Цитаты

Цитаты в теме «сказка», стр. 36

А ведь когда-то действительно жили. Когда были детьми. Верили в сказки. Ни в чем не сомневались. Могли заявить о себе на весь мир. Но постепенно их заколдовали и превратили в био роботов. Живите и играйте как дети. Вспомните, как говорил Иисус Христос: «Если не будете как дети, то не войдете в царствие небесное». Понаблюдайте внимательно за поведением ребенка. Он везде и во всем найдет повод для игры. А мы, взрослые, только мешаем ему в этом. Мы слишком серьезно ко всему относимся. Мы думаем, что мир ограничен и в нем нет ничего нового и интересного. Я думаю, что вся проблема в том, что взрослые забыли, что мир — это великая тайна. И то, что мы видим в своей жизни, еще далеко от самой реальности, невообразимой и бесконечной в каждой своей точке. Они перестали относиться к себе и к окружающему миру как к загадке. И это самая главная ошибка взрослых.
Говорят любовь это — награда?
И преграда, с болью в перевес
А уж если она не взаимна,
Говорят, что перепутал бес,

Столько много говорят о ней
И гоняя с крыши голубей,
Словно дети, голову теряют,
Верят в сказки, крылья распускают.

И парят над матушкой землей
Ну, а если любит лишь один,
Не поможет даже Алладин.
Этот крест становится опасным,

И страданья лучшие друзья,
Можно резать бритвою опасной,
Как когда — то сделал я
И струилась кровь горячая,

Унося в те дальние края,
Где нет боли без нее,
И все дни прекрасные.
Где нет сердце биения с нервами в такт,

И где секс — это все го лишь полакт
Так, что лучше решайте вы сами,
Что и как для себя хорошо,
Только потом не жалейте годами!

Чтобы вам стало опять хорошо.
Верьте, любите, страдайте и ждите,
Пусть бьется сердце, хоть плачет душа,
Это ведь жизнь — и она хороша!
Не грусти, мой ангел, что кончился день,
Где-то прячет солнце улыбку свою
Через сотни лет, городов и дождей
Можно я тебе потихоньку спою?

Как забытой сказкой спускается ночь,
Как рисует небо из звёзд хоровод,
Как тебе во сне улыбается дочь —
И, наверно, это — важнее всего.

Ты устал, мой ангел — дороги длинны —
Кажется, что бедам не будет конца,
Но с небес летят разноцветные сны
И весёлой стайкой галдят у крыльца.

Сын твой с этой стайкой, конечно, знаком —
Спит в твоей ладони ладошка его,
А мечты летят высоко-высоко —
И, наверно, это — важнее всего.

Не грусти, мой ангел, — не всё решено —
Тысячи дорог у тебя впереди,
Где-то за дождями не гаснет окно,
Чтобы ты случайно не сбился с пути.

Догорают звёзды, загадок полны,
Тополь облетает последней листвой.
Дети спят, им снятся волшебные сны, —
И, конечно, это — важнее всего.
Дура о том, что бывает иначе, ты разве не знаешь, скажи? Ты часто садишься и плачешь, в ладони лицо положив, скучаешь и требуешь сказки. То присказка — все впереди.
Он часто выходит с коляской. В коляске девчонка сидит. Больная, убогая девка, забытое богом дитя. И он ей: «Синицы на ветках! Синицы! Синицы сидят!»
(Бывает, что с мамкой гуляет, и та лишь заботливо плед на ножках ее поправляет, и будто болезни и нет, колени увечные скрыты под клетчатой гладью сукна, и взгляд ни пустым, ни убитым покажется мне из окна. А рядом малыш круглолицый — здоровым родился второй.)
Так вот, говорит он: «Синицы, синицы, крути головой!» А девочка, вроде бы, слышит и силится что-то понять
Отец наклоняется ниже (не видя в окошке меня), он нервно швыряет окурок и резко, срываясь на крик, в сердцах по лицу ее: «Дура! Ты дура! Синицы! Смотри!»