Цитаты в теме «право», стр. 99
Все, кого спас ты, кого спасли мы с Сэмми Все они мертвы. И ещё меня преследует какая-то девушка. Не знаю, почему. Я пока не понял, есть ли тут какая-то связь. Как будто это моя прежняя жизнь преследует меня, не желает, чтобы я был счастлив. Конечно, я знаю, что бы ты на это сказал. Не тот ты, что играл в софтбол Ты бы сказал :"Иди разыщи джинна. Это дело его рук, и он может вернуть тебя назад. Твоё счастье и жизни всех этих людей – вещи несоизмеримые". Я прав? Но почему? Почему я обязан спасать этих людей? Почему я должен быть каким-то там героем? А как же мы, а? Неужели мама не достойна дожить до старости? Неужели Сэмми не суждено жениться? Почему мы должны всем жертвовать, папа?
Я часто не мог себе ответить, что для меня высокая поэзия, в своём буквальном, изначальном смысле. А тут, читая стихотворение одного своего друга, вдруг неожиданно понял, что это. Строчки написаны на бумаге, и с ней прочно сотрудничают, но тут случается нечто такое, что заставляет тебя задуматься в грамотности такого выводы. У меня строчки стиха при прочтении стали отрываться от бумаги, образовывать самостоятельную жизнь, отстаивать право на своё самостоятельное существование, как чистый дух, как поэзия, которую, едва ли можно потрогать и чувственно осязать, но которая будет подобна красивому воздушному змею, которого ты вместо нити, удерживаешь своими чувствами. Вот именно такое впечатление, у меня возникло от прочтения стихотворения моего друга. Если кратко:
Его стихи воздушный змей,
А вместо нитки, змея держат чувства.
Нескладно, но точно. Потом оказалось, что это он мне не своё, а стихотворение Цветаевой подсунул. А я ведь знал, что Цветаева хороша.
Вольдемар Акмарович вида был вальяжного, но дряхлого.
Он уже третий час кряду морочил мозги Зинаиде Рудольфовне своим членством.
Зинаида Рудольфовна игриво завивая локон пальчиком, поинтересовалась у Вольдемара Акмаровича:
«А какого собственно говоря профсоюзу Вы, милейший, будете?»
Вот баба, — подумал Вольдемар Акмарович, — я ей предлагаю членство в нашем коллективе, а она уже о защите своих прав думает. Она, я думаю, меня еще спросит правильно ли меня в этот профсоюз зачленили, надо подготовиться к ответу.
Сколько великих выбыло!
Их выбивали нож и отрава.
Что же, на право выбора
Каждый имеет право.
Если все — и спасенье в ноже,
И хирург с колпаком, —
Лучше, чтоб это было уже,
Чем сейчас и потом.
Нет прохода и давно
В мире от нахалов, —
Мразь и серость пьют вино
Из чужих бокалов.
В виде тряпок видел их —
Грязных, невозможных,
В туалетах не мужских —
Противоположных.
Неизвестно одной моей бедной мамане,
Что я с самого детства сижу,
Что держу я какую-то фигу в кармане
И вряд ли ее покажу.
Я загадочен, как марсианин,
Я пугливый: чуть что — и дрожу.
Но фигу, что держу в кармане,
Не покажу!
И сегодня, и намедни —
Только бредни, только бредни,
И третьего тоже дни
Снова бредни — все они.
Сорняков, когда созреют, —
Всякий опасается.
Дураков никто не сеет —
Сами нарождаются.
За меня невеста отрыдает честно,
За меня ребята отдадут долги,
За меня другие отпоют все песни,
И, быть может, выпьют за меня враги.
Не дают мне больше интересных книжек,
И моя гитара — без струны.
И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,
И нельзя мне солнца, и нельзя луны.
Мне нельзя на волю — не имею права, —
Можно лишь — от двери до стены.
Мне нельзя налево, мне нельзя направо —
Можно только неба кусок, можно только сны.
Сны — про то, как выйду, как замок мой снимут,
Как мою гитару отдадут,
Кто меня там встретит, как меня обнимут
И какие песни мне споют.
Я готова всю жизнь ссориться с любимой подругой и слушать от нее несправедливости и упреки в собственной мягкотелости, лени и показушности – но я знала и знаю, что она имеет на это право. Мы убьем друг друга за идею, но никогда не станем банально как-нибудь и нелепо вцепляться друг другу в волосы из-за мужика или поднимать хай из-за дурацкого стобаксового долга. И если мы когда-нибудь всё-таки поссоримся навсегда – это будет как раз тот случай, когда лучшие друзья перестанут быть друзьями, но останутся лучшими. И я буду думать о ней светло, и говорить гордо, едва зайдет речь – N? Да, мы когда-то были не разлей-вода – и всю жизнь расти и добиваться вершин, чтобы доказать ей, что я была её достойна.
А что меня нежит, то меня и из гложет.
Что нянчит, то и прикончит; величина
Совпала: мы спали в позе влюбленных ложек,
Мир был с нами дружен, радужен и несложен.
А нынче пристыжен, выстужен; ты низложен
А я и вовсе отлучена.
А сколько мы звучны, столько мы и увечны.
И раны поют в нас голосом человечьим
И голосом волчьим; а за тобой братва
Донашивает твоих женщин, твои словечки,
А у меня на тебя отобраны все кавычки,
Все авторские права.
А где в тебе чувство, там за него и месть-то.
Давай, как кругом рассеется сизый дым,
Мы встретимся в центре где-нибудь, посидим.
На мне от тебя не будет живого места,
А ты, как всегда, окажешься невредим.
— Отлично, сахар и кофеин, тебе не кажется, что это слишком вредно для ребенка?
— Ты преувеличиваешь, это всего лишь коктейль.
— О да, я преувеличиваю, ведь ей завтра в школу, и она до двух не уснет, только потому что ты ей не смог отказать. Слушай, я не хочу больше роли злой мамы. Раз уж мы расстались с тобой и больше вместе не живем, учись отказывать прихотям детей. Нельзя, чтобы здесь был дом скуки, а на твоей территории пляжный дом МТВ.
— Знаешь, ты права. Теперь действительно все по-другому. Например, раньше я бы стоял и все слушал. А теперь я просто скажу «НЕТ!» Смотри, а у меня быстро получается отказывать
Вот и всё. Ты — никто. Дальше выбор за мной. Перекресток.
Три дороги уходят: направо, налево и прямо.
Что вчера — высоко, то сегодня уменьшилось ростом,
И не выйдет теперь из тобою очерченных рамок.
Там, по левую — ты, убегая, стремишься остаться
А мне, знаешь, уже надоел этот маятник странный —
То низвергнешь любовь, то опять возвеличишь на царство.
Бесконечный сюжет для бездарных бульварных романов.
И по правую — ты. Нашей жизни не прожитой сказка.
Где-то там, вдалеке виден дом, тот, который не строил,
Нерожденые дети катаются с гор на салазках,
Сад весенний в цвету. Только нет нам здесь места обоим.
Если прямо смотрю, вижу осень, дожди и разлуку
Снова ты. И мечты — еле слышный любви отголосок.
Это все миражи. Мы чужие давно друг для друга
Вот и всё. Ты — никто. Дальше выбор за мной. Перекресток.
Лорд — это существо, попирающее законы человеческой природы; лорд — это тот, кто в юности имеет права старика, а в старости — все преимущества молодости; развратник, он пользуется уважением порядочных людей; трус, он командует храбрецами; тунеядец, он пожирает плоды чужого труда; невежда, он является обладателем дипломов Кембриджского и Оксфордского университетов; глупец, он слышит в свою честь славословия поэтов; урод, он получает в награду улыбки женщин; Терсит, он носит шлем Ахилла; заяц, он облекается в львиную шкуру. Я не утверждаю, что всякий лорд — обязательно невежда, трус, урод и старый дурак; я только говорю, что он может быть всем этим без всякого ущерба для себя.
Грубость брака приводит к непоправимым положениям, он уничтожает волю, исключает выбор, устанавливает, подобно грамматике, свой собственный синтаксис отношений, заменяет вдохновение орфографией, превращает любовь в диктант, лишает ее всякой таинственности, низводит с облаков образ женщины, одевая ее в ночную сорочку, умаляет тех, кто предъявляет свои права и тех, кто им подчиняется: наклоняя одну чашу весов, уничтожает очаровательное равновесие, существующее между полом сильным и полом могущественным, между силой и красотой, мужа делает господином, а жену служанкой, тогда как вне брака существуют только рабы и царицы.
Cвязью с людьми мы обязаны лишь своим собственным усилиям: стоит перестать писать или говорить, стоит обособиться, и толпа людей вокруг вас растает; понимаем, что большая часть этих людей на самом деле готовы отвернуться от нас (не из злобы, а лишь из равнодушия), а остальные всегда оставляют за собой право переключить свое внимание на что-нибудь другое; в эти дни мы понимаем, сколько совпадений, сколько случайностей необходимы для рождения того, что называют любовью или дружбой, и тогда мир снова погружается во мрак, а мы – в тот лютый холод, от которого нас ненадолго укрыла человеческая нежность.
Мораль строится от противоположного, иначе в ней не было бы смысла. Она строится на отрицании природы человека. И это смешно. Человек по природе эгоистичен. Это — нормально и по другому не будет. Но мораль проповедует отсутствие эгоизма. То есть то, чего нельзя добиться, оставаясь человеком. Мораль, созданная как инструмент управления обществом, чтобы оно не скатывалось к своему животному началу, начинает создавать противоречие, приводящее к внутреннему конфликту или самообману. Мы начинаем ценить в себе изначально «правильные» с точки зрения морали черты, не задумываясь над их природой, которая уходит в тот же эгоизм, мы начинаем бояться по сути своей не плохих вещей, таких, как осознание своей правоты. А на деле каждый человек считает, что он прав.
Говорила себе, что сильна,
Говорила себе, что жестока.
Допила эту чашу до дна
И ушла ни любви, ни порока
Говорила себе, что с тобой,
Говорила себе, что я справлюсь.
Обманула себя, что ты мой,
Обещала себе, что исправлюсь.
Говорила себе, что люблю
И тебе я в любви признавалась.
Утешала себя, что уйду,
А ночами в слезах я купалась.
Говорила, что я не как все,
Но себя убеждала я дольше.
Я видала тебя в каждом сне,
Но себя я любила всё больше.
Говорила себе, что права
Ведь кто прав, тот обижен не будет.
Пусть болела от слёз голова,
Но я знала, что время рассудит.
Обещала себе, что стерплю,
А любовь меня била жестоко.
А потом поклялась, что уйду
И ушла ни любви, ни порока.
Если б я его слушал слишком долго, он подрыл бы мой фундамент. Я понимаю, что он прав, но я ведь уже говорил вам: если хочешь двигаться вперед, если хочешь жить, ты не можешь позволить себе такое мышление. Ну конечно, он прав! Вот я бы поменялся однажды с ним местами, счастье-то какое! И к чему бы привели все мои старания? Я - юрист. Ну и что? Да только то, что я не художник, как вы изволили сказать, и догадываюсь, что все мои беды в том и заключаются, что никак не могу смириться с тем фактом, что я всего-навсего еще одно ничтожество
Пусть улетают с пометкой «дождусь»
Все телеграммы в нон-стопе ночном
Пусть Вы считаете: всё это — дурь,
Пусть даже их не читаете, но
Этим каракулям право на жизнь
Дал кто-то свыше и тысячи строк,
Словно фантомы души, миражи,
Верят в свою судьбоносную роль
Я Вас сейчас беззаботно коснусь
Нет, не игра Хорошо, что Вы есть
Может, решите, что всё это — муть
Может, поймёте, что я — где-то здесь
Выверен компас — печалестрока
К Вам пролагает сквозь тернии путь
Я ворожу ими только слегка
Пусть же они не кончаются. Пусть.
Не отдавай февральским вьюгам
Меня как будто бы взаймы.
Мне нужен ты — врагом ли, другом,
Знакомым ангелом зимы,
Моей раскромсанною правдой,
Приговорённой не сгорать,
Нежданным гостем или братом
Да что с того, что «просто брат»?
Каким-то давним предсказанием
Колдуньи старой "век назад"
Со странно-детскими глазами
И полутенью в образах
Беспечным призраком и звуком —
Сродни ночному сквозняку.
Бери февраль мой на поруки,
Его печаль, его тоску
Мне нужен ты — не ложью правой.
Бесстыдной грешностью. Пускай!
Врагом ли, другом, гостем, братом
Не отдавай. Не отпускай.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Право» — 2 444 шт.
