Цитаты в теме «улица», стр. 14
Как потом в лагерях жгло: а что, если бы каждый оперативник, идя ночью арестовывать, не был бы уверен, вернется ли он живым, и прощался бы со своей семьёй? Если бы во времена массовых посадок, например в Ленинграде, когда сажали четверть города, люди бы не сидели по своим норкам, млея от ужаса при каждом хлопке парадной двери и шагах на лестнице, — а поняли бы, что терять им уже дальше нечего, и в своих передних бордо бы делали засады по несколько человек с топорами, молотками, кочергами, с чем придётся? Ведь заранее известно, что эти ночные картузы не с добрыми намерениями идут, — так не ошибёшься, хрястнув по душегубу. Или тот воронок с одиноким шофером, оставшийся на улице, — угнать его либо скаты проколоть. Органы быстро бы недосчитались сотрудников и подвижного состава, и, несмотря на всю жажду Сталина, — остановилась бы проклятая машина! Если бы если бы Мы просто заслужили все дальнейшее.
Архимед — подумаешь! Ну, был такой, знаю, голый по улицам бегал безо всякого стыда Ну и что? При надлежащем уровне цивилизации ему бы яйца за это дело оторвали. Чтобы не бегал. Эврика ему, понимаешь Или тот же Петр Великий. Ну ладно, царь там, император всей Руси Видали мы таких. А вот как была его фамилия? А? Не знаете? А памятников-то понаставили! Сочинений понаписали! А студента на экзамене спроси — дай бог, если один из десяти сообразит, какая у него была фамилия. Вот тебе и великий!.. И ведь со всеми с вами так! Либо никто вас вообще не помнит, только глаза лупят, либо, скажем, имя помнят, а фамилию — нет. И наоборот; фамилию помнят — например, премия Каллинги, — а имя да что там имя! Кто он такой был-то? То ли писатель он был, то ли вообще спекулянт шерстью Да и кому это надо, сами вы посудите? Ведь если всех вас запоминать, так забудешь, сколько водка стоит.
Счастливым можно быть в любое время года. Счастье — это вообще такой особый пятый сезон, который наступает, не обращая внимания на даты, календари и всё такое прочее. Оно как вечная весна, которая всегда с тобой, за тонкой стеклянной стенкой оранжереи. Только стенка эта так странно устроена, что иногда её непрошибить и из пулемёта, а иногда она исчезает — и ты проваливаешься в эту оранжерею, в это счастье, в эту вечную весну. Но стоит тебе забыться, как приходит сторож — и выдворяет тебя на улицу. А на улице все строго по календарю. Зима — так зима. Осень — так осень. Обычная весна с авитаминозом и заморозками — так обычная весна. Но оранжерея-то никуда не исчезла, в неё можно вернуться в любой момент, главное — поверить в то, что стеклянная стенка исчезла, без притворства, без показной бодрости и долгой подготовки, непроизвольно, чтобы она и в самом деле исчезла.
Он вышел из прошлого в сером пальто.
Он знал, что за ним увязалось Ничто,
Как пес одинокий и старый,
Отставший от стаи.
По улицам шумным весь вечер бродя,
Он видел на лицах остатки дождя,
В толпе растворялся, как капля,
Статист незаметный в спектакле.
А время читало судьбу по слогам,
Вплетая свое бормотание в гам
Весною отравленных улиц,
Где мы навсегда разминулись.
И в зеркале темном витрины пустой
Старик разглядел, как Ничто за спиной
Смотрело в глаза по собачьи:
Казалось, вот-вот и заплачет.
Снова новый начинается день,
Снова утро прожектором бьет из окна,
И молчит телефон: отключен
Снова солнца на небе нет,
Снова бой, каждый сам за себя,
И, мне кажется, солнце —
Не больше, чем сон.
На экране окна
Сказка с несчастливым концом.
Странная сказка и стучит пулеметом дождь,
И по улицам осень идет,
И стена из кирпичей-облаков крепка.
А деревья заболели чумой,
Заболели еще весной,
И слетят с ладони листья,
Махавшие нам свысока.
На экране окна сказка
С несчастливым концом.
Странная сказка
А потом придет она.
Собирайся, — скажет, — пошли,
Отдай земле тело
Ну, а тело не допело чуть-чуть,
Ну, а телу недодали любви.
Странное дело
На экране окна
Сказка с несчастливым концом.
Странная сказка.
Словно в глубоком омуте прячутся дни и лица
Вы меня не запомните. Я Вам не буду сниться.
Просто однажды вечером, на перепутье улиц,
Взглядом таким доверчивым Вы ко мне прикоснулись
Не обьяснить, не рассказать, странность такая,
То что меня Ваши глаза не отпускают
Вас укрывают сумерки. Прячут, не отдавая.
В городе словно умерли улицы и трамваи
Ночь нарисует заново звезды над темной крышей
Будет меня обманывать снами, где я увижу
Ваши глаза, и утону в омуте тайны.
Я пропаду в этом плену встречи случайной.
Сотни дорог каждый из нас ими отмечен.
Просто, мой Бог, пообещай новую встречу.
Здравствуй мое прошлое извечное,
Здравствуй незабытое, далекое.
Как ты, мое счастье безупречное?
Как ты, одиночество жестокое.
Я нормально, стены, дом, квартира.
Завтраки как прежде мне не лезут.
Мне так мало города и мира
Эти улицы не душат, просто режут.
Кто-то мне ласкает руки грубо,
Убирает локоны за уши.
И целует безнадежно губы.
Но все это мне противно. Слушай
Возвращайся в мой огромный разум.
Что ты хочешь? Тело, ласки, воли?
Разве предавала я? Ни разу.
Так кому терпеть все эти боли.
Здравствуй пустота моя жестокая,
Кто всё это слышит? Я и только.
На душе моей дыра глубокая,
Говоришь пройдет. А ждать мне сколько?
По холодным лезвиям улиц
На охоту крадусь волчицей,
По фонари-часовые, сутулясь,
Освещают чужие лица.
Сталь во взгляде, а в сердце волчьем
Затаилась тоска-заноза.
Вздох Но в планы подруги-ночи
Не входили шальные слезы.
Шаг навстречу косые взгляды,
Запах снега и ветер в спину.
Я спешу, я бегу, мне надо
А не то пропаду я, сгину.
Как добычу, тебя учуяв,
По следам, незаметным прочим,
По звериной тропе хочу я
Раствориться объятьях ночи
Ночь настигнув, по краю леса
Небо вышьет рассвет иголкой
Утром мастер напишет пьесу
О волчице, искавшей волка.
Завидуйте, бабы! Мужчины, смотрите!
Шагает по улице, выпятив грудь,
Чуть-чуть Клеопатра, чуть-чуть Нефертити,
Немного Джульетта, Джоконда чуть-чуть!
Да каждая тетка, любого спросите,
Когда приодеть ее и приобуть,
Чуть-чуть Клеопатра, чуть-чуть Нефертити,
Немного Джульетта, Джоконда чуть-чуть!
Но нету мужчины — и нету азарта!
Как только заметил ее кто-нибудь —
Она — Нефертити, она — Клеопатра,
Немного Джульета, Джоконда чуть-чуть!
Любого легко доведет до инфаркта,
Когда обнажается женская суть,
Чуть-чуть Нефертити, чуть-чуть Клеопатра,
Немного Джульетта, Джоконда чуть-чуть!
А вы не пугайтесь, а вы полюбите,
И будет вам жарить цыплят табака
Почти Клеопатра, чуть-чуть Нефертити,
Немного Джульетта, Джоконда слегка.
Ушел он рано вечером,
Сказал: - Не жди.
Дела Шел первый снег
И улица Была белым-бела.
В киоске он у девушки
Спросил стакан вина
«Дела -твердил он мысленно, -
И не моя вина.»
Но позвонил он с площади: -
Ты спиш? - Нет, я не сплю. - Не спиш?
А что ты делаеш? -
Ответила: - Люблю!
Вернулся поздно утром он,
В двенадцатом часу,
И озирался в комнате,
Как будто бы в лесу.
В лесу, где ветви черные,
И черные стволы,
И все портьеры черные,
И черные углы,
И кресла черно-бурые,
Толпясь, молчат вокруг
Она склонила голову,
И он увидел вдруг:
Быть может, и сама еще
Она не хочет знать,
Откуда в темном золоте
Взялась такая прядь!
Он тронул это милое
Теперь ему навек
И понял,Чьим он золотом
Платил за свой ночлег.
Она спросила: - Что это?-
Сказал он: - Первый снег.
Ругается мама, опять недовольна:
Считает, что я одеваюсь фривольно,
И губы накрасила яркой помадой,
И юбку носить подлиннее бы надо.
На улице холодно — где моя шапка?
А вдруг заболею? Придётся несладко,
С мужчинами надо вести поскромнее
Согласна, родная, я буду умнее!
Ах, милая мама! Опять она учит!
Хотя у меня подрастают две внучки.
А я и не спорю Я с нею согласна!
Побыть снова в детстве — как это прекрасно!
Пока, слава Богу, живут наши мамы,
Мы всё ещё дочки с седыми висками.
«На цыпочках, неслышно, чуть дыша,
Вуалью серой закрывая просинь,
Листвою золотистою шурша,
В плаще дождя вошла в мой город осень.
И как художник любит свой мольберт,
Дождливый балахон по улицам таская,
Дома окрасила в любимый мокрый цвет,
Другие краски дождиком смывая.
Листвы причудливый срывая сарафан,
Себе под ноги стелет бука — осень,
Деревья ёжась прячутся в туман,
Стыдливо ветви одеяние просят.
Шагает осень тихо, чуть дыша,
Грибки зонтов прохожих поливая.
На цыпочках, печально, не спеша,
Вуалью серой город покрывая.»
Если не верить, то, может, не сбудутся,
Чьи-то чужие мечты хороня,
Мёртвая осень, кривая распутица,
Манная каша продлённого дня —
Мимо прошаркают улицей замшевой,
В дом не зайдут: не почуют вины.
Только начнут у прохожих выспрашивать.
Только прохожим они не видны.
Жёсткому венику ссорой насорено,
Жёлтыми листьями устлана даль.
Снись понапрасну ненастными зорями,
Первым теплом из груди пропадай —
Вряд ли неверие это замолится
Болью ненужной, увядшей травой.
Только на сердце — калёным — глаголица.
Только из горла — простуженный вой.
Если не верить, то можно не чувствовать —
Просто зашторить сухие глаза.
(Эта ли доля желалась без устали?
Эту ли сказку забыли сказать?)
И равнодушно — пустую безделицу —
Выронить душу в негаданный снег.
Только зачем-то по-прежнему верится.
Только не в лучшее. И не для всех.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Улица» — 934 шт.
