Цитаты в теме «тоска», стр. 17 ▷ Socratify.Net

Я знаю человека, невероятно непонимающего меня. Разбирающего мои стихи на куцые обрубки слов, разрезающего мою душу на ремни условностей. Умеющего восхитительно нагло развернутся и уйти на полуслове, полувзгляде, полувыдохе. Среди восторженно-влюбленных, единственный скептически-насмешливый взгляд принадлежит ему. Он играет, раздвигая руками мою грудь и ища изьяны сердца. Он дивно влюблен в себя. Он легко забывает свои обещания и смеется над тем, что мне дорого. Он часто, не задумываясь, не осознавая, причиняет мне боль, но все же Каждый день именно он тащит меня на улицу, чтобы показать небо. Именно он выхватывает меня из душной волны бытовой суеты, разворачивает лицом к себе и молча обнимает. Именно он ночью осторожно проводит рукой по моим волосам, думая, что я сплю. Именно его дыхание так интимно обжигает мою шею, заставляя вздрагивать всем телом. Именно он, устав, борется со сном, чтобы просто молча посидеть рядом со мной, когда я не могу уснуть. Именно его строгий голос, неуместно иронизирующий бытие, несущий чушь и чепухистику, так легко убивает любую тоску. Именно он, несуразный, смешной, нелепый, неуклюжий мальчишка, отдает мне свою жизнь. Просто так. Ничего не требуя взамен. Я знаю одного человека, которого я люблю.

Если верить преданию, все, что попадает в воды этой реки — листья, насекомые, птичьи перья, — со временем превращается в камни, устилающие ее русло.
Ах, если бы я могла вырвать сердце у себя из груди, вырвать и бросить его на стремнину, чтобы не было больше ни муки, ни тоски, ни воспоминаний.

Есть такая страна Аргентина,
Я там никогда не была,
Но всего за каких-нибудь 50 песо
Там продаётся тоска, продаётся тоска.

— Как дела?
— Нормально. А у тебя как дела?
— Как обычно осенью. Понимаешь, лето закончилось, дни становятся короче, от этого нападает такая как бы сказать-то
— Тоска?
— Да, точно. Я уборщик, я не знаю слово «тоска», конечно. Я-то собирался сказать, что от этого на меня нападает такая швабра!

Горжусь, что в мировом переполохе,
В метаниях от буйности к тоске —
Сознание свихнувшейся эпохи
Безумствует на русском языке.

Кроме школы тоски и смиренияя прошел, опустившись на дно,обучение чувству презрения —я не знал, как целебно оно.

Мгновенья есть, тоска и пустота,
Они угрюмой тенью волочатся,
Но есть такие, что летят в глаза,
И хочется бежать, но надо драться.

Оглянись мой безликий прохожий,
Всей душой на меня посмотри,
Ведь стихи мои сделаны тоже,
Из печальной любви и тоски.

На какой мы застряли странице,
Что не можем её дочитать?
Вниз мы камнем летящие птицы,
Если только им крылья убрать.

Оглянись мой любимый прохожий,
Мы состарились, как много лет,
Мы встречаемся здесь, но, похоже,
Мы друг другу не скажем: «Привет!»

Стиснув до белизны кулаки,
Я не чувствую боли.
Я играю лишь главные роли —
Пусть они не всегда велики,
Но зато в них всегда больше соли,
Больше желчи в них или тоски,
Прямоты или истинной воли —
Они страшно подчас нелегки,
Но за них и награды поболее.

А ей говорили — дура, следующего так просто не отпускай.
Ты наори на него и за волосы потаскай.
А то ведь видишь — какая теперь тоска,

Засахарить это все, положить на полку,
В минуты тоски отламывать по куску.

Под музыку.
Страшное ослабление, падение во мне эмоционального начала: воспоминание о чувствах. Чувствую только во сне или под музыку. Живу явно-рациональным началом: душа стала разумной, верней разум стал душой. Раньше жила смутой: тоской, любовью, жила безумно, ничего не понимала, не хотела и не умела ни определить ни закрепить. Теперь малейшее движение в себе и в другом — ясно: отчего и почему.
Выбивают меня из седла только музыка и сон.

Желание после неконтролируемого взрыва в начальный период связи через год или два сменяется скукой, прерываемой редкими минутами упоения, после которых остается несытость, усиливаемая воспоминаниями и тоской по начальной фазе.

От маленькой пустой комнаты веяло безнадежностью, тоской и ноябрем.

Вы, идущие мимо меня
К не моим и сомнительным чарам, —
Если б знали вы, сколько огня,
Сколько жизни, растраченной даром,

И какой героический пыл
На случайную тень и на шорох...
И как сердце мне испепелил
Этот даром истраченный порох.

О, летящие в ночь поезда,
Уносящие сон на вокзале...
Впрочем, знаю я, что и тогда
Не узнали бы вы — если б знали —

Почему мои речи резки
В вечном дыме моей папиросы,—
Сколько темной и грозной тоски
В голове моей светловолосой.

Горечь, тоска, настроение — в ноль,
В сердце тупая тягучая боль
Снова одна, тихо дети сопят,
Капли дождя за окошком шумят.
Ты далеко, но так нужно опять,
Чтоб выживать — нужно вновь уезжать

Когда вернешься ты из дальней дали,
Тоски ослабнет тесная петля?
Попросишь позабыть мои печали
Смогу ли я?

Ты скажешь: «Я любил тебя все годы.
Давай начать попробуем с нуля?
Я так устал от призрачной свободы »
Приму ли я?

Но жизнь прошла, в висках оставив проседь.
Не грелась я у твоего огня
И нашей нет весны, а только осень
Смирюсь ли я?

Зачем ты снова душу растревожил?
Ведь дважды в реку нам войти нельзя.
А капли на лице, наверно, дождик?
Иль плачу я?

Хороший мой, за все тебе спасибо,
Что рядом ты, когда невыносимо
Болит душа, а в мыслях пустота.
Когда дурных предчувствий маета

Меня изводит и в хандру бросает
Когда идет по следу волчья стая,
Когда устала, выгляжу неважно,
А жизнь моя, корабликом бумажным,

Несется в омут тягостных событий —
Твоё плечо — надежное укрытие.
Ты — штиль и солнце, нежный майский ветер.
С тобою мир другой — он ласков, светел.

Тоска не душит больше в тесных кольцах
И как тебе всё это удаётся!

В сердце уже начинало проникать то мрачное беспокойство, которое можно было бы назвать тоской по исчезнувшему светилу.

Король-Солнце. Образ Маленького принца одновременно и глубоко автобиографичен, и как бы отстранён от взрослого автора-летчика. Он рождён из тоски по умирающему в себе маленькому Тонио — потомку обнищавшего дворянского рода, которого в семье называли за его белокурые (сперва) волосы «Королём-Солнце», а в колледже прозвали Лунатиком за привычку подолгу смотреть на звёздное небо.