Цитаты в теме «природа», стр. 34
Но — наверное, это один из законов насмешницы-природы! — чем меньше восторгов у тебя вызывает всё человечество в целом, тем больше шансов у какого-нибудь незнакомца задеть таинственную, тонкую, болезненно звенящую струнку в твоём сердце. Достаточно пустяка: неожиданно отчаянной улыбки, поворота головы, при котором лицо случайного собеседника вдруг на мгновение становится лицом ангела, теплой ладошки, доверчиво вцепившейся в темноте в твою собственную руку, золотистой искорки веселого безумия, всколыхнувшей тёмное болото тусклых глаз — и ты вдруг понимаешь, что готов на всё, лишь бы вдохнуть свою, настоящую жизнь в это удивительное, чужое существо, а потом развернуть его лицом к небу и спросить, задыхаясь от благоговения перед свершившимся чудом: «ну вот, теперь ты видишь?»
Ну что я могу вам сказать? На земле миллиарды женщин, так? Некоторые выглядят нормально. Большинство выглядят прилично. Но время от времени природа выкидывает номер: она изготовляет особенную женщину, невероятную женщину. То есть ты смотришь, и ты не можешь поверить. Колыхание спелых волн, ртуть, змеиный изгиб, ты видишь лодыжку, ты видишь локоть, ты видишь грудь, ты видишь колено, и все это сливается в колоссальное манящее целое, и красивые глаза улыбаются, углы рта чуть опущены, но губы сложены так, словно она вот-вот засмеется над твоей беспомощностью. И одеться они умеют, и длинные их волосы жгут воздух.
Во Вселенной мы, конечно, не одни. В космосе миллиарды планет, очень похожих на нашу. На каком основании мы должны считать себя исключением? Мы не исключение. Мы такие же, как и все. Разве только форма и цвет глаз у нас могут быть разные. У жителей одних планет глаза голубые, как у полковника Кравцова, а у кого-то — зелёные, треугольные, с изумрудным отливом. Но на этом, видимо, и кончаются все различия. Во всем остальном мы одинаковы — все мы звери. Звери, конечно, разные бывают: мыслящие, цивилизованные, и немыслящие. Первые отличаются от вторых тем, что свою звериную натуру маскировать стараются. Когда у нас много пищи, тепла и самок, мы можем позволить себе доброту и сострадание. Но как только природа и судьба ставят вопрос ребром: «Одному выжить, другому сдохнуть», мы немедленно вонзаем свои желтые клыки в горло соседа, брата, матери.
Моя внутренняя свинья хочет щастья и пожрать и чтобы ничего за это не было.
Моя внутренняя обезьяна хочет чтобы в стае, и чтобы как все, ну и быть все же доминирующей особью, по мере биологической возможности.
Моя внутренняя крыса хочет всех искусать и обхитрить, и преодолеть все лабиринты, и зажечь все лампочки, чтобы ученым в небесной лаборатории стало ясно: она-самая живучая и крутая, вот.
Но обстоятельства сложились так счастливо, что внутренний мой человек по природе своей злодей каких мало.
Каждый день я отправляю его на охоту. Он режет свинью, стреляет обезьяну и топчет крысу страшным сапогом-говнодавом.
Все эти шустрые зверьки, конечно, оживают по методу птицефеникса. Зато и внутренний злодей всегда при деле, у него в этой некошерной войне свой интерес и свои амбиции. Он думает, он-Чингачгук. Он думает это круто.
Природой дружба не обусловлена, цели никакой не имеет, и вся она заключается в поиске родственной души, чтобы разделить с ней свои переживания, мысли, чувства Но за это счастье следует дружбу кормить временем своей единственной жизни , чтобы в конце концов образовалось маленькое, закрытое и теплое пространство, где шутки понимаются с полуслова, обмен мнениями происходит с помощью взгляда, и взаимодействие между друзьями такое интимное, какого невозможно достичь с существом другого пола. За редчайшими исключениями.
Для экзистенциалиста человек потому не поддается определению, что первоначально ничего собой не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причем таким человеком, каким он сделает себя сам. Таким образом, нет никакой природы человека, как нет и бога, который бы ее задумал. Человек просто существует, и он не только такой, каким себя представляет, но такой, каким он хочет стать. И поскольку он представляет себя уже после того, как начинает существовать, и проявляет волю уже после того, как начинает существовать, и после этого порыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает.
Если бы мне дали задачу определить в двух словах, что такое культура, не та культура, которая высшее образование и аспирантура, ибо и образованный человек может оказаться хамом, а та культура, которой бывает наделён и неграмотный человек, я бы определил её как способность к уважению. Способность уважения к другому, способность уважения к тому, чего не знаешь, способность уважения к хлебу, земле, природе, истории и культуре — следовательно, способность к самоуважению, к достоинству. И поскольку я не был бы удовлетворён этой формулировкой, мне бы показалось, что она неполна, я бы ещё добавил: способность не нажираться. Обжирается и пресыщается всегда нищий, всегда раб, независимо от внешнего своего достояния. Обжирается пируя, обжирается любя, обжирается дружа Выбрасывает хлеб, прогоняет женщину, отталкивает друга Грязь. Пачкотня. Короткое дыхание, одышка Такому положено ничего не иметь — голодать, только голодный он ещё сохраняет человеческий облик и способен к сочувствию и пониманию.
Что касается ума,
Он светлехонек весьма:
Слава Богу, отличаем
Незабудку от дерьма!
******
Баба Яга:
Я - фольклорный элемент,
У меня есть документ.
Я вообще могу от седа
Улететь в любой момент!
Ну, случайно, ну, шутя,
Сбилась с верного путя!
Дак ведь я — дитя природы,
Пусть дурное, — но дитя.
*****
Ну и ушлый вы народ,
Аж но оторопь берет!
Всяк другого мнит уродом,
Несмотря, что сам урод.
*****
Царь
Ну-кось, нянька, подь сюды
Принимайся за труды —
Рви из темечка волосья
Те, которые седы. А какие не седы —
Те расчесывай в ряды.
Да полегче гребешком-то —
У меня там не сады! Нянька
Что ж чесать-то, старый черт,
Коли лысину печет?!
У тебя ж здесь каждый волос
Надо ставить на учет!
ОсеньВсё в природе строго.
Всё в природе страстно.
Трогай иль не трогай —
То и это страшно.
Страшно быть несобранной,
Запутанной в траве,
Ягодой несорванной
На глухой тропе.
Страшно быть и грушею,
Августом надушенной, —
Грушею-игрушкою,
Брошенной, надкушенной
Страсть моя и строгость,
Я у вас в плену.
Никому, чтоб трогать,
Рук не протяну.
Но ведь я — рябина,
Огненная сласть!
Капельки-рубины Тронул — пролилась.
Но ведь я — как ярмарка:
Вся на виду.
Налитое яблоко:
Тронул — упаду!
Лес тихо охает.
Остро пахнет луг.
Ах, как нам плохо
Без надёжных рук!
Наломаю сучьев.
Разведу огонь
И себя измучаю,
И тебя измучаю.
— Тронь!
Не тронь
Прекрасная пора сменяет цепь невзгод,
И зрелые плоды порой приносит праздность,
И что же за беда — ошибки эпизод,
Успеха и потерь лишь мизерная разность.
На критиков ворчливых века и идей
Смотрю, как на мальчишек, — старых и лобастых.
Копилка доброты и мудрости людей —
Пришелец из миров, где заблужденья пастырь.
Оставить ли теперь, искать, не находя,
Или опять копаться в душах и в природе,
А март в окно стучит — лукавый негодяй,
Беспечный хулиган, всегда на взводе.
Я к женщине пойду, она меня простит,
Увижу я врага — он мне протянет руку,
В июле тополь мне листвой прошелестит,
И радость эта вся мою продолжит муку.
И чтобы оценить ошибки прежних дней,
Поплакать бы — но, нет! увы, — в колени маме,
И по коврам полей выгуливать коней,
И в очередь стоять за этими коврами.
Не знает партитур, пронзая синий зал,
Ни музыка небес, ни музыка лесная.
И кто мне объяснит, чего я сам не знал,
Тому я объясню, все то, что сам не знаю.
Bсе, что мы делаем в жизни, мы делаем ради любви.
В детстве, едва родившись мы орем и сучим ножками, требуя чтобы нас любили — взяли на руки, качали, кормили. В школе мы стараемся не хватать двоек — но вовсе не ради знаний, а только, чтобы нас любили родители. Ну и так далее всю жизнь. Мы совершаем подвиги и преступления, открываем новые земли и грабим банки, завоевываем народы и проникаем в тайны природы — только для того, чтобы нас любили.
Возможно, мы не способны любить именно потому, что жаждем быть любимыми, то есть хотим чего-то (любви) от другого, вместо того чтобы отдавать ему себя без всякой корысти, довольствуясь лишь его присутствием.
Любовь, как редкое, позднее тепличное растение, может расцвести лишь в особом душевном климате, который трудно создать и который совершенно несовместим со свободой нравов, характерной для нашей эпохи.
Я знаю, есть такая чистая любовь,
Которая подарит мне свободу,
Смахнёт с моей души «пыль прожитых веков»,
И я увижу настоящую природу.
Любовь, не знающая правил и границ,
Любовь, дарующая свет пришедшим к ней,
Любовь имеющая миллионы лиц,
Любовь без требований, страхов, мелочей.
Любовь сияющая солнечным теплом,
Любовь прощающая ненависть и страх,
Горящая не гаснущим огнём
Во всех живых созданиях и мирах.
Она доступна ищущей душе,
Освободившейся от тягостных оков,
Нашедшей эту истину в себе,
Добравшейся до правды и основ.
К такой любви теперь лежит мой путь,
На все вопросы знающей ответ,
В такой любви всей этой жизни суть,
В ней вечный негасимый свет.
Тишины хочу, тишины
Нервы, что ли, обожжены? Тишины
Чтобы тень от сосны,
Щекоча нас, перемещалась,
Холодящая словно шалость,
Вдоль спины, до мизинца ступни,
Тишины звуки будто отключены.
Чем назвать твои брови с отливом?
Понимание —молчаливо.Тишины.
Звук запаздывает за светом.
Слишком часто мы рты разеваем.
Настоящее — неназываемо.
Надо жить ощущением, цветом.
Кожа тоже ведь человек,
С впечатлениями, голосами.
Для нее музыкально касание,
Как для слуха — поет соловей.
Как живется вам там, болтуны,
Чай, опять кулуарный авралец?
Горлопаны не наорались? Тишины
Мы в другое погружены.
В ход природ неисповедимый,
И по едкому запаху дыма
Мы поймем, что идут чабаны.
Значит, вечер. Вскипают приварок.
Они курят, как тени тихи.
И из псов, как из зажигалок,
Светят тихие языки.
Во многом знании — немалая печаль,
Так говорил творец Экклезиаста.
Я вовсе не мудрец, но почему так часто
Мне жаль весь мир и человека жаль?
Природа хочет жить, и потому она
Миллионы зерен скармливает птицам,
Но из миллиона птиц к светилам и зарницам
Едва ли вырывается одна.
Вселенная шумит и просит красоты,
Кричат моря, обрызганные пеной,
Но на холмах земли, на кладбищах вселенной
Лишь избранные светятся цветы.
Я разве только я? Я — только краткий миг
Чужих существований. Боже правый,
Зачем ты создал мир, и милый и кровавый,
И дал мне ум, чтоб я его постиг!
Облетают последние маки,
Журавли улетают, трубя,
И природа в болезненном мраке
Не похожа сама на себя.
По пустынной и голой алее
Шелестя облетевшей листвой,
Отчего ты, себя не жалея,
С непокрытой бредешь головой?
Жизнь растений теперь затаилась
В этих странных обрубках ветвей,
Ну, а что же с тобой приключилось,
Что с душой приключилось твоей?
Как посмел ты красавицу эту,
Драгоценную душу твою,
Отпустить, чтоб скиталась по свету,
Чтоб погибла в далеком краю?
Пусть непрочны домашние стены,
Пусть дорога уводит во тьму,-
Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому.
Есть время природы особого света, неяркого солнца, нежнейшего зноя. Оно называется бабье лето и в прелести спорит с самою весною. Уже на лицо осторожно садится летучая, легкая паутина Как звонко поют запоздалые птицы! Как пышно и грозно пылают куртины! Давно отгремели могучие ливни, всё отдано тихой и темною нивой. Всё чаще от взгляда бываю счастливой, всё реже и горше бываю ревнивой. О мудрость щедрейшего бабьего лета, с отрадой тебя принимаю и всё же, любовь моя, где ты, аукнемся, где ты? А рощи безмолвны, а звезды всё строже, вот видишь — проходит пора звездопада, и, кажется, время навек разлучаться. А я лишь теперь понимаю, как надо любить, и жалеть, и прощать, и прощаться.
Мусорный ветер — дым из трубы,
Плач природы, смех сатаны,
А все оттого, что мы
Любили ловить ветра
И разбрасывать камни.
Песочный город построенный мной,
Давным-давно смыт волной,
Мой взгляд похож на твой,
В нем нет ничего кроме снов
И забытого счастья.
Дым на небе, дым на земле
Вместо людей — машины,
Мертвые рыбы в иссохшей реке,
Зловонный зной пустыни.
Моя смерть разрубит цепи сна,
Когда мы будем вместе.
Ты умна, а я идиот,
И неважно кто из нас раздает
Даже если мне повезет,
И в моей руке будет туз,
В твоей будет джокер.
Так не бойся милая ляг на снег,
Слепой художник напишет портрет,
Воспоет твои формы поэт,
И станет звездой актер
Бродячего цирка.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Природа» — 1 770 шт.
