Цитаты в теме «размер», стр. 11
А так хотелось думать о другом,
Быть узнанным английской королевой
И не стесняться петь про степь кругом,
Про степь да степь кругом, равняйся и левой;
И, задружив с мамашею Кураж
Являть везде веселье и отвагу,
И не считать за шпагу карандаш,
Заточенный, чтоб закосить под шпагу.
Хотелось так настроить камертон,
Чтоб гололёдом не сменялось лето,
И, словно по Анголе Ливингстон,
Бродить по джунглям суверенитета;
Хотелось жить вразлёт и наобум,
От птичьих песен просыпаться в девять,
И только день отдав подсчёту сумм,
Раздать долги и больше их не делать.
Хотелось сделать былью волшебство
И с сердцем примирить кипящий разум;
Хотелось, как и Бендеру, всего,
И чтобы на тарелочке и сразу;
И, давний выпускник СССР,
Теряю силы и теряю смелость,
Осознавая пропасти размер
Меж тем, что есть, и тем, чего хотелось.
Живу вовсю! И мне сам черт не брат,
Не сват, не кум. (К чему родня такая?)
Считал - сломаюсь? Приползу назад?
А х...фиг тебе! Живу! Не выживаю.
Ты про никчемность мне твердил пять лет.
Что ноги коротки и лет немало.
Что дура я, каких на свете нет,
Что я - никто. Ни лыко, ни мочало.
Так вот, мой бывший милый и родной,
Я, пораскинув слабыми мозгами,
Вдруг поняла, что лучше быть одной.
Стремглав бежать короткими ногами
От слов твоих, от ненависти, лжи,
От беготни по замкнутому кругу...
А знаешь, есть совсем другая жизнь.
Там люди просто так нужны друг другу.
Там вес неважен и размер груди.
Неважно все, что ты считаешь главным.
Я поняла.
Ты лучше уходи.
Что?
Ненавидишь?
Дура?
Вот и славно...
Женщина-мечта
Я - красавица с пятым размером груди,
Длинноногая, стильная, умная крошка,
Для меня существуешь ты только один —
Я в тебя влюблена, как последняя кошка
Я с утра подаю тебе кофе в постель
По квартире кружа в ослепительном вальсе,
И, когда ты вползаешь в полпятого в дверь,
Ни за что не спрошу, где ты ночью шатался.
Не носи мне зарплату свою сгоряча,
И ни чем помогать мне, любимый, не надо:
Холодильник в ремонт отнесу на плечах,
И машину помою за это в награду,
Ничего не прошу, даже самый пустяк,
И не порчу своими советами завтрак,
А когда получается что-то не так,
Затыкаюсь послушно и топаю на фик.
Я танцую стриптиз, разгоняя тоску,
Тку, стираю, умею завязывать галстук,
Регулярно коней торможу на скаку
И в горящие избы хожу, как на праздник.
Из любого дерьма изготовлю грильяж,
Пыль сдуваю с тебя, проявляя заботу —
Вот такой замечательный я персонаж,
А зовут меня просто — МЕЧТА ИДИОТА.
ЛЮБОВЬ БЫВАЕТ!Жёсткая весенняя романтика... Любовь случается внезапно,
промежду кем-то и тобой;
на карте жизни словно крап но:
не все ль мы мечены Судьбой?
Любовь бывает как в романах,
с неразберихой в голове:
«Я б мог сейчас, но стрёмно А, нах!
Потом, в пятнадцатой главе »
Любовь бывает огроменной,
размером с добрый небоскрёб:
порою, встретишь, и — нетленна!
Хотя ещё Её не *б
Любовь бывает очень разной:
то «Пли!» кричащей, то «Ура!»;
и чистой, как родник, и грязной,
длиною в жизнь, и до утра
Любовь — то больно убивает,
то открывает в Небо дверь
ПризнАем, лишь: ЛЮБОВЬ - БЫВАЕТ!
А ЭТО ГЛАВНОЕ, ПОВЕРЬ
Девочки любят смелых,
Все остальное - вода..
Неважно, богат или беден,
Если ты "трус" - ты мудак..
Нам, по законам природы
Быть импонирует с теми,
Кто, как скала - надежен
В ком, без сомнений, уверенны!..
Девочки ищут сильных,
Духом!..А не - бульдозеров..
Все остальное - мифы,
Судьбою обиженных лузеров..
И ни при чем здесь размер,
Рост или счет в банке..
Мы выбираем лишь тех,
С кем, можем быть слабыми..
Девочки ждут настоящих,
Искренних, неподдельных,
Тех, кто способен счастье
Дарить не в "мечтах", а на деле..
И не имеет значение
Доход "годовых" или статус,
Мы остаемся с теми,
С кем, нам легко смеяться..
Я прихожу домой, усталая, падаю на кровать,
Где-то в углу тесной комнаты вибрирует телефон.
Мне так осточертело что-то кому либо обещать
Я закрываю глаза и меня накрывает сон.
В этой моей мечте, в подкорке подсознания наугад
Высчитываются глупые, будущие ходы.
Я не то чтобы напилась, но я очень хочу воды,
Мои связки по прежнему дико болят.
Я не то чтобы задыхаюсь от потока проблем,
Просто мне сейчас тяжело. И, знаешь ли, пусть
Ты уйдешь. только уходи на совсем.
Флаг тебе в руки. пока пока. в добрый путь.
Я не цинична. я свято считаю, что сердце — это кусок
Мяса и мышц. там НЕЧЕМУ ТАК болеть.
Я напишу для тебя стишок, размером в один листок,
И не надо потом говорить, что у меня внутри — твердь.
Пора убегать, цокая каблучками, ох как пора,
И забыться спокойным пятничным светлым сном.
У меня в сердце — пушечная сквозная дыра,
И ему, видимо, очень удобно живётся в нём.
Отсутствие близких людей я замещаю чтением книг,
Печаль выжигается после нескольких кинолент.
Я привыкла молчать, когда хочется выть I am so sick!
И это, наверно, источник всех моих бед.
У меня в сердце дыра размером в один аршин;
Кровоточит, саднит, гноится, и некому залатать.
Мне б чуть — чуть с ним поговорить! хотя бы часок один!
Мне бы только что он счастлив теперь знать.
Про Чапая и Златую Рыбку
Поймал Чапаев, как-то в речке,
Златую Рыбку! Вот те крест!
И на вопрос её извечный
Желанья выдал просто блеск!
Василь Иваныч сразу, сходу
Желания начал выдавать,
Мечтов мужицкую природу
Фсем бабам, нить, полезно знать! —
Ну, чтобы сабля не рубила
И, штоп в родной реке Урал,
Заместо мутных вод, текила
Иль самогон проистекал!
Ещё хочу, пойми меня,
Чтобы мужская моя сила
Была, как у того коня
Размером там Хачу, штоп было! —
Василь Иваныч, шалунишка?—
Взглянула Рыбка на коня —
Что ж, будь по твоему — всё вышло,
Пусти теперь в ручей меня!
Ой, как Чапая не рубили,
Никто не смог убить его,
А самогону с речки пили,
Что полдивизии слегло!
И вот, настал тот звёздный час,
Подвыпивший, вестимо дело,
Василь Иваныч, мол, чичас,
Я оголю мужское тело!
Спустил штанцы и горделиво:—
Глядите, что есть у меня!
Народ обмяк — Вот это диво!
Ну и звиздиша у тебя!
Конь оказался, мля, кобылой,
А, что же Рыбке делать было?
Инженеры чувств
Из точки «А» до точки «Б» проложена прямая,
Из мига «Икс» идёт в миг «Игрек» жизни линия-черта.
Привыкли жить всё в мире в чём-то измеряя,
Не измеряется в нём только пустота.
Минутой — время, граммом — вес, а метром — расстояние,
Мы измеряем чтобы знать размер.
Величину явления даёт размера знание,
Её учтёт в расчётах инженер.
А как измерить мысли напряжение,
Когда она расчётом занята?
И как измерить радость, боль, волнение,
В чём измеряется любовь и красота!
Мост чувств меж душами не строят по расчётам,
Стену вражды возводят не из кирпичей.
Чтобы летать нужны моторы самолётам,
Мечта — мотор, полёта душ людей.
Мы инженеры чувств, мы сами строим,
Мосты и стены, в жизни меж собой.
Любви полёта каждый в ней достоин,
Но должен сам, уметь любить душой!
В ящик насыпали шарики — деревянные и медные — одного размера. Закрыли крышку. Подождали, открыли. Как лежали они там вперемежку, так и лежат. Снова закрыли. Стали трясти ящик. Хорошо потрясли. Открыли крышку и посмотрели. Наверху оказались, в основном, деревянные. А медные внизу. Шарики знают свой путь. Каждый шарик. Ужели мы их глупее?Старый человек ехал в старом переполненном автобусе. Сдавили его люди со всех сторон, а ему пора выходить. Никак не протиснуться к выходу. Вздохнуть трудно, не то что продвинуться. К счастью, автобус тряхнуло несколько раз на плохой дороге. И человек смог подвинуться к выходу. Если жизнь трясёт нас, мы можем продвинуться в ней. Если знаем, где выход. Того, кто имеет большую цель, жизненные невзгоды не собьют с толку, а удачи и неудачи одинаково продвигают вперёд. Какая разница, как именно трясут ящик? Какая разница, как именно тряхнёт автобус? Лишь бы что-то происходило.
— Есть квартирка на Преображенской уууй на Советской Армии, хозяев нет, где – неизвестно, а мадам Короткая мается с двумя детями-паразитами у комнате неважного размера. Требуется только черкнуть: «Поддерживаю ходатайство». По-соседски.
— Как мадам зовут?
— Короткая.
— Эмик, у нас есть майор Разный, до пары твоей Короткой, я ему передам твою просьбу.
— А шож Вы не сами, Давид Маркович?
— За отдел ОБХСС он отвечает, ему и карты в руки.
— Я так понял, что вы возражаете
— Сильно возражаю Так возражаю, Эмик, что будет время, я тебе ухи отвинчу.
Мне хочется поговорить. Об истории, об искусстве, о литературе, о политике, о философии, о жизни, но раз за разом, после обрывочных «прив» «нра» «ваще» «как саааам» «а ничо», открывается все та же грустная, болезненная, тяжелая, трагичная, пустая бездна одинокости человеческой. Глухой, слепой одинокости, неразбавленной оттенками широкого пространства красивого мира. И бессильно опускаются руки, не способные спасти каждого, и хочется отвернутся, закурить и остаться наедине с самими собой, устало глядя в окно и думая о чем-то далеком, неважном, но легком и светлом, как крыло бабочки над полем диких цветов. И хочется взять слова, краски, шальные чувства — вечные инструменты художника, и создать вокруг себя стену толщиной в бесконечный вздох сожаления и обреченного понимания того, что там, где ты предвидел сладкую, прекраснодушную, парящую бесконечность, лишь россыпь острой мокрой гальки боли, воспаленной сознанием до размеров берега, на котором никогда не будет радостного смеха детей, любящих глаз, нежных обьятий и где-то на кромке горизонта — пения китов. И наваливатеся на душу тяжелое тело пустоты, и дышит соленым в шею, давя бетонной поступью птенцов зарождающихся идей и желаний, и в какой-то момент начинает казаться, что ничего больше не осталось, что ты один среди миражей, теней, бывших когда-то людьми Но потом ты вытираешь с висков испарину, закрываешь глаза, делаешь жизненно необходимый глоток горького горячего чая и снова веришь: «нет, нет, привиделось, конечно нет, нет, нет »
Искусство Памяти, в описании старинных авторов, является методом, при помощи которого можно чрезвычайно, до неправдоподобных размеров, увеличить Природную Память, с которой мы появляемся на свет. Мудрецы древности полагали, что лучше всего запоминаются живые картинки, расположенные в строгой последовательности. Соответственно, чтобы сконструировать чрезвычайно устойчивую Искусственную Память, необходимо прежде всего выбрать Место: например, храм, или улицу с лавками и дверьми, или внутренность дома, то есть любое четко организованное пространство. Выбранное Место старательно запоминается, так что человек может мысленно путешествовать по нему в любом направлении. Следующий шаг — создать живые символы или картинки для вещей, которые требуется запомнить; чем они ярче, чем больше поражают воображение, тем лучше — говорят знатоки. Для идеи Святотатства, скажем, подойдет оскверненная монахиня, для Революции — бомбист, закутанный в плащ. Эти символы располагают затем в различных уголках Места: в дверях, нишах, двориках, окнах, чуланах и так далее. Остается мысленно обойти Место (в любом порядке) и в каждом уголке взять Вещь, обозначающую Понятие, которое нужно запомнить.
Да, когда я говорю с кем-нибудь, — я не знаю того, с кем я говорю, и не желаю, не могу желать его знать. Нет лирики без диалога. А единственное, что толкает нас в объятия собеседника, — это желание удивиться своим собственным словам, плениться их новизной и неожиданностью. Логика неумолима. Если я знаю того, с кем я говорю, — я знаю наперёд, как отнесётся он к тому, что я скажу, — что бы я ни оказал, а следовательно, мне не удастся изумиться его изумлением, обрадоваться его радостью, полюбить его любовью. Расстояние разлуки стирает черты милого человека. Только тогда у меня возникает желание сказать ему то важное, что я не мог сказать, когда владел его обликом во всей его реальной полноте. Я позволю себе формулировать это наблюдение так: вкус сообщительности обратно пропорционален нашему реальному знанию о собеседнике и прямо пропорционален стремлению заинтересовать его собой. Не об акустике следует заботиться: она придет сама. Скорее о расстоянии. Скучно перешептываться с соседом. Бесконечно нудно буравить собственную душу. Но обменяться сигналами с Марсом — задача, достойная лирики, уважающей собеседника и сознающей свою беспричинную правоту. Эти два превосходных качества поэзии тесно связаны с «огромного размера дистанцией», какая предполагается между нами и неизвестным другом — собеседником.
Человеческий аппетит возрос до такой степени, что может расщеплять атомы с помощью своего вожделения. Их эго достигло размеров кафедрального собора. Смазывая даже убогие мечты зелеными, как доллары, и желтыми, как золото, фантазиями, можно добиться того, что каждое человеческое существо превратится в честолюбивого императора и будет обожествлять самого себя.
Пока мы суетимся, совершая одну сделку за другой, кто позаботится о нашей планете? И это в то время, когда воздухом уже нельзя дышать, а воду нельзя пить, даже пчелиный мед приобретает металлический привкус радиоактивности.
Все заняты тем, что торгуют контрактами на будущее, а ведь будущего уже нет! У нас целый миллиард Эдди Борзунов, несущихся трусцой в будущее, и каждый из них готов надругаться над бывшей планетой Господа, а потом отказаться нести ответственность. Когда они дотронутся до клавиши компьютера, чтобы подсчитать свои часы работы, оплачиваемые в долларах, придет прозрение, но будет поздно. Им придется заплатить по счетам, Эдди, отказаться от своих обязательств не выйдет!
< >
Возможно, Бог слишком часто предавался азартным играм с будущим человечества. Он бросил всех нас на произвол судьбы.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Размер» — 240 шт.
