Цитаты в теме «вера», стр. 31 ▷ Socratify.Net

Политик до такой степени не принимает на веру свои слова, что всегда удивляется, когда другие понимают его буквально.

Пусть каждому воздастся по делам его.
Добро пусть будет принято с добром.
Укажи нам верный путь — роза ветров,
Намерения чисты — свидетель Бог.

Моя боль и тепло, страх и любовь.
Интро. Новый альбом.
Я не обрубал чьи-то надежы и Веру,
Но первый — небодяженый,
Остается небодяженым и первым.

— Здравствуйте! Мы можем поговорить с Вами об Иисусе?
— Отлично! Заходите.
— Что?
— Жду не дождусь услышать об Иисусе! Как он там сейчас? Заходите, давайте.
— Вы уверены?
— Да! Заходите, заходите!
— Это ловушка!
— Просто обычно люди не говорят «да»
— Ну, я не «люди»! Давайте, заходите, будем болтать о вере.

Всякая любовь искренняя, выражение «неискренняя любовь» столько же протеворечиво, как слова «неискренняя вера».

И, пожалуйста, скажите на кухне, чтобы в мороженое ничего, кроме мороженого не положили. Это для Веры.

Кто-то считает, что природа не терпит пустоты, даже духовной. Люди, утратившие веру, как пустые сосуды.

— Ты говорил, что уже идёшь тридцать лет, да?
— Да
— А ты никогда не думал, что может, ты заблудился?
— Нет!
— Откуда ты знаешь, что идёшь в нужном направлении?
— Мы ходим Верою, а не виденьем.
— А что это значит?
— Это значит, что ты что-то знаешь, даже если ничего не знаешь.
— Это бессмысленно!
— Смысл здесь и не нужен. Это — Вера. Лишь цветок света на поле тьмы даёт мне силу продолжить путь. Понимаешь?

И помните: когда ваши крылья ослабнут, вера иссякнет и дальше лететь вы уже не сможете, вы на полпути к цели!

— Если мы возьмём тебя в заложники, это поможет выманить Кросса?
— Ни за какие коврижки.
— Аллен У тебя такое лицо, словно ты потерял веру в человечество

Вера женщины разбивает даже камень.

Любой может научиться судить о вещах с помощью услышанных от других истин, например, солнечный день поднимет тебе настроение, дождливый сделает тебя унылым, когда тебе это говорят, ты принимаешь эти слова на веру, но ты можешь радоваться и в дождливый день, ты легко можешь изменить свою истину, поскольку истина у людей непостоянна.

Без меры нет веры.

Вера сгибает реальность.
Слова, которые повторяются снова и снова, могут искажать реальность, склоняясь к этим словам.

Я слышал в одном городе случилась засуха. Лето было в разгаре, и го¬родской священник созвал всех утром в храм молиться о дожде. Пришел весь город, и весь город смеялся над одним ребенком. Ребенок пришел с зонтиком. И каждый смеялся и говорил: «Дура¬чок, что ты притащил зонтик? Потеряешь. Дождя не будет». Ребе¬нок сказал: «А я думал, что если вы помолитесь, дождь пойдет».Только ребенок пришел с зонтиком. Как пойти дождю? Если бы этот ребенок молился, дождь мог бы пойти.Вера может быть только полной, иначе это не вера. А люди, что смея¬лись над ребенком, просто глупы. Если нет полной веры, зачем же идти молиться? А когда молитва не исполнится, вы скажете, что так и знали, что ничего не произойдет.

Пусто в душе, как в покинутом доме.
Ветер ворвался в разбитые окна.
Дверь чуть скрипит, тьма сгустилась в проёме
Даже привычная нежность замолкла.

Всё, что когда-то лечило и грело,
Всё, чем жила — и надежду, и веру,
Вынес сквозняк из души оголтелый.
Ценности все превратились в химеру.

Фраз недосказанных кружат обрывки
(В свете событий сегодняшних — мусор).
Жизнь разделилась на две половинки.
Треснула враз перезревшим арбузом.

Скользкие корочки брошены всюду-
Мне западню то и дело готовят.
Только о бедах своих позабуду,
Вновь поскользнусь и от боли завою.

Если подумать, отыщутся плюсы —
Больше не будет измен и предательств.
И пустоты впереди, не боюсь я —
Нет ничего, значит нет обязательств.

Вымету сор из души аккуратно,
Окна засветятся светом уютным.
Да и о том, что ушло безвозвратно,
Не пожалею. Ну разве минутно.

Они ехали в опустевшем от уныния метро. Такие одинаковые и одновременно разные души две неизведанные планеты, но один увлекающий космос. Что их связывало, что их отталкивало вот уже многие десятки лет? Ложь. Ложь в их глазах. Пелена, которая окутала голубые зрачки, придав им пепельный оттенок. Похожие внешне, похожие внутри. Банально. Но так чертовски уникально. Кто может похвастать перед друзьями, что у него есть награда. От бога, от жизни, от солнца так надо. Да. Но ты спроси: А точно ли надо? Это удобно быть частью кого-то Вот тебе ласка, нежность, забота. Но это ли надо промерзшею ночью? Да, да, да – воскликнут друзья! Я это хочу, вот это мне надо. Но где-то внутри, там где золото храма, плачет уставшее семя оно жаждет правды. Но оно затоптано грязью обмана. Ему нет выхода, только лишь вера, что будет увидено чистое небо. А тут снова родные глаза. И пепел как искры. Ты видишь как змейкою мысль струится

Печальные сны охватили мою душу. Снова навевает на меня тоска угнетенное настроение. Готов плакать и плакать без конца. Все сформировавшиеся надежды рухнули, мрак окутал и прошлое, и настоящее. «Скучные песни и грустные звуки» не дают мне покоя. Чего-то жду, во что-то верю и не верю. Не сбылися мечты святого дела. Планы рухнули, и все снова осталось на веру «Дальнейшего-будущего». Оно все покажет, но пока настоящее его разрушило. Была цель, были покушения, но тягостная сила их подавила, а потом устроила на сильное триумфальное шествие. Все были на волоске и остались на материке. < > но ведь перед этим или после этого угасания владычества ночи всегда бывает так. А заря недалека, и за нею светлый день. Посидим у моря, подождем погоды, когда-нибудь и утихнут бурные волны на нем и можно будет без опасения кататься на плоскодонном челноке.

Нахожусь ли в дальних краях,
Ненавижу или люблю-
От большого, от главного я-
Четвертуите-не отступлю
Расстреляйте-не изменю флагу
Цвета крови моей
Эту веру я свято храню
Десять тысяч нелёгких дней.
С первым вздохом, с первым глотком
Материнского молока
Эта вера со мной.
И пока я с дорожным ветром знаком,
И пока, не сгибаясь, хожу
По не ставшей пухом земле,
И пока я помню о зле,
И пока я с друзьями дружу,
И пока не сгорел в огне,
Эта вера будет жива,
Чтоб её уничиожить во мне,
Надо сердце убить сперва.

Мимо ристалищ, капищ,
Мимо храмов и баров,
Мимо шикарных кладбищ,
Мимо больших базаров,

Мира и горя мимо,
Мимо Мекки и Рима,
Синим солнцем пали мы,
Идут по земле пилигримы.

Увечны они, горбаты,
Голодны, полуодеты,
Глаза их полны заката,
Сердца их полны рассвета.

За ними поют пустыни,
Вспыхивают зарницы,
Звезды дрожат над ними,
И хрипло кричат им птицы:

Что мир останется прежним,
Да, останется прежним,
Ослепительно снежным
И сомнительно нежным,

Мир останется лживым,
Мир останется вечным,
Может быть, постижимым,
Но все-таки бесконечным.

И, значит, не будет толка
От веры в себя да в Бога.
И значит, остались только
Иллюзия и дорога.

И быть над землей закатам,
И быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.

Таких не бросают. Они возвращаются светом.
Лучом, золотящим ресницы в предутренней были.
Томящей мечтой, зацепившейся верой за небо.
Неясной надеждой в подмогу ослабленным крыльям.

Таких не бросают. Они прорастают сквозь память,
И пульсом тоски надрывают холодную кожу.
Сквозь вечность умеют реальность безжалостно ранить
Почти невесомой, но острой настойчивой дрожью.

Такие - в душе оставляют просторное место.
Чтоб как-то прийти, неожиданно, вроде бы в гости.
И снова остаться... из вредности и интереса,
Забыть их возможно. Но очень и очень непросто.

Таких не бросают. Решения по жизни за ними.
Настойчива память, и время не лечит, хоть тресни.
Желанны, они остаются свободно-ничьими
Ты бросил меня? Улыбаюсь в душе не надейся.