Цитаты в теме «сон», стр. 96
— Сомневайся в Боге, сомневайся в людях, сомневайся во мне, если хочешь, — сказал Стенио, становясь перед ней на колени, — только не сомневайся в любви: не сомневайся в сердце своем, Лелия! Если ты должна сейчас умереть, если мне суждено потерять тебя, мука моя, мое сокровище, моя надежда, дай мне по крайней мере поверить в тебя на час, на миг. Увы! Неужели ты умрешь так, что я даже не увижу тебя живой? Неужели я умру с тобой, и ты, та, которую я обнимал, останешься для меня только грезой? Господи! Неужели любовь существует только в сердце, которое стремится, в воображении, которое страдает, в снах, которые баюкают нас ночами, когда мы одни? Неужели это неуловимое дыхание ветра? Неужели это метеор, который сверкнет и исчезнет? Неужели это слово? Что это такое, Господи? О небо! О женщина! Неужели вы так и не скажете мне, что же это такое!
Граждане! Уважайте пружинный матрац в голубых цветочках! Это – семейный очаг, альфа и омега меблировки, общее и целое домашнего уюта, любовная база, отец примуса! Как сладко спать под демократический звон его пружин! Какие сладкие сны видит человек, засыпающий на его голубой дерюге! Каким уважением пользуется каждый матрацевладелец!
Человек, лишенный матраца, – жалок. Он не существует. Он не платит налогов, не имеет жены, знакомые не занимают ему денег до среды, шоферы такси посылают ему вдогонку оскорбительные слова, девушки смеются над ним – они не любят идеалистов.
когда она была совсем маленькой, бабушка, юрист, специализировавшаяся на делах по разделу имущества, не читала ей сказки – она их рассказывала. На ночь, перед сном, как положено «Мама, а про Золушку расскажи! Там не было имущественных споров! » – просила мама бабушку, хлюпая носом. «Машенька, Золушкина сестра ради принца отрезала себе пятку, чтобы втиснуться в хрустальный башмачок, – отвечала сонная бабушка. – А вторая сестра палец отрезала. Женщины ни перед чем не остановятся, когда речь идет об имуществе, деньгах и мужчинах». – «А мужчины? » – спрашивала мама. «Мужчинам подавай Золушку – наивную, работящую, желательно сироту, потому что она будет верить каждому их слову, стоять у плиты и не требовать, чтобы муж содержал ее маму».
Несмотря на все свое знание истории, я не знаю такой культуры, ни Земной, ни инопланетной, где бы порабощенный народ, рано или поздно, не восстал бы против своих хозяев. Что я предлагаю? Поставить их к стенке. Всех, до единого. Вы уж поверьте — аборигенам уже сейчас их предки рисуют знамения на небесах огненными буквами «Убей!», и приходят во снах с таким же предложением. И они убьют. И займутся этим не тогда, когда вы будете готовы дать отпор, а тогда, когда найдут брешь в вашей обороне, когда почувствуют, что вы слабы. Если никто не порешит вас раньше.
Неврастения движется подобно снежной лавине — всё начинается с небольшого внутреннего конфликта — «больного пункта» — или просто с перенапряжения, а дальше одно начинает цепляться за другое. Истощаясь, наша нервная система становится значительно более чувствительной и ранимой, именно поэтому у нас возрастает общая тревожность и появляются самые разнообразные страхи, увеличивается раздражительность, а это, в свою очередь, приводит к ещё большему истощению нашего психического аппарата. Перенапряжение приводит к нарушениям сна, и мы лишаемся полноценного отдыха, что при неврастении, как вы понимаете, смерти подобно.
Мысли мои — маленькие человечки. Они пританцовывают под звуки случайных мелодий, дрожат, опасаясь грубости, умирают, потеряв маленькое жёлтенькое пятнышко на горизонте. Они воскресают вновь лишь при шёпоте моём, стоит только губам, ссохшимся и слипшимся во сне, произнести страшное ругательство, обращённое к новому дню. Мои маленькие, озорные, глупые, бегущие к закату человечки Они совершенно не разбираются в жизни. Они не знают, что притяжение земное есть сила, противостоять которой невозможно, что музыка — смех бога, вера — свет, деньги — всё, воздух — дерьмо! Я мыслю! Я ещё могу мыслить! Я могу посмотреть на это небо и разорвать его на составляющие цвета одним лишь лёгким указующим взглядом. Если я захочу, мои маленькие человечки устремятся туда, в даль. Я мыслю, значит, я бегу!
Но ведь я всегда искала любви, и если ошибалась и не находила её там, где искала, я с отвращением отворачивалась и уходила прочь, шла за счастьем к иным берегам, хотя знаю, как было бы просто забыть свой девический сон о любви, начисто забыть о нём, преступить границу и оказаться в царстве странной свободы, где нет ни стыда, ни препятствий, ни морали, в царстве редкостно гнусной свободы, где всё дозволено, где человеку достаточно лишь прислушаться, а не бьётся ли в его утробе секс, это неуёмное животное.
И ещё кое-что я знаю: преступи я эту границу, я потеряла бы самое себя, стала бы кем-то другим, неведомо кем, и меня приводит в ужас эта возможность, возможность этой чудовищной перемены, и потому я ищу любви, отчаянно ищу любви, в которую могла бы уйти такой, какая я есть, со своими устаревшими снами и идеалами и не хочу, чтобы жизнь моя разломилась надвое, хочу, чтобы она оставалась цельной от начала до конца.
когда бодрствуешь, всегда можно усилием воли защитить себя и отогнать даже самые страшные видения. Спящий же человек не властен над собой и бессилен с ними бороться. Ее возмущала эта несправедливость, эта предательская всеобщая потребность во сне, которую она теперь считала ловушкой, куда попадаются даже самые предусмотрительные люди. Можно упорядочить свою жизнь, мысли, поступки и воспитывать свои чувства, чтобы они, подобно верному псу, следовали на поводу у разума. И все-таки оказываешься вдруг во власти сна, который превращает тебя в немощную и безвольную жертву страшных видений, все время роящихся в мозгу.
Вот она, перед ними — недвижно покоится на своей маленькой кроватке. И торжественное безмолвие этой комнаты перестало быть загадкой для них. Она умерла. Что могло быть прекраснее этого сна, пленяющего глаз своей безмятежностью, не омраченною следами страданий и мук. Казалось, смерть не тронула её, казалось, она, только что из рук творца, ждет, когда в нее вдохнут жизнь. «Когда я умру, положите около меня то, что тянется к свету и всегда видит над собой небо». Так она говорила в последние свои дни. Она умерла. Кроткая, терпеливая, полная благородства, Нелл умерла. Птичка — жалкое, крохотное существо, которое можно было бы раздавить одним пальцем, — весело прыгала в клетке, а мужественное сердце её маленькой хозяйки навсегда перестало биться. Где же они, следы преждевременных забот, следы горя, усталости? Всё исчезло. Её страдания тоже умерли, а из них родилось счастье, озаряющее сейчас эти прекрасные, безмятежно спокойные черты.
«Я жду тебя, Счастье! Я жду во сне, когда ночь тихонько опускает вуаль на мои ресницы, когда холодные сияющие звезды уносят меня в просторы Вселенной.
Я жду тебя, когда вступает в права суетный день, затягивающий меня в круговорот забот, дел и проблем, и даже под тяжестью неразрешимости я жду и жду тебя, Счастье!
Я ищу тебя, Счастье! Ищу тебя повсюду, даже там, где, казалось бы, бессмысленно искать. И все же я ищу, перебирая возможное и не возможное.
Я надеюсь на тебя, Счастье! Надеюсь, когда все потеряно, когда нечего вернуть, когда уже нет места надежде, я надеюсь, что не забыта тобою, Счастье, и что ты различишь меня в лабиринте судеб и надежд.
Но может быть, в этом и есть сущность твоя, чтобы искать, ждать и надеяться, о Счастье?!»
На теле твоем обнаженном луна
Опять оставляет свои письмена.
Мерцают соски двоеточием ночи,
Язык мой скользит меж таинственных строчек,
Читая тебя, как стихи, как стихию,
В которую я погружаюсь впервые.
И каждый твой жест отразится во мне,
И в звездном мерцании, и в черном окне.
А бедра твои, и ключицы, и лоно
Не знают отныне иного закона,
Как быть воплощением страсти моей,
В себе растворяющей нежность ночей.
И каждое слово на теле твоем
Становится снова то явью, то сном.
А запах твой пряный сквозь время плывет.
Никто тебя лучше меня не прочтет!
Кто-то нам дарит талант —
Мы его не ценим.
Ах, как играл музыкант
На подлунной сцене.
Звал своей скрипкой он
В мир святой и чистый,
Но был в гитариста
Город наш влюблен.
Скрипач на крыше, милый мой скрипач.
Скрипач на крыше, вспомни обо мне.
Скрипач на крыше, струн печальных плач
Я снова слышу в каждом сне.
Был не тщеславен, ни горд.
Был он виртуозен.
Но усмехнулся народ,
Слишком уж он серьезен.
Как он от нас далеко
На высокой крыше.
Мы почти не слышим
Музыки его.
Время — судьба и палач,
Нас казнило скоро.
Город покинул скрипач,
Стал не весел город.
Где-то играл гитарист,
А во тьме тревожной,
Вдоль по бездорожью
Уходил артист.
Настали будни ледяные,
Сковали холодом тепло.
И отличила я впервые
От полу-зла полу-добро.
Нет, не одно над нами небо —
Два полу-неба — ты представь.
Не знаю, был ты или не был
Мой полу-сон и полу-явь.
Ах, как холодно мне без тебя
В этом доме пустом.
Я как будто стою без тебя
На обрыве крутом.
Ты пока еще рядом со мной,
Между нами века.
Вот уж солнце взошло над над землей
А на сердце снега.
Не осуждай себя, не кайся,
Ведь я прошу тебя и так —
Ты уходи и возвращайся
Мой полу-друг, мой полу-враг Ты уходи и возвращайся,
Но только принеси мне вновь
Не половинчатое счастье,
А неделимую любовь.
(слова — Илья Резник
музыка и исполнение — Сабина Мурадян)
Пока ты спишь.
Пока ты спишь, притихли звёзды,
И чтобы сильно не шуметь,
В саду о чём-то шепчут розы
Цикады стали тише петь.
А месяц, заглянув в окошко,
Залюбовался, и застыл
Лишь щёчки, серебром немножко,
Тончайшей пудрой оттенил.
Коснётся пёрышка, ладошка,
И бровки сдвинутся слегка
Ты так прекрасна, моя крошка,
Как в ясном небе облака.
Как зайчик солнечный сверкаешь,
И замираешь, не дыша,
Ты и сама пока не знаешь,
Как ты безумно хороша.
И снова, нежно обнимая,
Теряю голову, малыш,
Я сладкий сон твой охраняю,
И рядом лишь, пока ты спишь.
Папино чудо
Закончился ужин, помыта посуда,
Но спать не ложится папино чудо
Косички узлом, босиком, и в ночнушке,
Повсюду разбросаны пазлы, игрушки,
Ковёр в странных пятнах, кот Васька — в помаде,
В коляске сидит, как танкист на параде,
Фломастером красным, и синим немного,
Расписаны стены, как фрески Ван-гога
Но как по-команде исчезли заботы,
Как только папуля приходит с работы.
Забралась на руки, забыв про игрушки,
Уже что-то тихо щебечет на ушко,
А папа балдея, громко хохочет,
Усами колючими щёку щекочет
Глазами влюблёнными смотрит на дочку,
Которая спать ну ни капли не хочет!
Но стоит начать папе новую сказку,
Как сразу у ангела чешутся глазки
И в мягкой кроватке с лисой и верблюдом,
Во сне улыбается папино чудо.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Сон» — 2 444 шт.
