Цитаты в теме «ужас», стр. 2 ▷ Socratify.Net

В какой-то момент я очень ясно понял, что эти секунды могут стать последними в моей жизни. А могут и не стать. Но рано или поздно, так или иначе, они обязательно придут. Это неизбежно. Мне придется пережить их. И случись это даже через сотню лет, они не станут приятнее и легче. Их так же будет наполнять предсмертный ужас. И меня так же будет переполнять желание жить. Я так же буду кричать про себя: «Только не сейчас! Пожалуйста, только не сейчас!!! » Ничего не изменится. Если я уцелею, это будет всего лишь отсрочка. И кто знает, сколько возьмет с меня смерть за нее. Цена может оказаться непомерно высокой.
Может быть, смерть в горящей машине на обочине дороги – это подарок мне.
Может быть, лучше, чтобы все закончилось именно сейчас. И именно так
Поняв это, я перестал дергаться, как марионетка в руках эпилептика. Поняв это, я перестал цепляться за свою гребаную жизнь. Поняв это, я сказал своей смерти «привет» и улыбнулся.
Все равно я безраздельно принадлежу ей. Какого черта вести себя так, будто я собрался жить вечно?
Оказывается, почувствовать ее рядом с собой вовсе не так страшно. Это гораздо ужаснее Но в то же время испытываешь огромное облегчение. Нужно только понять, что ты был обречен еще до появления на свет. А будущее – всего лишь иллюзия, рожденная жаждой жизни.

Ничто не вызывает большего ужаса, чем невежество в действии.

Рядом, в двух шагах от тебя, кто-то гибнет, и мир рушится для него среди крика и мук А ты ничего не ощущаешь. Вот ведь в чем ужас жизни Вот почему мир так медленно движется вперед. И так быстро назад.

Жизнь – это узкая полоска между огнем страдания и призраком кайфа, где бежит, завывая от ужаса, так называемый свободный человек. И весь этот коридор – только у него в голове.

Нет такой вещи как красота, особенно в человеческом лице, в том, что мы называем физиономией. Это все подсчитанная и воображаемая подгонка. Мол если нос не слишком торчит, бока в порядке, если уши не слишком большие, если волосы длинные Это мираж обобщения. Люди думают, что определенные лица красивы, но, на самом деле, они таковыми не являются, математически равны нулю. Настоящая «красота», конечно, исходит от характера, а не от того, какой формы брови. Большинство женщин, которым я говорил, что они красивы ужас, они выглядели как супницы.

Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине.
Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине.
Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле.
Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.

– Ужас в том, что я сама прекрасно понимаю, что веду себя как идиотка. Но это совершенно ничего не меняет!
– Все мы ведем себя как идиоты, – примирительно сказал я. – Просто некоторые особо одаренные экземпляры это о себе знают, а все остальные – нет. Так что добро пожаловать в ряды интеллектуальной элиты.

Стал однажды старший брат рисовать мое будущее — ну что ж, — сказал он, подшучивая, — и ты куда-нибудь поступишь, когда подрастешь, будешь служить, женишься, заведешь детей, кое-что скопишь, купишь домик, — и я вдруг почувствовал, так живо почувствовал весь ужас и всю низость подобного будущего, что разрыдался.

Чувствительные люди, рыдающие над ужасами революции, уроните несколько слезинок и над ужасами, её породившими.

Без страха он бросается в бой, а вот женитьба вызывает в нем леденящий ужас! Не это ли доказательство его истиной мудрости?

Риск принять ошибочное решение предпочтительнее ужаса нерешительности.

Это был страх потерять тепло так же неожиданно, как его получила. Заново лишиться самого важного — боялась не пережить. Ужас приближающегося счастья невыразим.
До его появления, слыша стук в дверь, я испытывала искушение закрыть ее на дополнительные замки и не открывать никогда. Мало ли кто там. А я боюсь перемен: особенно страшно, когда они к лучшему. К нему ведь быстро привыкаешь, непроизвольно. А потом, как правило, приходится отвыкать — рано или поздно, мучительно. «Лучше я вообще не буду ждать и к чему то привыкать » — решила я как раз тогда, когда услышала скрип открывающейся двери. Без предварительного стука. У него были ключи от моего сердца.
И потом, рядом с ним, впадая иногда в панику, боясь потерять найденное, я успокаивала себя мыслью, что нынешнее счастье пришло не как ответ на мои ожидания. Судьба зачастую отнимает у нас то, чего мы сильно ждали. Но я не ждала его! Неужели я ошиблась?.

Да какая вам разница с кем я делю постель?!
С кем до ужаса хочется вместе встречать апрель?!
Да и кто дал вам право в глаза или за глаза
Обсуждать кого я хочу, а кого нельзя
Целовать мне при всех! Это точно не вам решать —
С кем делить мне захочется вечность, а с кем кровать!
Я не знаю чем вызван повышенный интерес
И зачем вам всем знать с кем любовь, а с кем просто секс?!
Если так уж вам интересно, отвечу: «Есть!
Тот, с которым рядом счастливых минут не счесть,
Тот, с которым спокойно, уверенно и легко
И который предложит не водку, а молоко!
И он знает, что утром без кофе я не проснусь.
Что люблю Земфиру, Бумбокс. И не очень — блюз.
С ним я счастлива! Вы об этом хотели знать?
И он лучше всех вас! Далее продолжать?»

В мозгу заложены и наш ум, и сумасшествие, и безумство, и все наши страхи и ужасы, в том числе и сновидения, а также все наши способности и нерадивость.

Раны излечиваются: от них остаются шрамы, и это воодушевляет. Эти шрамы с нами до конца наших дней и оказывают нам большую помощь. Если в какой либо ситуации – независимо от того, по какой причине – наше желание возвратиться в прошлое усиливается, мы просто должны взглянуть на эти шрамы. Шрамы покажут нам следы от кандалов, напомнят об ужасах тюрьмы — и мы продолжим движение вперёд.

Давай же, соня, скорее вставай,
полгорода в ужасе отправились в рай!

Не советую лезть в мою душу. Это мой персональный фильм ужасов

Райан: Если бы это был бы фильм ужасов, нас бы убили первыми за то, что мы разделились.
Эспозито: Вот только мы не пьяные студенты, которые хотят повеселиться. Мы опытные офицеры правоохранительных органов и патронов у нас хватит, чтобы вынести целую банду зомби.
Райан: О, самоуверенный латинос, ты точно сдохнешь первым.

И вдруг я чувствую: мы — одно тело, одна душа; если сейчас она исчезнет, от меня останется половина. Будь я не столь рассудочен и самодоволен, до меня дошло бы, что этот обморочный ужас — любовь. Я же принял его за желание. Отвез её домой и раздел.

Мы сочиняем ужасы, чтобы помочь себе справиться с реальностью.