Цитаты в теме «ум», стр. 31
Сейчас её уже нет рядом со мной. Не буду врать, чтобы добавить этим словам флер трагичности, она не умерла, мы просто расстались, даже почти друзьями. И я начал смотреть на всё, что было с нами, со стороны. Людям в целом свойственно взвешивать и обдумывать события уже постфактум, все мы сильны задним умом, но катастрофически наивны в настоящем времени, пока мы ещё участники, а не отстранённые зрители. И сейчас я понимаю то, чего не понимал тогда. Она была актрисой? Она так часто менялась? Нет, нет, нет, менялась не она, менялся я. И тогда, в Берлине, это именно мне поперёк горла встало серое небо, а она просто смотрела наверх и ловила губами подаренную ей судьбой мечту, и тогда, во время ссоры, именно я увидел весь абсурдный гротеск скандала, что заставило меня изменить своё отношение к ней. И именно то, что происходило во мне — определяло какой она будет сегодня, какой я, в слепоте своей, в своём эгоизме, увижу её.
Когда вы внезапно видите под собой обрыв, вы не думаете: «А тут высоко Я могу упасть. Если я упаду, то разобьюсь и умру. Мне страшно! » Нет, вы просто видите под ногами пропасть и пугаетесь. Потому что страх высоты — генетический, он в нас.
Но электричество, например, не менее опасно, чем высота. И все же, чтобы аккуратно обращаться с розеткой и проводами, мы должны дать себе инструкцию: «Осторожно! Это может быть опасно! » Потому что страх электричества — выученный, искусственный.
Сидя рядом с розеткой, вы не станете паниковать. Вероятно, вы даже не заметите ее, а если она вам понадобится, будете долго искать. Но вот сидя рядом с обрывом, на высоте, над пропастью, вы будете постоянно ощущать ее присутствие.
Так и с истиной. Она может быть выученной, понятой, неживой. А может быть в нас.
Четыре брата пришли к мудрецу и сказали:
— Наш дедушка умер и оставил нам сто слитков золота. Но он не успел сказать, как нам их поделить. Не подскажешь ли ты нам, как это сделать лучше всего?
— Мудрец спросил:
— Хотите ли вы разделить это золото по-людски или по-божески?
— Хотелось бы по-божески, — ответили четверо братьев. Тогда мудрец дал Восемьдесят кусков первому брату, пятнадцать кусков второму, четыре куска третьему и лишь один кусок — четвертому брату.
— И это называется «по-божески»? — изумились братья.
— Да, — сказал мудрец. — Если бы вы попросили меня разделить это золото по-людски, то каждому из вас я дал бы равную долю! Ценности этого мира не делятся поровну. Одним людям их достается больше, а другим — меньше. Но это касается лишь наших внешних желаний. Что же до внутренней стороны, то здесь каждый с равным успехом может обеспечить себе жизнь, наполненную радостью и счастьем.
Оставьте идею о просветлении так же, как однажды оставляете идею о «хорошо» — «плохо». Хорошо относительно чего? Плохо относительно чего? Любые понятия человека «истинны» относительно его представлений обо всём. Вне представлений, вне образов ума нет ничего. Пустота. Ни названий, ни определений, ни «правильно», ни «не правильно», ни «хорошо», ни «плохо» Просветленный относительно чего? Не просветленный относительно чего? Всё есть Вечность. Незыблемая, неопределенная, необъятная. Нет ничего вне Вечности. Нет вас вне Её. Познаете вы Её, иль нет, всё останется Вечностью И вы — неизменно Она.
Для графини травили волка.
Его поступь была легка...
Полированная двустволка,
Как восторженная строка!
Он был вольный и одинокий.
На виду или на слуху.
Стрекотали про смерть сороки
Беспардонную чепуху.
Упоенно рычала свора,
Егеря поднимали плеть,-
Все искали, где тот, который
Призван выйти и умереть?
Нет, любимая... Даже в мыслях
Я не буду ничей холоп.
Я уже не подам под выстрел
Свой упрямый, звериный лоб.
И моя негустая шкура
Не украсит ничей камин.
Пуля - дура. Конечно, дура...
Только в поле и я - один...
Все бело, и борзые стелят
Над равниной беззвучный бег.
Эх, дожить бы хоть до апреля -
Поглядеть, как растает снег...
Как по небу скользят беспечно
Облака до краев земли...
И влюбиться в тебя навечно,
За секунду до крика: "Пли!"
Уже будто вечность без тебя
И я гасну как свечка, плачу, царапая веки жидким воском. Человек не может столько чувствовать, он просто сойдет с ума! Не удивительно, что мне всё хуже и хуже.
Во мне слишком много инородного, выедающего внутренности. Я давлюсь эмоциями, как сигаретным дымом, сдираю с себя кожу, оголяя нервы Тону в чернильной крови.
Вернись.
Вернись к себе, раз уж ко мне не можешь — потому что ты никогда не был моим. Я просто присвоила тебя как присваивают потерянные вещи и не возвращают, даже когда находится Хозяин. Одна радость — твоя Хозяйка сейчас тоже не с тобой.
Хочу тишины внутри себя. Чтобы заткнулись эти грёбаные мысли, не орали все хором. Место! Каждому — свое, обязательно не по размеру. Чтобы жизнь медом не казалась.
Кусаю губы, накручиваю волосы на пальцы и слова на предложения. Просто когда я думаю о тебе, мне становится больнее, но несоизмеримо слаще. И легче. И я уже могу принять правду: тебя нет. Тебя, по сути, никогда не существовало.
Ох, доводят девки мужиков
Раздеваясь сразу до трусов,
Фоткаются, а потом в сети,
Всех мужчин хотят с ума свести
Не лицо на главной, а спина
Будто всем и сразу отдана
Если сразу зад, то что потом?
Раньше люди думали умом
И с кого придётся выбирать?
Оба сына будут подрастать
Девками полным-полна страна,
Но в цене лишь ноги, да спина
А мужчинам даже невдомёк,
Что в сети ты ищешь кошелёк
Если выставляешь голый зад,
Значит, нет других координат
Может мозг у некоторых там
Слава нынче шпилькам и трусам!
А лицо, душа и мир внутри,
Это всё не в моде, посмотри
Вспомни ты за мать и за отца,
Хватит выставляться без конца
В пошлости себя не потеряй.
Интернету жизнь не доверяй!
Девочка Тебе детей рожать
Дочь иль сын пойдут в сети гулять
Будет ли, скажи, ребёнок рад,
Встретив милой мамы голый зад?
Для всех хорошей никогда не будешь!
Хоть вылези из кожи вон, иль стань никем.
Хоть душу дьяволу продай. Отдай Святое.
И изменись — от мозга до костей.
Учись, работай, мастерски знай слово,
Танцуй и пой, хоть бегай по утрам —
От зависти с ума сведёшь любого,
И не отмоешься во век от грязных драм!
Хоть поступай по совести, по чести,
Обид не знай, добро лишь отдавай.
Найдётся Тот, кто скажет, что бесчестна,
Не искренна, играешь, только фальшь.
Для всех хорошей никогда не станешь!
И не старайся: многим — Всё равно!
Живи с собой в ладу! Как пожелаешь!
Пусть говорят и судят — им грешно!
Я люблю тебя с того момента, когда увидела тебя. Думаю, мне было двенадцать. Мне потребовалось три года, чтобы найти в себе силы и заговорить с тобой. И мне было жутко страшно от того, что я чувствовала, знаешь, любовь к девушке. Затем я научилась быть саркастичной с*кой, просто чтобы чувствовать себя нормально. Я спала с парнями, но это не работало. Когда мы вместе, я просто боюсь этого, потому что ты единственная способна разрушить мою жизнь. Я все подстроила, чтобы ты думала, что это твоя вина, но на самом деле мне было ужасно больно. Я накачала ту девчонку Софию, чтобы позлить тебя. За твое отношение ко мне. И я полная трусиха, потому что я достала эти билеты на Гоа для нас три месяца назад. Но я не могу, я не хочу становиться рабом своих чувств к тебе. Ты можешь понять? Ты пыталась наказать меня, и это ужасно. Ужасно, потому что, я реально готова умереть за тебя. Я люблю тебя. Я очень тебя люблю, это убивает меня.
Путь самурая обретается в смерти. Когда для выбора имеются два пути, существует лишь быстрый и единственный выход — смерть. Это не особенно трудно. Будь тверд в своей решимости и иди вперед. Рассуждения о том, что умереть, не достигнув своей цели, значит умереть собачьей смертью,— это досужая болтовня себялюбивых людей. Когда ты стоишь перед необходимостью выбрать жизнь или смерть, то достигнешь ты своей цели или нет, уже не важно.
Каждый из нас хочет жить. И по большей части мы строим свои рассуждения в соответствии с нашими предпочтениями. Но не добиться своей цели и продолжать жить — это трусость. Здесь нельзя ошибиться. Умереть, не достигнув цели, — это действительно собачья смерть и фанатизм. Но в этом нет бесчестья. В этом суть Пути самурая. Если, укрепляя свое сердце решимостью каждое утро и каждый вечер, человек сможет жить так, словно тело его уже умерло, путь будет для него свободен. Вся его жизнь будет безупречна, и он добьется успеха на своем поприще.
Всё начинается, когда предмет обожания дарит тебе головокружительную, галлюциногенную дозу чувства, о котором ты не смела и помышлять, — это может быть, к примеру, эмоциональный коктейль из неземной любви и ошеломляющего восторга. Вскоре без интенсивного внимания уже не обойтись, и тяга превращается в голодную одержимость наркомана. Когда наркотик отнимают, человек заболевает, сходит с ума, испытывает эмоциональное опустошение (не говоря уж о ненависти к дилеру, который подсадил тебя на эту дрянь, а теперь отказывается давать ее бесплатно, хотя ты точно знаешь, что она спрятана где-то рядом, ведь раньше тебе ее давали просто так). Следующий этап: ты сидишь в углу, исхудав и дрожа, готов продать душу и ограбить соседей, лишь бы еще раз испытать тот кайф. Тем временем предмет обожания начинает испытывать к тебе отвращение. Он смотрит на тебя так, будто видит в первый раз, — этот взгляд уж никак не может быть обращен к той, к кому он когда-то питал возвышенные чувства. И самое смешное, разве он в этом виноват? Посмотри на себя. Ты превратилась в жалкую развалину, саму себя не узнать.
Депрессия — это четвёртое «Д», о котором здесь не говорят. Которого боятся и от которого бегут, не желая признаться себе в его существовании. Она здесь повсюду. В чашке кофе, в тарелке с карпаччо, в той девочке с серым лицом, в неоновой вывеске над баром, в официанте, который ходит по залу, как на шарнирах, в том мужике, вышедшем из туалета и трущем нос. Она не просто витает в воздухе. Сам воздух зиждется на ней. Она есть базис всего.
Мумии стараются прогнать ее. Делают все эти немыслимые вечеринки, покупают немыслимые наряды за немыслимые же деньги (которые, как видно из вышеизложенного, не имеют покупательской способности, а скорее носят символический характер), меняются своими одинаковыми любовниками и любовницами — мумиями. Стараются сойти с ума, которого тоже почти не осталось.
Все здесь так друг другу осточертели, что и хочется бежать, да некуда. Круг перемещений ограничен зоной для мумий. Всеми этими похожими один на другой салонами, магазинами, клубами и ресторанами. Заваленными одинаковыми журналами и одинаковыми посетителями. Ты и рад бы пообщаться с людьми, но они тебя не понимают, а те, что понимают, сами почти уже мумии.
Действительно зона. Срок твоего заключения здесь не известен. Тебя сюда никто не сажал, ты просто сам выбрал свой путь. Обратного не предвидится. Осталось терпеливо ждать, когда истощится твоя физическая оболочка и всё остановится. Единственный вопрос, который тебя иногда мучает: кто тот самый начальник зоны, который всем этим управляет? Кто движет процессами и выбирает героев, которым нужно подражать?
Иногда ты приходишь к выводу, что этот начальник — ты сам. Хотя правильнее было бы ответить на него по-другому: здесь каждый живет в склепе, построенном собственноручно. Каждый сам выбирает себе героев и является начальником. А все склепы и герои одинаковы для всех, потому что у мумий не может быть по-другому. Мумии объединены общим космосом. Общей религией. Имя ей — БЕЗДУХОВНОСТЬ.
Пятьдесят - шестьдесят лет назад самураи каждое утро принимали ванну, брили лоб, смазывали волосы специальной жидкостью, стригли ногти на руках и ногах, натирая их пемзой и затем кислицей, и, независимо от обстоятельств, уделяли внимание своему внешнему виду. Не стоит и говорить о том, что все их оружие и доспехи протирались, смазывались, натирались до блеска и содержались в порядке.
Хотя может показаться, что специальная забота о своем внешнем виде похожа на бахвальство, это не имеет никакого отношения к стремлению произвести впечатление. Даже если ты знаешь, что сегодня можешь погибнуть, и полон твердой решимости встретить неминуемую смерть, если ты встретишь смерть, имея неподобающий внешний вид, то тем самым покажешь, что не подготовился заранее. Враги отнесутся к тебе с презрением и сочтут тебя неопрятным. По этой причине говорят, что как старые, так и молодые должны следить за своим внешним видом.
Хота можно скакать, что это дело хлопотливое и отнимает много времени, призвание самурая заключается в подобных вещах. Это не пустая трата времени и не хлопотливое
занятие. Нет ничего позорного в том, что ты постоянно укрепляешь в себе решимость погибнуть в бою, намеренно внушая себе мысль, что ты уже умер, делаешь свое дело и исполняешь воинский долг. Но, когда наступит время, ты покроешь себя позором, если не будешь постоянно осознавать это, даже во сне, а проводить дни станешь, преследуя своекорыстные интересы и потворствуя своим желаниям. И если ты думаешь, что здесь нет ничего позорного, и считаешь, что главное — это твое собственное благополучие, то твои распутные и неучтивые действия достойны лишь сожаления.
Человек, который не укрепился в решимости неизбежно умереть, обрекает себя на недостойную смерть. Но если человек заранее принял решение встретить смерть, как можно его презирать? Следует быть особенно внимательным в этом отношении.
Кроме того, за последние тридцать лет обычаи изменились. В наши дни, когда молодые самураи собираются вместе, они говорят только о денежных вопросах, прибылях и убытках, тайных стилях одежды или о любовных похождениях. Обычаи распадаются на части. Можно сказать, что раньше, когда человек достигал возраста двадцати трех лет в его сердце не было места презренным мыслям, и поэтому никто не говорил о подобных вещах. Если человек постарше случайно произносил нечто подобное, он считал это чем-то вроде оскорбления. Этот новый обычай, вероятно, появился, потому что люди придают большое значение тому, насколько привлекательными они выглядят в глазах окружающих, и ведению домашнего хозяйства. Каких вершин смог бы достичь человек, если бы у него не было заносчивости в отношении его места в обществе!
Как ужасно, что сегодняшние молодые люди расчетливы и так кичатся своим имуществом. Людям с расчетливыми сердцами недостает чувства долга. А тот, кто не имеет чувства долга, не уважает себя.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ум» — 4 957 шт.
