Цитаты в теме «тоска», стр. 46
Гладя твои волосы руками,
Я спросила глупо и беспечно:
«Сколько проживет любовь меж нами,
Как считаешь, милый?» - "бесконечно"
Наливая теплый чай с малиной,
Кутая в верблюжий плед сердечно,
Я была врачом неумолимым:
«Ты мне доверяешь?» — «бесконечно!»
Закрывая двери осторожно
С ложью сочиненной безупречно
Ты сбегал. «скажи мне, как так можно?
Сколько можно, сволочь?» бесконечно
Разбивая о паркет посуду,
С ненавистью недочеловечной:
«Сколько же терпеть тебя я буду?» —
Я кричала с болью. бесконечно ?
И желая посильней обидеть,
Уходя с презрением, навечно:
«Знаешь, сколько буду ненавидеть
Я тебя, придурок? бесконечно!»
Не боясь тоски запас пополнить,
Я ищу твой образ в первом встречном:
Сколько мы друг друга будем помнить?
Сколько будем плакать? бесконечно?
Может быть в другом своем рожденье,
Обманув богов, судьбу и вечность,
Мы найдем с тобой свое спасенье
Подарив друг другу бесконечность.
ЗА ТУМАНОМ
1. Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.
Припев:
Люди посланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегая от обиды, от тоски
А я еду, а я еду за мечтами,
За туманом и за запахом тайги.
2. Понимаешь, это просто, очень просто
Для того, кто хоть однажды уходил.
Ты представь, что это остро, очень остро:
Горы, солнце, пихты, песни и дожди.
Припев:
И пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы —
Память, грусть, не возвращенные долги
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.
Мой предмет разговора — мужчина.
Очень разный, как будто вина.
Ведь бывают, что:
«Эй, мадам!
Я тебя никогда не предам!
Я готовлю борщи, котлеты,
На моря буду возить летом.
По квартире не раскидаю носки,
Мои речи тебе не добавят тоски.
По привычке подам пальто»,
Но такие уйдут, чуть ли что.
Но твердят «я к тебе не остыну»,
А потом же твоею кровью харкают в спину.
Держишь такого? Мало ума.
Ну, не плачь. Что там? Выбирала сама.
А есть такие, кто молча поднимут с ада,
От чьих слов не пойдет и звон.
Они точно знают, что надо.
И поверь, все совсем не сон.
Когда рядом лежишь, под боком,
Ты, ворочаясь, как-то сухо.
Он средь ночи бежит за соком,
Как прошепчешь ему на ухо.
А такие приходят в пятнадцать,
Может в тридцать и сорок пять.
Перестроят тебя по плацу
И научат опять дышать.
И поддержат в минуты грусти,
При болезни дадут таблетку,
Ни за что никогда не отпустят.
Вот за таких нужно держаться
Крепко.
Одеваясь в пальто, прячу руки в карманы от холода
Серый дождь зарядил,- не кончается долгих три дня
Возвращаюсь домой по про дрогнувшим улицам города
Греет душу мне мысль, что на свете есть ты у меня
Светят фары машин, что гоняют по лужам безжалостно,
Я спешу вдоль дорог никого, ни за что не виня
Пусть, промокла насквозь, но внутри где-то тихо и радостно
Греет душу мне мысль, что на свете есть ты у меня
Желтый свет фонарей отражается бликами в лужицах
Город бредит тоской в лихорадке дождей сентября
Всё так грустно вокруг, а моя голова сладко кружится
Греет душу мне мысль, что на свете есть ты у меня.
Как странно быть зависимым от клавиш..
Как странно быть зависимым от клавиш,
От строчек на экране, в темноте,
Все дело в том, смотря какие давишь,
В тиши аккомпанируя мечте
И мечешься от двери и обратно,
Движения — не те, слова — не те,
Тропинки нот теряя безвозвратно,
Друг другу, улыбаясь в пустоте
В тоске глухой, быть может, беспричинно,
Ответа ждешь Ну где же, где письмо ?
И пьешь давно остывший капучино,
Страницу обновляя, вновь и вновь
Когда, совсем казалось, ждать устанешь,
Придет к тебе волнующий ответ
«Как странно быть, зависимым от клавиш
От строчек на экране в темноте».
Мир осенён из глубины небес
Смирением и светлою тоскою.
Струится благодать в поля и лес,
Над руслом, полным света и покоя.
Спаси меня земля! Я так устал,
Живя во зле. Я болен жаждой мщения,
А от тебя исходит доброта.
Прости меня и научи прощенью.
Учи виниться и прощать другим,
Идти с улыбкой к незнакомым людям.
И старые от пустятся грехи,
И, может, новых – никогда не будет.
Как подшутила надо мной судьба!
Ведь я из мутной лужи у колодца
Напился веры в то, что жизнь – борьба,
Но жить – куда труднее, чем бороться!
Борьба И местью подменили честь,
И умер дивный звук в кромешном гуле.
Мир жив не потому, что бури есть,
А потому, что утихают бури!
Идущим по слезам да по крови
Вовек не суждено дойти до счастья.
Не противостоянию, а согласию
Учи меня земля, учи любви.
Ночь коснется глади шелка
Лапкой луны.
На груди заснув у волка
Кутаюсь в сны
Мир разорван на две части
Жгучей виной
Мы с тобою разной масти,
Крови — одной
Что за волчья судьба —
Ни одна, ни в стае,
И вгрызается время,
Оскалив пасть
Только ты меня держишь не отпуская,
Одиночка, по кличке Страсть
Одиночкой быть не легче
В серости стай.
Так держи за холку крепче —
Не отпускай.
Я уткнусь холодным носом
В шерсть у виска,
Гостьей селится без спроса
В душу тоска
Воздух горло дерет,
Каждый вздох — навылет,
Время сточит клыки
О гранит разлук.
Жаль, что пары из нас
Никогда не выйдет,
Одиночка, по кличке Друг
Жизнь — игра. И мы играем
В злую любовь.
Утро отзовется лаем
Бешеных псов
Нам с тобою остается
Яростный бег
И судьба опять смеется
Пулями в снег.
Лес взорвется ночной —
Нет, не воем — песней,
Той одной, что с тобой
Не успели спеть,
И, кто знает, возможно
Сведет нас вместе
Одиночка, по кличке смерть.
Обиду утопив в вине,
К чужим ошибкам нетерпимы,
Мы часто, ревностью гонимы,
Живём в бессмысленной войне.
И от отчаянной тоски
Уходим c головой в работу,
Забыв, что любят не за что-то,
А, невзирая..., вопреки...
Ведь так мучительно порой
Душе с рассудком состязаться:
В словах "Простить нельзя расстаться"
Решать - где место запятой.
Но опыт нам даёт понять -
В любви земной закон не писан:
Пренебрегая компромиссом,
Найти трудней, чем потерять.
И, кодекс мщения поправ
Былым взаимопониманьем,
Мы вновь решимся на свиданье,
От одиночества устав...
Какой бывает дерзкою любовь,
Не знал, что рядом с раем врата ада,
Любовь сначала будоражит кровь,
Потом тоска становится наградой.
Мы открываем ей свои сердца,
Мы доверяем ей чужие тайны,
На самом деле цель ее - душа,
Ранимое и тонкое созданье.
И если ты влюбленный человек,
Сочувствую, испил ты чашу яда,
Любовь теперь в твоей душе навек,
И поводок на шее из металла.
Ты раб любви, который не успел
Еще понять свои приоритеты,
Зато с наивной легкостью посмел
Нарушить непреклонные заветы.
Она, любовь, и Цезарь, и палач,
Ее клинок разит всегда навылет,
Прости душа, пожалуйста, не плач,
Что человек исхода не предвидел.
Что он пройдет одной ногой Эдем,
Но там любовь не даст ему остаться,
Печаль и боль последуют затем,
И им уже нельзя сопротивляться.
Такая вот отвязная любовь,
Перед душой юлит, когда ей надо,
А стоит чуть поддаться на игру -
Ты вечный раб милльонного отряда.
Шёл коричневый дождь,
Когда болью сорвавшийся голос
Полыхнул, как огнём по живому, — прощай!
Как, шатаясь от слов,
Не дышал, а глотал эту липкую морось
Уж не твой человек,
Что пол мира тебе обещал!
Шёл коричневый дождь,
Когда стрелки нещадно бежали,
Когда ты их просила чуть — чуть подождать,
Шёл коричневый дождь,
И в глазах, как в душе отражаясь,
Исчезал человек,
Что заставил стихи замолчать
Шёл коричневый дождь
Вперемешку с зелёной тоскою
И стекал по зонту а там — ты и его «Givenchy».
В даль, шатаясь от слов,
Уходил человек и с собою
Уносил по дороге ошмётки коричневой лжи.
И даже первый снег не смыл хандру,
Раскрасив жизнь извне скорлупки —белым.
Горчит ноябрь зимой еще неспелой,
Гриппует трио — мозг, душа и тело,
И, кажется, что я вот-вот умру.
О, как себя жаление пьянит!
И плачется так сладко и тягуче,
Когда еще представится мне случай
В подушко-одеяловую кучу
Свой пятилетний выплакать лимит
Я в осени торчу, как вечный гость.
И ты меня списал в свои «подружки»
Грызу тоску и уголки подушки,
Гоню себя, как хлебною горбушкой
Застрявшую из горла гонят кость.
И из тебя, как демон, черт и бес
(Ведь из двоих — ты потерпевшим признан)
Я изгоняюсь самоэкзорцизмом,
И радуюсь, впервые в этой жизни,
Прощению, летящему с небес.
Мы все болеем: каждый в свою меру.
Один — простудой, второй — головой,
Третий — гордыней, гневом, маловерием,
Четвёртый — ленью, пятый же — тоской.
Мы все больны, истощены хандрою,
Бывает, что недугов весь букет,
И оттого так хочется порою
Больничный взять на много-много лет.
Да вот беда: болезнь не излечима
Примочками, микстурой или сном.
Одно лекарство здесь необходимо:
Жизнь изменить — но мы кричим: «Потом!»
«Потом, потом исправлюсь, обещаю,
сейчас — нет сил, уж лучше по болеть!»
Так к своему недугу привыкаем,
Что излечиться можем не успеть.
Даже если сон ускользает тихо,
Унося с собой ощущенья лета,
Даже если выход — совсем не выход,
А большой туннель без конца и света,
Даже если голос похож на скрежет
Ржавого железа по спинам стёкол,
Даже если слёзы не жгут, а режут,
Оставляя шрамы от струек тёплых,
Даже если ты не одна — с тоскою —
Прячешься в углу за обиды шторой,
Хочешь, я поглажу и успокою,
Даже если помощь не будет скорой?
Даже если пальцы опять немеют —
Словно чьё-то горло, сжимаешь гриф ты —
Хочешь, я спою тебе, как сумею,
Под усталый шорох кабины лифта? Одной девушке. Или не одной...
А знаете, чего на зоне больше всего? Здесь больше всего вранья и надежды. У кого ни спроси, получили срок случайно или по чьей-то ошибке. А может человеку страшно признаться, что он принес в мир зло? Конечно, легче винить, чем каяться. Что же с нами случилось-то? Родились как все, с чистой совестью, учились что нельзя обижать, что нужно любить, жалеть, прощать Потом что-то путается, сбивается, уже ничего не остается кроме подлого одинокого «Я». А может все преступления совершаются от одиночества и тоски? Когда никто тебя не любит, когда ты никому не дорог. Тогда все можно?
Мне бы носом в твои ладони,
Дерзкий гений, мне посторонний.
Мятным словом в твои тетради.
Томной мыслью в твою строку.
Мне бы просто теплом под кожу.
Мне б лишь знать:
Не простой прохожий,
Наобум, от тоски, не глядя
Заплутавший в мою судьбу.
Мне бы в венах покрепче крови.
Рыцарь? Демон?
Опустим роли.
Просто слабою оболочка оказалась —
Нет сил терпеть. Нет, с душой, милый, всё в порядке.
Лишь игры в прятки. А вот тело сдалось и точка:
Пульс так бьет, словно хлещет плеть.
Я о разном пытаюсь, правда.
Но выходит тобою травля мозга,
Что уж и так запудрен.
Мозг мой — кладезь моих грехов.
Закурить бы, заспиртовать бы да подуть:
Заживет до свадьбы, — чтобы больше
Не рваться внутрь не-по-душу-мою стихов
Это так. Между делом. Малость.
Просто жалость к себе закралась.
Так бывает. Тебе знакомо?
Есть крючок и наживка, но ты попал —
А никто не тянет.
И болтаешься так вот днями.
Вроде жив, а как будто в коме
Вроде жизнь, а копнуть — кино.
Все очень просто и одновременно необыкновенно сложно. Просто, потому что достаточно всего лишь изменить отношение и сказать себе: «Не буду больше искать счастья». И с этого мгновения я свободна и независима и смотрю на мир собственными, а не чужими глазами. Искать буду не счастье, а приключение.
А сложно потому что люди внушили мне: счастье это единственная цель, к которой стоит стремиться. Как же не искать его? Зачем вступать на опасную тропу, по которой другие ходить не рискуют?
И что такое, в конце концов, счастье?
Любовь, отвечают мне. Но любовь не приносит и никогда не приносила счастья. Скорее наоборот: любовь это тоска и смятение, поединок, это ночи без сна, когда терзаешься вопросом, правильно ли ты поступаешь. Истинная любовь состоит из экстаза и агонии.
Деньги приносят счастье. Очень хорошо: все, у кого достаточно денег, чтобы обеспечить себе высочайший уровень жизни, могут больше не работать. Однако они работают, работают лихорадочно, словно боятся потерять все. Деньги приносят нет, не счастье, а деньги. Бедность может принести несчастье, но обратное не верно.
Когда я, находясь среди нескольких человек, хочу спровоцировать их, задав один из важнейших вопросов нашего бытия, все отвечают: «Я счастлив».
Я продолжаю: «Но разве вы не хотите получить больше? Разве не хотите продолжать рост и развитие?» «Разумеется, хотим», в один голос отвечают мне.
«Тогда вы не счастливы», говорю я. И мои собеседники предпочитают сменить тему.
Эта тишина — причина того, что образцы прошлого пробуждают не столько желания, сколько печаль, безмерную, неумную тоску. Оно было, но больше не вернется. Оно ушло, стало другим миром, с которым для нас все покончено. В казармах эти образы прошлого вызывали у нас бурные порывы мятежных желаний. Тогда мы были еще связаны с ним, мы принадлежали ему, оно принадлежало нам, хотя мы и были разлучены.. Эти образы всплыли при звуках солдатских песен, которые мы пели, отправляясь по утрам в луга на строевые учения; справа — алое зарево зари, слева — черные силуэты леса; в ту пору они были острым, отчетливым воспоминанием, которое еще жило в нас и исходило не извне, а от самих нас.
Но здесь, в окопах, мы его утратили. Оно уже больше не пробуждалось в нас — мы умерли, и оно отодвинулось куда-то вдаль, оно стало загадочным отблеском чего-то забытого, видением, которое иногда предстает перед нами; мы его боимся и любим его безнадежной любовью. Видения прошлого сильны, и наша тоска по прошлому тоже сильна, но оно недостижимо, и мы это знаем. Вспоминать о нем так же безнадежно, как ожидать, что ты станешь генералом.
И даже если бы нам разрешили вернуться в те места, где прошла наша юность, мы, наверное, не знали бы, что нам делать. Те тайные силы, которые чуть заметными токами текли от них к нам, уже нельзя воскресить. Вокруг нас были бы те же виды, мы бродили бы по тем же местам; мы с любовью узнавали бы их и были растроганы, увидев их вновь. Но мы испытали бы то же само чувство, которое испытываешь, задумавшись над фотографией убитого товарища: это его черты, это его лицо, и пережитые вместе с ним дни приобретают в памяти обманчивую видимость настоящей жизни, но все - таки это не он сам.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Тоска» — 957 шт.
