Цитаты в теме «право», стр. 44
Целуешь. Уходишь. А я рассыпаюсь на части.
Меня без тебя слишком мало. Нисколько даже.
Смотрю тебе вслед: мое счастье — чужое счастье.
А все, что сегодня случилось, — простая кража.
И я остаюсь опустевшим. И, между прочим,
Иду по делам, возвращаюсь к жене и долгу,
И каюсь в густые объятья бессонной ночи
Но, тут же, целую тебя, горячо и долго,
В случайном провале, в бреду. Не имея прав.
Дай Тебя разлюбить! Уповаю на милость Божью.
Ты — слишком моя, чтобы стать в моей жизни правдой.
Ты — слишком моя, чтобы в ней оставаться ложью.
Сердцу ненавидеть непривычно,
Сердцу ненавидеть несподручно,
Ненависть глуха, косноязычна.
До чего с тобой, старуха, скучно!
Видишь зорко, да ведь мало толку
В этом зрение хищном и подробном
В стоге сена выглядишь иголку,
Стены размыкаешь взором злобным.
Ты права, во всем права, но этой
Правотой меня уж не обманешь,-
С ней глаза отводятся от света,
С ней сама вот-вот старухой станешь.
Надоела. Ох, как надоела.
Колоти хоть в колокол набатный,-
Не услышу. Сердце отболело,
Не проймешь. Отчаливай обратно.
Тот, кто подослал тебя, старуху
Чтоб о нем ни слова, ни полслова,
Чтоб о нем ни слуху и ни духу.
Знать не знаю. Не было такого.
Не было, и нету, и не будет.
Ныне, и по всякий день, и присно.
Даже ненавидеть не принудит,
Даже ненавидеть ненавистно.
Я тебе запрещаю вторгаться в души безмятежность,
Я тебя отлучаю от острова общих надежд,
Отбираю права на любовь мою, ласку и нежность —
Сам избрал ты дорогу плебеев, глупцов и невежд.
Но такие, как ты, помогли мне узнать себе цену,
Полюбить эту жизнь, постигая в сравнении добро.
Ради прихоти чей-то я ханжества маску надену?
Избираю я счастье, ты ж — участь бедняги Пьеро
Изменить естество невозможно, мечтая о бренном,
Не взлетишь, вместо крыльев имея чешуйчатый хвост.
Доброте и любви в мире нет равноценной замены —
В небе место душе, ну, а тело несут на погост.
Баллада о перевёрнутых истинах
Лишь для забот нам отдых нужен,
Лишь от врага придет покой,
Лишь ворох сена — лучший ужин,
Лишь спящий — верный часовой.
К добру приводит лишь измена,
Лишь трус — заведомый смельчак,
Всего незыблемее пена,
И лишь влюбленный — не дурак.
Лишь призрак — смысл существования,
А всех почтеннее бандит,
Смех вызывает лишь страданья,
Молва лишь фарсом дорожит.
Оценка истинная — в лести,
Богат деньгами лишь бедняк,
В одном обмане сущность чести,
И лишь влюбленный — не дурак.
Лишь преступления не презренны,
Блаженство лишь среди хлопот,
Одни ничтожества священны,
Прекрасен лишь фальшивый плод.
Лишь мерзость славится по праву,
Лишь в непотребстве высший смак,
Одним печальным все забава,
И лишь влюбленный — не дурак.
Вот истин праведных орава:
Испуг и горе сердце нежат,
Лишь мелодичность ухо режет,
Лишь подлость — благородства знак,
Одни безумцы мыслят здраво
Но лишь влюбленный — не дурак.
И в некрасивости есть плюс
И в некрасивости есть плюс.
И я бы точно не хотела
Тащить по жизни ценный груз
Искусно слепленного тела.
Чтоб им, как вазой, дорожить,
Обернутой стерильной ватой.
И даже, право, и не жить,
А быть музейным экспонатом.
Сходить с ума (помилуй Бог!),
Морщинку как-то обнаружа,
Охотиться на кошелек,
Искать миллиардера-мужа
А мне важней, чем лоск и стать,
Искусство быть счастливой все же!
Чтоб одному на свете стать
И всех милей, и всех дороже.
Кто-то высказал в интернете следующее мнение:
«Думаете управлять мужчиной легче,
Чем автомобилем?
Тут права на халяву не купишь.
На мужчине надо по всем правилам ездить,
Сцепление чувствовать.
Руля у него нет, тормоза слабые,
А передок то и дело заносит налево!
Особенно, когда полный бак залит!»
Попытался срифмовать:
Чтоб в наше время управлять машиной,
Достаточно права приобрести.
Другое дело — управлять мужчиной,
Тут, дамы, может вам не повезти.
На нём поездить — это вам не просто,
И многое придётся вам учесть:
Он без руля, и тормоз под вопросом,
Сцепление слабое — то нет его, то есть.
Заносит передок его налево,
Особенно в те дни, что бак залит.
Но, если ты мудра, то действуй смело!
Тогда, Всевышний брак ваш сохранит!
Я пытался уйти от любви,
Я брал острую бритву и правил себя,
Я укрылся в подвале,я резал
Кожаные ремни,стянувшие слабую грудь.
Твое имя давно стало другим,
Глаза навсегда потеряли свой цвет,
Пьяный врач мне сказал: тебя больше нет,
Пожарный выдал мне справку,
Что дом твой сгорел.
Я ломал стекло,как шоколад в руке,
Я резал эти пальцы за то,что они
Hе могут прикоснуться к тебе,
Я смотрел в эти лица
И не мог им простить
Того что,у них нет тебя и они могут жить.
Hо я хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой,
Я так хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой,
И я буду с тобой.
В комнате с белым потолком,
С правом на надежду.
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь.
Кажется..
Перестань расчёсывать мне нервы,
За кого ты держишь мужика?!
Между прочим, я твоим был первым
И последний, всё ещё пока.
Милая, что б я так жил, в натуре,
Ссориться с тобой я не хочу,
Подозрения все от бескультурья,
Ну, а если «кажется» — к врачу.
Припозднился и слегка помятый?
Да, чуть-чуть поддатый — ты права,
Но зато принёс тебе зарплату,
Поцелуй и нежные слова
Ах тебе плевать на поцелуи?
И слова — до фени? Бес предел!
Ну, тогда всё просто — ухожу и
Отомщу за всё, что не успел.
Оставаться в живых даже после жестокой расправы,
После выстрела в спину, хрипя, умудряться дышать
Мой далекий Нерыцарь, Вы были по-своему правы,
Отпуская меня чтобы я не смогла Вам мешать.
Заблудившимся псом я у Вашего терлась порога,
Вы меня приласкали, а после — осмелились пнуть
Я до слез умоляла чужого, нездешнего Бога
Мне помочь Вас забыть, если я Вас не в силах вернуть.
Мой Вчерашний Любовник, меня Вы любили, быть может
Однодневным влечением, как насморком, были больны.
Вы меня схоронили в живую, меня уничтожив,
И продолжили пробы на роль Вашей новой жены.
Надрывалась Душа, волоча неподъёмную ношу,
Почернела и высохла, сил набирая едва.
А обида наела тем временем сальную рожу,
И, вконец обнаглев, всё дерзила, качала права.
Всё сильней и сильней от обжорства её распирало.
Задыхалась Душа, загибалась, трещала по швам.
Угождать всем капризам и прихотям, видно, устала,
И, однажды, не выдержав, лопнула напополам.
Разорвалась обида на тысячи мелких осколков,
И, упав, растворились они под дождём моих слёз.
Сколько с ними ушло пересудов, вранья, кривотолков,
Наговоров и сплетен, что я принимала всерьёз.
Очень долго и трудно я рваную Душу латала,
Я добром и терпеньем сшивала её, как иглой.
И на память себе навсегда узелок завязала —
Гнать любую обиду в три шеи поганой метлой
— Все ценные люди России, все нужные ей люди — все пили, как свиньи. А лишние, бестолковые — нет, не пили. Евгений Онегин в гостях у Лариных и выпил-то всего-навсего брусничной воды, и то его понос пробрал. А честные современники Онегина «между лафитом и клико» (заметьте: «между лафитом и клико! ») тем временем рождали мятежную науку и декабризм А когда они, наконец, разбудили Герцена
— Как же! Разбудишь его, вашего Герцена! — рявкнул вдруг кто-то с правой стороны. Мы все вздрогнули и повернулись направо. Это рявкал амур в коверкотовом пальто.
— Ему еще в Храпунове надо было выходить, этому Герцену, а он все едет, собака!..
— Чудовищами рождаются или становятся? Наверное, у них есть проблемы, врожденные или приобретенные. Может, у них повреждение мозга или ошибка в ДНК. Если они такие с рождения, то они не виноваты, вроде болезни. Справедливо ли тогда их наказывать? Но если они были нормальными, просто отец алкоголик или матери было наплевать, их ли вина, что в них зародилась личность преступника?
— Значит преступников не надо наказывать?
— Для нормального функционирования общества наказывать необходимо. Я лишь размышлял. И есть ли у нас этическое или моральное право судить их?
— Есть!
— Почему?
— Даже если у него что-то с головой или со средой, в которой он рос, он знал, что убийство — это преступление, но выбрал его. А значит, должен понести наказание.
И вот лучше курите траву, ешьте яблоки и пейте сок, чем вы будете валяться пьяными на полу перед телевизором и клясться небом, землей и Иерусалимом, что вас соблазнила реклама, внушившая через телеэкран, какие продукты необходимо покупать, чтобы иметь право жить на этой земле. И вот, чтобы иметь право жить на этой земле, нужно научиться дышать воздухом, иметь деньги на покупку этого воздуха и ни в коем случае не подсесть на кислород, потому что, если ты плотно подсядешь на кислород, то ни деньги, ни медицинские препараты, ни даже смерть не смогут ограничить ту жажду красоты и свободы, которую ты приобретешь.
Я долго не выдерживаю ни в театре, ни в кино, не способен читать газеты, редко читаю современные книги, я не понимаю, какой радости ищут люди на переполненных железных дорогах, в переполненных отелях, в кафе, оглашаемых душной, назойливой музыкой, в барах и варьете элегантных роскошных городов, на всемирных выставках, на праздничных гуляньях, на лекциях для любознательных, на стадионах – всех этих радостей, которые могли бы ведь быть мне доступны и за которые тысячи других бьются, я не понимаю, не разделяю. А то, что в редкие мои часы радости бывает со мной, то, что для меня – блаженство, событие, экстаз, воспарение, – это мир признает, ищет и любит разве что в поэзии, в жизни это кажется ему сумасшедшим, и в самом деле, если мир прав, если правы эта музыка в кафе, эти массовые развлечения, эти американизированные, довольные столь малым люди, значит, не прав я, значит, я – сумасшедший, значит, я и есть тот самый степной волк, кем я себя не раз называл, зверь, который забрел в чужой непонятный мир и не находит себе ни родины, ни пищи, ни воздуха
— Да как он хоть выглядит, этот Муравей – разбойник?
Ой ли-Лукой ли принял церемонную позу и начал:
— Народное воображение рисует его могучим и громадным – о трёхстах двенадцати головах и восьми шеях, с тремя когтистыми лапами, покрытыми чешуёй речных рыб. Его грудь спрятана под панцирем пятисот восьмидесяти семи черепах, левое брюхо обтянуто кожей бронтозавтра, а правое
— Довольно-довольно, – остановил лавину ужасов Петропавел. – С народным воображением всё понятно. А на самом-то деле он какой?
— Да ты что, муравьев никогда не видел? – удивился Ой ли-Лукой ли и, как показалось Петропавлу, поскучнел. – Ну, чёрненький, должно быть, невзрачный такой, мелкий Букашка, одним словом. Но суть не в том, каков он на самом деле, – суть в том, каким мы его себе представляем.
— Какой же смысл приписывать кому бы то ни было признаки, которыми он не обладает?
— Все-таки ты зануда. И ханжа. Можно подумать, сам ты никогда не приписывал никому признаков, которыми тот не обладает! В этом же вся прелесть – видеть нечто не таким, каково оно на самом деле!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Право» — 2 441 шт.
