все доказал,
Лучше гор могут быть только горы,
На которых никто не бывал.
Нет совершенства в существах земных,
Есть розы, но — растут шипы на них.
На небесах есть ангелы, и что же —
У них найдутся недостатки тоже.
Павлин красив, а ноги — сущий стыд.
С милейшей дамой вдруг тебя пронзит
Такая смесь и скуки и досады,
Как будто начитался «Генриады»
В нежнейшей песни рифма вдруг резнёт, —
Так с мёдом жало попадает в рот.
Дюма — метис. И пятка погубила
Никем не побеждённого Ахилла.
Ярчайшая звезда на небесах
Подцепит насморк — и сорвётся в прах,
От сидра пахнет бочка терпким духом,
Да и на солнце пятна есть, по слухам.
А Вы мадам, Вы - идеал как раз.
Но ах! Кой-что отсутствует у вас.
А что? — глядите вы не понимая.
Груды! А в груди - нет сердца, дорогая!
Толи мы сердцами остываем, толь забита прозой голова Только мы все реже вспоминаем светлые и нежные слова. Говорят, любовь немногословна: помолчи, помучься, раскуси Это все, по-моему, условно, мы же люди, а не караси! Что для нас лимон без аромата? Витамин, не более того. Что такое него без заката? Что без песен птица? Ничего! Пусть слова сверкают золотинками, и не год, не два, а целый век! Человек не может жить инстинктами, человек на то и Человек! И уж коль действительно хотите, чтоб звенела счастьем голова, говорите, люди, говорите САМЫЕ ХОРОШИЕ СЛОВА!
Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.
По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.
Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска...
Ни огня, ни черной хаты,
Глушь и снег... Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне...
Скучно, грустно... Завтра, Нина,
Завтра к милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь не наглядясь.
Звучно стрелка часовая
Мерный круг свой совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас не разлучит.
Грустно, Нина: путь мой скучен,
Дремля смолкнул мой ямщик,
Колокольчик однозвучен,
Отуманен лунный лик.
Секс, пиво, угар, рок-н-ролл —
Это судьба и бешеный драйв,
Крис Новоселич, Курт и Дейв Грол —
Это не просто слова, а lifestyle!
Песни, гитара, душа и любовь —
Это то, что в тебе и то, что во мне,
Это, когда на двоих одна кровь,
Это совесть внутри и честность извне
Удачи, тревоги, накалы страстей,
Выплеск эмоций, которых не скрыть —
Это дорога для сильных людей,
Если ты здесь, тогда нечего ныть
Скромность, застенчивость,
Серость и тьму оставим для тех,
Кто глупей и слабей, мы выбираем иную игру,
Мы выбираем сильней и быстрей
Лучше прожить короткую жизнь,
Но честно прожить, ни о чем не жалеть.
Чем за или против течения плыть,
Лучше крылья расправить и полететь.
Это было давно и неправда,
Когда лето открыло границы,
На зеленых окраинах Киева,
Ни в Маями, ни в Каннах, ни в Ницце
Это было так мерзко и низко,
Она плача марала бумагу,
И грустила под песни Limp Bizkit,
А бывало под Lady Gagа
Когда дождь за окном барабанил,
Она двигала в такт головою,
Он в контакте её забанил,
И посыпал ей раны солью
А она зеркала все что в доме,
Раскрошила на тыщи осколков,
Ей бы место да в местном дурдоме,
Но нет места в дурдомах для стольких
Её мир переехало танком,
Она изредка слушая AFI,
Заедая остывшей манкой,
Громко плача марала бумагу
Ей бы чая, да с тортиком вкусным,
Да гулять не пускает мама,
А ей маленькой очень грустно,
Плюс вставать на учёбу рано
И сидя возле телеэкрана,
Она строчит ему смс-ки,
«Снизойди же ей Божья манна!»
Пока в телике жжет Анна Вески
А она ведь была уже взрослой!
И ей было без году двенадцать!
А ему 27, не до росток,
Вот такая любовь, блин, усратся.
Ты помнишь снег, промокший плеер?
И мы гуляли до утра,
О, как я был в себе уверен,
Как целовал овал лица.
Ты помнишь ночи разговоров?
Мы не могли тогда уснуть,
Между признаний, песен, споров
К любви прокладывая путь.
Ты помнишь лето? Небо, травы,
Одежду нашу на полу?
Дыхание на две октавы
И долгий танец на ветру.
Сейчас зима. Замерзли руки
И снег скрипит уже в душе.
Пора бездействия и скуки,
Пора остаться в тишине,
Стереть из сердца отпечаток
Касающихся нежно губ.
Пора шарфов, пора перчаток,
Пора дымящих в звезды труб.
И почему-то так тоскливо,
Пить чай и просто вспоминать
О том, что это было, было
И не давало умирать.
И между сексом и работой,
В рутине надоевших дел,
Между свободой и заботой,
Бездомным зверем между стен,
Так между прихотью и раем,
Качая время на груди,
Я все шепчу тебе: родная,
Пожалуйста, не уходи.
Печальные сны охватили мою душу. Снова навевает на меня тоска угнетенное настроение. Готов плакать и плакать без конца. Все сформировавшиеся надежды рухнули, мрак окутал и прошлое, и настоящее. «Скучные песни и грустные звуки» не дают мне покоя. Чего-то жду, во что-то верю и не верю. Не сбылися мечты святого дела. Планы рухнули, и все снова осталось на веру «Дальнейшего-будущего». Оно все покажет, но пока настоящее его разрушило. Была цель, были покушения, но тягостная сила их подавила, а потом устроила на сильное триумфальное шествие. Все были на волоске и остались на материке. < > но ведь перед этим или после этого угасания владычества ночи всегда бывает так. А заря недалека, и за нею светлый день. Посидим у моря, подождем погоды, когда-нибудь и утихнут бурные волны на нем и можно будет без опасения кататься на плоскодонном челноке.
И там, в теплом свете лампы, они увидели то, что хотел им показать Лео Ауфман. В столовой за маленьким столиком Саул и Маршалл играли в шахматы. Ребекка накрывала стол к ужину. Ноэми вырезала из бумаги платья для своих кукол. Рут рисовала акварелью. Джозеф пускал по рельсам заводной паровоз. Дверь в кухню была открыта: там, в облаке пара, Лина Ауфман вынимала из духовки дымящуюся кастрюлю с жарким. Все руки, все лица жили и двигались. Из за стекол чуть слышно доносились голоса. Кто то звонко распевал песню. Пахло свежим хлебом, и ясно было, что это – самый настоящий хлеб, который сейчас намажут настоящим маслом. Тут было все, что надо, и все это – живое, неподдельное.
а давай, ты приедешь ко мне как в 2005-том
в два часа ночи, пахнущий алкоголем и зимней улицей
и потащишь к каким-то своим ребятам
которые весь день работают, а всю ночь тусуются
ребята мне будут шептать на ушко, что ты нехороший
что я у тебя какая-то там
и все подробности твоего комсомольского прошлого
а ты закажешь мою любимую песню дремлющим музыкантам
а потом мы поедем к тебе, я залезу в одежде в ванну
ты станешь меня раздевать, смеяться, намочишь пиджак и брюки
а потом мы будем долго-долго лежать на диване
с бутылкой брюта
и ты будешь думать, что у меня неплохие стихи и ноги
гладенькие и стройные, правда, гуляют пока по-детски и от этого будет не расставаться еще немного
хотеться
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Нас метро, то и дело, глотает,
Выпуская из дымного рта.
В шумных улицах, в белом порхании
Люди ходим мы рядом с людьми,
Перемешаны наши дыханья,
Перепутаны наши следы,
Перепутаны наши следы.
Из карманов мы курево тянем,
Популярные песни мычим,
Задевая друг друга локтями,
Извиняемся или молчим.
По Садовым, Лебяжьим и
Трубным каждый вроде
Отдельным путем,
Мы не узнанные друг другом,
Задевая друг друга идем,
Задевая друг друга идем.
Теперь почти все дети ужасны. И хуже всего, что при помощи таких организаций, как разведчики, их методически превращают в необузданных маленьких дикарей, причем у них вовсе не возникает желания бунтовать против партийной дисциплины. Наоборот, они обожают партию и все, что с ней связано. Песни, шествия, знамена, походы, муштра с учебными винтовками, выкрикивание лозунгов, поклонение Старшему Брату — все это для них увлекательная игра. Их натравливают на чужаков, на врагов системы, на иностранцев, изменников, вредителей, мыслепреступников. Стало обычным делом, что тридцатилетние люди боятся своих детей.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Песня» — 1 066 шт.
