Цитаты в теме «право», стр. 111
Хорошо — нельзя писать!
Надо все-таки стараться,
Чтоб нашлось, к чему придраться,
Чтоб сыскалось, что ругать!
Есть ли прок от совершенства?
Ведь обычно перед ним,
Цепенея от блаженства,
Мы, безмолвные, стоим.
Скажет вам «спасибо» критик?
Не свинью ли подложить
Вы ему тайком хотите,
Вынуждая вас хвалить?!
Ведь ревнивые коллеги
Заподозрить в нем вольны
И прорехи в интеллекте,
И нехватку глубины!
Так что время зря не тратьте,
Создавая идеал,
Лучше критику потрафьте:
Пусть покажет свой запал!
Пусть воспользуется правом
Раздолбать и так и сяк!
Больше шуму — больше славы,
Это тоже — не пустяк!
Могуч и точен русский язык.
И к выражениям жаргонным привык.-
"Она моя баба", и сразу ясно,
Его отношение к ней не прекрасно.
Оно потребительское, сиюминутное,
Для мыслей порядочных недоступное.
От «бабы» к «бабе» вот замкнутый круг.
И нет ни любимых, ни, даже, подруг.
Но русский может звучать величаво.
«Она моя женщина» — жизни оправа.
Не сразу, не вдруг так сможешь сказать.
Ты должен право на то доказать.
Понять её древнюю женскую суть.
И ясным, прозрачным быть сам не забудь.
Чтоб стали заботы её твоими,
И мысли, и чувства, и даже имя
Её на сотни ладов повторяя,
Твердил - "Какая она не земная".
Был смел и настойчив в желаниях своих.
И всё это только для вас двоих.
И выполнив всё что душой обещано.
Ты сможешь сказать «Она моя женщина».
А вообще в этом «старинном споре славян между собой» я — на стороне интеллигента, а не народа, по одной простой причине: интеллигент, по определению, — это тот, кто хоть что-то осознал, а народ — это тот, кто не осознал. Интеллигент — это тот, кто хочет блага не только для себя, а народ — только для себя лично. Интеллигент борется за чужие права, а народ — за свои собственные и так далее. Вот почему интеллигент иногда, и часто, ошибается (и тут же раздается улюлюканье), а народ всегда, будто бы, прав. И заметьте, ему, народу, никогда стыдно не бывает. И он никогда не испытывает потребности извиниться. А интеллигент постоянно извиняется, и никто его еще ни разу не простил. Если я не права, приведите мне обратный пример.
Ты свою судьбу сама рисуешь,
Бог сама себе ты и судья,
Но перед друзьями ты блефуешь,
Потому что в жизни ты одна!
Ты одна — к чему тут оправдания,
Выдумки про принцев, про дворцы?
Ведь в ночи не умолить рыдания
От любви, что выдумала ты.
Духом ты сильна, но одинока,
Над судьбой летишь с одним крылом,
И признать боишься, что судьба жестока,
Говоришь, что не жалеешь ни о ком.
В доме ты мужик и баба:
Постирать, убраться, гвоздь забить
Ты на всё имеешь в жизни право,
Только некому тебя любить!
Словно милостыню, просишь ласки,
На любое падаешь плечо,
И, на миг вдруг попадая в сказку,
В своё счастье веришь горячо.
Создаёшь себе ты мир иллюзий,
В том других пытаясь убедить,
Но счастливых обязательно «укусишь»,
Чтобы зависть в сердце погасить.
Не отпускай меня прошу всего лишь пять минут
Хочу побыть с тобой вдвоём, забыв про то, что есть
Помимо рук твоих и глаз помимо теплых губ
И тонкой нежности твоей я всё оставлю здесь.
Закрыв глаза, прижмусь к стене от боли рвется грудь,
Дорожки слёз сдержать нет сил я не могу прости.
Собрать всё мужество в кулак и за порог шагнуть
В последний раз коснуться плеч и прошептать — пусти.
Как получилось, что не мы идём одним путём?
Ты — не со мной, я — не с тобой и права нет на боль.
И лишь коротких пять минут наедине вдвоём
И вот уже пора прощай мой милый мой король
Шагнуть вернуться в пустоту, где нет тебя теперь,
И улыбаться не тебе, и засыпать с другим.
Я не могу всё изменить закрой тихонько дверь
Тебе туда, где ты не мной где ты другой любим.
У него прострелено правое лёгкое, но он как-то ещё живёт.
Из неё достали две пули – шрам через весь живот.
У обоих ещё по парочке ножевых, но они не в счёт.
Война между ними длится уже десятый год.
Друзья вздыхают – это не кончится никогда.
Из комментариев – только короткое «ммдаа»
У неё вместо нервов оголённые провода,
А ему и с ней беда, и без неё никуда.
Иногда заключается перемирие, но срок у него невелик.
Максимум, на что их хватает – это миг –
Вот он ловит губами на щеке её солнечный блик,
А потом с поля боя снова доносится крик.
Кто из них начал эту войну не помнят ни он, ни она.
Десятую зиму накрывает собой весна,
А они всё сидят в окопах без еды и без сна –
Знают, как обманчива недолгая тишина,
Непродолжительное затишье перед стрельбой
У него взведённый курок, она считает пули одной рукой.
Но если в него прицелится кто-то другой –
Она, не думая даже, заслонит его собой.
Прими меня, и ничего взамен,
Поверь, мне от тебя уже не надо.
Хотя за ножки в лайкре 40DEN
Быть может и положена награда.
За безупречность линии бедра,
За эту грудь, вздымавшуюся томно,
Тебя давно раскручивать пора, —
Ну сколько можно притворяться скромной?
Но главное, конечно, — в голове,
Где вечно скачут чертики и белки.
Ты подари мне, милый, Куршавель,
А не его дешевые подделки!
P. s.
Все, что досталось на халяву,
Не ценит тот, кто дюже крут.
Не надо Куршавеля, право,
Бриллианты тоже подойдут!
А давай не будем играть в игру,
Будто я без твоей похвалы умру,
Будто в мире есть лишь пряник да плеть,
Будто можно вообще от любви умереть,
Будто кто-то прав, ну, а кто-то нет,
Будто кто-то обязан варить обед,
Приходить домой не позже восьми
И бояться громко хлопать дверьми.
Слушай, кажется, это плохая игра —
Слишком много про горечь, много про страх,
Погаси-ка свет и ложись в кровать.
А давай вообще не будем играть.
Выходи, выходи просто так во двор,
Соберем ветвей и зажжем костер
И пойдем кругосветной тропой туда,
Где в прямую сходятся провода.
Наступает — слышишь? — уже весна,
Будет можно петь и гулять допоздна,
На высокую крышу вместе залезть
Хорошо, что мы друг у друга есть.
Приснилось, что угнали все счета,
И это стало преступлением века.
Всё дело в том, что я ничем не занята,
По мне давно грустит библиотека,
Кружок игры на духовой трубе.
Я заигралась на самой себе.
А с ней собой быть надо начеку, ей,
Этой мне, прописано лечение,
Ей ничего не стоит выдернуть чеку,
Не зная про её предназначение,
И дай ей волю и налей стакан –
Она наплачет комнатный фонтан.
Ей просто быть и камнем, и водой,
И пролететь под Триумфальной аркой,
И, дабы не закончилось бедой,
Я у нее сестрою-санитаркой, лужу, паяю,
Глажу по плечам, привязываю к койке по ночам.
Когда земля уходит из-под ног, не должная никак,
Ничем, ни скольким, и жизнь, усмешку пряча в уголок,
Идет, хрустя по собственным осколкам -
Успеть, хотя бы не имея прав,
Поймать её за порванный рукав.
Вам какая разница, кем я сейчас дышу?
За кого и в огонь, и в воду без страха ран.
С кем я время делю, кого с не терпеньем жду,
Для кого и небо, и землю — напополам.
Кто вам право дал нагло вторгаться в чужую жизнь,
И рассказывать мне и ему друг о друге ложь?!
Надоели вопросом: «Скажи, ну, а ты с ним спишь?»
Для особо настойчивых: «Разве же с ним уснешь? »
С ним становится сказкой каждый закат/рассвет,
С ним бы лишь просыпаться, шутить, целовать в плечо
И да, верите, на нем клином — весь белый свет,
И на фоне его остальное — вообще ничто.
Почему вас волнует, что тихо иду ко дну,
Каждый раз, когда просто смотрю в глаза?
Да, его до безумства, до бешенства я люблю.
Остальное не ваше дело. Наверняка.
Господи, я прошу тебя: отзовись. Что же ты: поматросил — и шасть в кусты? Мой бестолковый мозг без тебя завис и не способен выплыть из немоты. Господи, ну, пожалуйста, продиктуй (можно не в рифму, прозой) немного слов, чтобы заполнить белую пустоту, тема любая, только не про любовь. Господи, ты же знаешь, что я права: если б сама — ни строчки, а ты — диктант. Почерк корявый — мой, но твои слова. Я — заурядный писарь, а не талант. Господи, ты все ведущ и всемогущ (мелкая пакость пастырю не к лицу): раз не поймал на удочку райских кущ, выбрал другой крючок зацепить овцу. Господи, ты же сам меня приручал, значит — в ответе (вспомни Экзюпери). Слово твоё - начало для всех начал, а без него и фразы не сотворить. Господи, я — пожизненный атеист, но попрошу тебя (удержись от хохм): не оставляй пустым белоснежный лист, не отнимай любви и о ней стихов. Господи.
Лопнул шарик надувной цвета неба
Это было не со мной,
Это небыль —
Лопнул шарик надувной цвета неба,
И слеза у малыша —
Градом, градом
Вот такая черемша, а не сладость.
Вот такой кордебалет без канкана,
Счастья не было и нет — из капкана,
Из неволи перетёк на свободу
Газа гелия глоток с ходу, с ходу!
Я купил ему другой, бирюзовый,
Удивлённо на него, вскинув брови,
Посмотрел он и сказал: что ты, дядя,
Цветом в мамины глаза шарик надо!
Я тогда ему купил синий-синий,
Словно озеро в степи без кувшинок,
вижу — глазки малыша заблестели!
Вот такая черемша, мама Нелли
Это было не со мной, не с тобою,
Лопнул шарик надувной, и судьбою
разметало нас по дням, как по лову
А малыш-то весь в меня,
Право слово!
Он:
Всё ерунда?
Нет, милая, едва ли.
Мы вновь плетём искусственность судьбы.
Нелепы просьбы, логика Мольбы
Нелепы так же Впрочем, не мечтали
О том, как будет сумрачен февраль,
О том, как март заноздреватит снегом.
Благослови меня, моим побегом
Ничто не вдохновится.
Правда, жаль
Всё, что не вовремя, всё то, что не во время,
Но внутрь нас скользнуло невзначай
Пишу Пиши
Прощаемся.
Скучай.
Не случай.
Мы – случайны в теме
Она:
Всё ерунда! Ты прав.
Любовь - кулисы,
и Мельпомена с траурным венком.
Конец игре.
Грустить - о чём, о ком? -
в суфлёрской будке наши компромиссы.
Аu naturel - слова венчают сцену,
нелепы грим, костюмы, реквизит...
Погас надежды тлеющий софит,
Прости!
Прощаю...- эхо зарефренит.
Умчится время сменой декораций.
Жить без тебя - хочу ли я? могу ль?
Ответив - да, наигранно солгу.
Поверил?
Жду заслуженных оваций...
В соавторстве с Александром Ланге
Он сидит на раздолбанном табурете — древнегреческий аполлон. Зажимает во рту мундштук, подкуривает сигарету. Проливает одеколон на расстеленную газету, чертыхается, мол, не прибрано, извини. Я не ждал тебя, да и /Боже правый/ между нами давно уже нет любви. От неё остались стоящий в углу клавир, замолчавший после второй октавы и звенящий громко на ноте «ля»; две колоды игральных карт: от двойки до короля — как не крапь, при любом раскладе нам не выпадет флеш-рояль. И поэтому, Бога ради, уходи, прошу Я устал.
И она собирает клочки бумаги, по привычке сметает сор и не смотрит ему в глаза. Всё, что он ещё не сказал — революция / форс-мажор. У неё внутри: двадцать изб, что ещё горят, необъезженных скакунов, чёрных бездн и дыр, на которых не хватит ни стремени, ни заплат, ни воды.
И нет повода, чтоб остаться. И нет смелости, чтоб уйти.
Никогда не забуду выражение лица привратника иерусалимской мечети Купол Скалы, когда я легкомысленно предложил, чтобы он пренебрег каким-то календарным запретом и пустил меня внутрь. Его лицо, до этого прохладно-приветливое, превратилось в маску, и эта маска заявляла, что он теперь имеет полное право убить и меня, и мою жену, и моих детей. Я понял тогда, что выражение «глубоко верующий» — грубое надругательство над понятием глубины. Нельзя назвать что-то глубоким только потому, что это единственное, что есть в наличии; скорее это глянец, прикрывающий пустоту.
Вот опять прошла молва и задела душу.
Злые чёрные слова лучше бы не слушать.
Все соседи говорят, на работе тоже,
И слова их, словно яд, проникают в кожу.
Не берите в голову, лучше не берите.
Жизнь пойдёт по новому,
Жизнь пойдёт по новому,
Что ни говорите
Сплетницы на лавочке точат языки,
А вам всё до лампочки,
а вам всё до лампочки -
Это пустяки!
Вот любовь махнув рукой, с вами расстаётся.
В ситуации такой сердце чаще бьётся.
Кто виновен тут, кто прав, — время всё рассудит.
Если короток рукав, он длинней не будет.
Я вам так ещё скажу - я давно заметил,
Что лисой не стать ежу ни за что на свете.
И себе во всём всегда изменять не стоит,
Пусть ничто и никогда вас не беспокоит.
Не берите в голову, лучше не берите.
Жизнь пойдёт по новому,
Жизнь пойдёт по новому,
Что ни говорите
Сплетницы на лавочке точат языки,
А вам всё до лампочки,
а вам всё до лампочки -
Это пустяки!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Право» — 2 441 шт.
