Цитаты в теме «рот», стр. 43
Крылья, которые вырвали, не отрастают заново. Шрамы гноятся, чешутся, пачкают простыню.
Ты помолчи, пожалуйста. И не смотри в глаза мои. Рот я зашила намертво — слова не пророню.
Я не болею с пятницы "пить почему-то бросила" и от моих ментоловых кашель и хрипотца.
время идёт. Возможно я замуж отправлюсь к осени. Ведь я найду "уверена!" детям моим отца.
Переборола бешенство. Слёз не дождёшься — вытекли, вылились и теперь они — сеть полноводных рек. Не проклинай, пожалуйста, больше моих родителей. Частники в этой твоей игре.
Сколько же в нас намешано праведного и странного сердце возьми. Храни его бережно, взаперти.
Крылья, которые вырвали, не отрастают заново. Может, еще увидимся. Ну, а сейчас — лети.
Снаффмы — пешеходы на чьих-то дорогах, голые и без прав,
Мы — киноленты в руках демагогов, пишущих новый снафф,
Склеены рты голубой изолентой, стерты права на жизнь,
Happy не связано больше с end'ом в этом потоке лжи.
Мы — пешеходы в сверкающей красным светом чужой дали,
Мы — беллетристика нашей жизни — нет ничего внутри,
Грязные пятна, что остаются в наших с тобой шагах,
Вновь проявляются крупным планом, там, где снимают снафф.
Мы — пешеходы, сошедшие с зебры, чтобы дойти до дна,
Мы — карты города, что как Сусанин вас приведут в никуда,
В наших романах любовного плана стерты все фразы с ‘'love'',
В общем то правильно, не до любви, там, где снимают снафф.
Чем ближе ночь — тем больше пустота
В душе моей, сравнимая с Байкалом
Звериным изувеченным оскалом
На месте человеческого рта
Проглатывает жизнь мою с весной
Еще не наступившей, но летящей
Со скоростью всех вызовов входящих
В автобусе по имени «Восьмой».
И я теперь под пропастью во ржи,
Под небом серым, пленочным, зернистым.
Скажи, какие в жизни смыслы,
Когда вся жизнь построена на лжи?
Молчат дома — в их лицах работящих
Любовь уже не дышит, барахлит.
Мне не поможет доктор Айболит,
Самостоятельно сыграю в черный ящик
И упаду в сырую синеву,
Где нет сухих никчемных горьких строчек,
Черкни мне на прощанье адресочек, я напишу,
Как я тебя люблю.
Стань моей птицей, стань моей птицей,
Чтобы во мне повториться, чтобы во мне повториться.
Стань моей кровью, стань моей раной,
Чтоб задыхаясь на плаху, чтоб на прощание не плакать,
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо
Чтобы высохшим ртом по периметру пульса, не целуйся.
Стань моей крохой, стань моим сыном,
Чтобы во мне не остыло, чтобы во мне не остыло.
Стань моей смертью, стань моим страхом,
Чтоб задыхаясь на плаху, чтоб на прощание не плакать
Чтоб четыре крыла по периметру неба, чтоб кричали тела горячо и нелепо
Чтобы высохшим ртом по периметру пульса, не целуйся.
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо.
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо.
Чтобы высохшим ртом
По периметру пульса, не целуйся.
Стань моей птицей.
О БРАКЕ ИСКРЕННО СКАЖУ
О браке надо искренно сказать.
Вступать в него толкают две причины:
У женщины — чтоб с прошлым завязать,
И с будущим покончить — у мужчины.
СЕМЕЙНЫЙ МОНАСТЫРЬ
Сказав: «Прощай!» своей свободе,
При этом, сделав гордый вид,
В расцвете сил мужик уходит,
Как в монастырь, в семейный быт.
ЖЕНАТЫЙ
Если женатый судьбою гордится,
Верить ему можно только отчасти —
Как для полёта домашняя птица,
Создан женатый мужчина для счастья.
ЖЕНАТЫЙ
На вялом супружеском ложе,
Что редко бывает помятым,
Все ночи настолько похожи,
Что зависти нету к женатым.
РАЗДЕЛ ИМУЩЕСТВА
Семейные, как правило, похожи,
Есть факты, убеждающие в том —
Супруги поначалу делят ложе,
А прочее имущество — потом.
СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ
Уфологов улов довольно мелок,
Напрасно в небо пялится их глаз,
Количество летающих тарелок
В иной семье побольше в сотни раз.
БРАК
Мысль одна меня в смятение
Привела, разинул рот:
Брак для женщин — обретение,
Для мужчин — наоборот.
Хоть порвись на клочья, хоть наизнанку вывернись —
Не спасти, да что там, просто не удержать.
У неё в глазах живёт золотая искренность,
Что куда больнее выстрела и ножа.
У её кошмаров — запах вина и жалости,
У бессонниц — привкус мёда и молока.
Будешь плакать? Пить коньяк? Умолять? — Пожалуйста.
Только лучше молча выпей ещё бокал.
Безысходность дышит яблоком — до оскомины,
Голубые луны светятся горячо.
Ей судьба давно отмерена и присвоена
Инвентарной биркой-лилией на плечо.
Да куда ты — брось рюкзак, не спеши, успеется.
Положи на место ключ я сказала — брось!
Это ей — дорожный знак, ветряные мельницы
И чужие жизни, прожитые насквозь.
А тебе — июльский вечер в саду под вишнями.
Сигарета, тремор пальцев, искусан рот.
Это больно, чёрт возьми, становиться лишним, но
Потерпи, пройдёт. А может быть нет, пройдёт.
Не люблю политику.
Грязное дело. Да и опасно у нас
Такое выкладывать в инет.
Но.. я решил.
О, Беларусь, цiкава твая карта...
Каракас где, а где, пардон, Дрозды?
Но всё равно — кранты восьмому марта.
Гоните слёзы! Розы — до п...ды.
Три дня в тоске, не поднимая флаги.
Три дня в журбе, не разевая рот.
Пусть у народа скорбь лишь на бумаге,
кому он сдался этот ваш народ!
Мы — мастера стратегии и такта,
от первых лысин до седьмых седин.
Ну, сколько тех, погибших от теракта?
А Уго был у нас такой один.
Здоровых сил и разума искусы
преодолев, живём наоборот.
Засим вовсю молитесь, белорусы,
чтобы Фидель не скис под Новый год.
Когда слова легли дорогой дальней,
Коснулся душ гитарный перебор —
Негромкий, безнадежный и фатальный,
И пепел сигаретный на ковёр
Просыпался, как прах воспоминаний,
Ушедшей веры, рухнувших надежд
Коньяк в непрезентабельном стакане,
Похоже, окончательный рубеж
Он — линия раздела, зыбкость грани,
Черта, откуда только за черту
И скука предстоящих испытаний
Привычно ощущается во рту
Горчащим и густым табачным дымом,
Разбавленным дешевым коньяком
А жизнь непоправимо, глупо, мимо
Бессмысленно несётся напролом,
В какие-то неведомые дали
Слова давно напрасны и смешны
Еще один аккорд, глоток печали
Прощальный крик порвавшейся струны.
Улыбалась тебе, улыбалась,
Рот свело, стал звериный оскал.
Настроение поднять всё пыталась,
Не могу уже больше достал
Улыбалась тебе, улыбалась,
Сколько можно канючить и ныть.
И на что мне такое вот, сдалось?
Я ж, мужчину хотела любить
Улыбалась тебе, улыбалась,
А теперь от тоски, ну, хоть вой.
Как с ребенком все нянчусь и маюсь,
Скука смертная, рядом с тобой
Улыбалась теперь, только скалюсь,
Понимаю становишься лишним
Если хочешь, чтоб рядом осталась,-
Мужиком будь и радуйся жизни.
Молчание — такой особый дар.
Оно — затем, чтоб отвести удар.
Оно — затем, чтоб погасить пожар
И паузой предотвратить крушение,
Что за опасной следует игрой
И, чтоб навеки не покинуть строй,
Мне кажется, молчание — порой
Единственное верное решение.
В молчание не спрячешь пустоту:
Она всплывёт и будет на виду,
И глупость не уместится во рту,
И камни с губ покатятся в передник.
Ни трусость, ни предательство, ни ложь
В его тяжёлый плащ не завернёшь:
Когда святой молчит среди святош —
Оно — плохой посредник для последних.
И громче колокола во сто крат
Молчание умеет бить набат.
Молчание — мой маленький солдат,
Мой стойкий, оловянный, одноногий.
Молчание моё у сердца спрячь.
Ты мне поверь, оно хороший врач.
И опускает маленький трубач трубу.
И тишине внимают боги.
С чем я только ни встречусь на свете,-
Все понятным становится мне.
А чему это малые дети
Улыбаются часто во сне?
Правда,что же им может присниться?
Два-три дня-вот и все их житье.
Развеселая птица-синица?
Так они не видали её!
Не видали её-ну откуда?
Ничего не слыхали о ней!...
Может,снится им попросту чудо,
То,которого нету чудней?
А быть ,-подумайте сами!-
Им смешно,что над ними в траве
Папа с мамой стоят вверх ногами,
Ходит бабушка на голове?
Нет я думаю, все же не это.
Только, знайте, как не крути,
Никакого другого ответа
До сих пор не могу я найти.
И когда свою дочку качаю,
В полдень или порою ночной,
Я улыбку её замечаю,
Что-то вдруг происходит со мной.
У меня аж по самые уши
Раздвигаются краешки рта,
И вливаются в тело и душу
Непонятная мне доброта.
Словно в окунулся я росный,
Словно детство вернулось ко мне...
Обнажая беззубые десны,
Улыбается дочка во сне.
Погоди, музыкант, не спеши мне пророчить разлуку
Утопая в аккордах любви, я еще подожду.
Я в ладонях своих удержу ее тонкую руку
И мгновения счастья у горькой Судьбы украду.
Я еще не готов отпустить ее белые плечи
И вишневую нежность ее недоверчивых губ.
Лучше ты, музыкант, обещай нам счастливые встречи,
Нам даруя надежду, не будь на мелодии скуп.
Я хочу целовать без конца дорогие запястья,
Ощущая, как бьется неистово жилка у рта
Я мечтаю пьянеть каждый миг от безумного счастья
И смотреть, как в глазах ее тает души немота.
Погоди, музыкант, не спеши мне пророчить разлуку
Утопая в аккордах любви, я еще подожду.
Я в ладонях своих удержу ее тонкую руку
И мгновения счастья у горькой Судьбы украду.
Учитесь смеяться по всякому поводу,
И вовсе без повода, по пустякам.
Назло ураганам, жаре или холоду,
Назло передрягам, назло дуракам.
Учитесь смеяться открыто и искренне,
Не нужно бояться морщинок у рта
Лишь в смехе, по-моему, кроется истина,
Лишь в смехе, по-моему есть доброта.
Не стоит гордиться улыбкою сдержанной
Я вовсе не против хороших манер,
Но, там где скрывается смех, как отверженный,
Скрывается и человек-лицемер.
Так смейтесь! Пусть смех будет жизненным фактором!
По поводу, без и судьбе вопреки,
Врачи, сталевары и даже редакторы!
Смеяться не могут одни дураки.
В провалах зелени поет река чуть слышно,
И весь в лохмотья серебристые одет
Тростник Из-за горы, сверкая, солнце вышло,
И над ложбиною дождем струится свет.
Там юноша-солдат, с открытым ртом, без каски,
В траву зарывшись непокрытой головой,
Спит. Растянулся он на этой полной ласки
Земле, средь зелени, под тихой синевой.
Цветами окружен, он крепко спит; и, словно
Дитя больное, улыбается безмолвно.
Природа, обогрей его и огради!
Не дрогнут ноздри у него от аромата,
Грудь не колышется, лежит он,
Сном объятый,
Под солнцем
Две дыры алеют на груди.
Закутавшись в платок своей надежды,
Облизывая с губ морскую соль,
Стою на опустевшем побережье
И вдаль опять смотрю, как та Ассоль.
Там, за спиной, твой город. Он разрушен.
Снегами замело следы потерь.
Кто по обломкам плачет? Он не нужен.
Есть жизнь в другой реальности теперь.
И я не плачу — это просто брызги
Стекают по щекам. Сегодня шторм.
Разбитая мечта напиться вдрызг бы!
И даже есть коньяк, а лучше ром.
Зима длиною в бесконечность.
И ветер не меняется — восток
Сложить себе из льдинок слово «Вечность»
Я, как и Кай, смогла бы. На все сто.
Забыться. Слушать ветер, крики чаек
Одной солёно-горький вкус во рту
Брожу по побережью. Замечаю,
Что свой корабль уже ищу в порту.
Я - в путь. Я забираю шум прибоя
И блеск в глазах, что цветом — карамель,
И память — всё, что было не со мною,
И в песне ветра имя — Даниэль.
Он сидит на раздолбанном табурете — древнегреческий аполлон. Зажимает во рту мундштук, подкуривает сигарету. Проливает одеколон на расстеленную газету, чертыхается, мол, не прибрано, извини. Я не ждал тебя, да и /Боже правый/ между нами давно уже нет любви. От неё остались стоящий в углу клавир, замолчавший после второй октавы и звенящий громко на ноте «ля»; две колоды игральных карт: от двойки до короля — как не крапь, при любом раскладе нам не выпадет флеш-рояль. И поэтому, Бога ради, уходи, прошу Я устал.
И она собирает клочки бумаги, по привычке сметает сор и не смотрит ему в глаза. Всё, что он ещё не сказал — революция / форс-мажор. У неё внутри: двадцать изб, что ещё горят, необъезженных скакунов, чёрных бездн и дыр, на которых не хватит ни стремени, ни заплат, ни воды.
И нет повода, чтоб остаться. И нет смелости, чтоб уйти.
Вышли на улицу ПАПА и СЫН,
Папин мизинец обхвачен ладошкой.
«Сорок четвертый» — в снегу на дорожке,
И «двадцать третий» вприпрыжку за ним.
Это не мама на нежности нет
В папином голосе ласковых звуков.
Мягкостью не отличаются руки.
Но где-то должен скрываться секрет.
Как? Почему? Снизу слышится «сядь»
И, опустившись, почувствовать губы,
Что прикоснулись к небритой
И грубой, колкой щеке.
Как обычно, сказать, слов не хватает!
Но вверх, хохоча, радостно сын был
На плечи посажен.
Был и не нужен ответ, и неважен сыну
На папиных крепких плечах.
Дышит в заснеженный он капюшон,
Пальцами крепко вцепившись за уши
Главное всё друг для друга
Их души тихо сказали уже в унисон.
Рота снежинок (солдаты зимы) след заметают за
«Сорок четвертым», а «двадцать третий»
Над ним реет гордо ходят по улице ПАПА и СЫН.
Простое правило! Для того, чтобы
сохранить фигуру или отношения нужно
сделать всего одну вещь вовремя
закрыть рот ! Как приятно что из правил
бывают исключения!
Мы тщательно выбираем того, кто будет
нас достоин, того кто нас не разочарует и
не заставит нас страдать МЫ до смерти
боимся что станем ОБУЗОЙ, и отпугнём
тех, кто мог выбрать нас!
Мы верим, что последнее слово за нами,
но вдруг понимаем что уже привязались
к кому то, кого считали ЧУЖИМ
И ни за что уже их не бросим, даже если
нас обманывают, или отталкивают. Даже
если приходиться нестись ради них, на
другой конец света
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рот» — 930 шт.
