Цитаты в теме «вера», стр. 62
про любовь
Морозно, и наглухо заперты двери.
В колонках тихонько играет Стен Гетц.
В начале восьмого, по пятницам, к Вере,
Безмолвный и полный, приходит пиздец.
Друзья оседают по барам и скверам
И греются крепким, поскольку зима.
И только пиздец остается ей верным.
И в целом, она это ценит весьма.
Особо рассчитывать не на что. лежа
В кровати с чугунной башкою, и здесь
Похоже , все честно: у Оли Сережа,
У Кати Виталик, у Веры пиздец.
У Веры характер и профиль повстанца.
И пламенный взор, и большой аппетит.
Он ждет, что она ему скажет" Останься",
Обнимет и даже чайку вскипятит.
Но Вера лежит, не встает и не режет
На кухне желанной колбаски ему.
Зубами скрипит.Он приходит на скрежет.
По пятницам. Полный. И сразу всему.
Квентин Филдс был баскетболистом, он также был сыном, братом, чьим-то товарищем по команде, чьим-то другом. Я не знала Квентина Филдса. И теперь уже никогда не узнаю.
Вы когда-нибудь задавались вопросом, что бы произошло, если бы вас больше не было? Если бы вы внезапно исчезли?
Как бы мир отреагировал?
Независимо от того, что вы себе представляли, все не так. В смерти нет ничего романтичного. Печаль похожа на океан. Она глубокая, и темная, и больше, чем кто-либо из нас. И боль — как вор в ночи Тихая, неотсупная, несправедливая ослабевающая, благодаря времени, вере и любви.
Я не знала Квентина Филдса, но я завидую ему, потому что вижу, как его отсутствие влияет не людей, которые его знали. Так как я вижу, что он что-то для них значил. И я зню, что его любили.
Люди говорят, что Квентин Филдс был отличным баскетболистом, грациозным, подвижным, вдохновляющим. Они говорят, что на некоторых играх было похоже, что он умеет летать. И теперь он действительно умеет
Уходя — уходи Не смотри безнадёжно назад.
Там руины и пепел от замков песочных остались.
Не цепляйся за прошлое, просто иди наугад,
Просто верь — за твоею спиной оказались печали.
Только в вере своей не обманывай даже себя.
Не пытайся восполнить потерю любви миражами.
Так легко обмануться, поверить, о прошлом скорбя,
Разменять свою душу, и цену ей дать медяками.
Постарайся не видеть во всем на пути Deja Vu.
Мимолетным теплом не согреть опустевшее сердце.
Ведь случайные встречи готовят ему западню —
Лечат раны его не бальзамом, а солью и перцем.
******
Попрошу у судьбы я защиты от этих иллюзий,
От предательства друга и нежности ложной врага.
Пусть в дороге, которой иду, мне встречаются люди,
Что душою открыты, за спиною не прячут ножа.
Замерзая душой от разлуки, стремилась к тебе,
Улетая из осени в лето счастливою птицей.
Мне казалось, ты сможешь в ладонях меня отогреть,
В них тепло наших чувств я мечтала собрать по крупицам.
Свято верила в то, что такая любовь — как звезда,
Нипочём ей, высокой, погоды земной перемены.
И, родившись однажды, светить она будет всегда,
Несмотря на друзей, на врагов и на муки измены
Я от веры ослепла, оглохла, я шла наугад,
Взгляда холод и голос твой, ставший чужим, не заметив.
Даже если преградой мне был снегопад, камнепад,
Всё же, верилось в то, что звезда нам дорогу осветит.
Но, наверное, с курса я сбилась в нелегком пути,
Или ты разлюбил, и тепло, что хранил, стало стужей,
Знаю, прежнего мне никогда и нигде не найти,
Мой любимый — не любящий, знай! Ты таким мне не нужен!
Кто эта женщина с потухшими глазами? -
С тревогой я у зеркала спросила.
В ней что-то общее с осенними дождями,
В ней света нет стара и некрасива.
Я точно помню, здесь была совсем другая,-
Улыбкой теплой на весну похожа
Страницы памяти неспешно пролистаю,
Ищу её, и жизнь свою итожу.
Она по-прежнему во мне, но позабыла,
Что можно быть счастливой и беспечной.
Ей часто находить случалось силы,
Чтоб столкновений избежать на встречной.
Судьба, даруй ей ощущение полета,
Любимых глаз спасительную нежность,
Любимых рук тепло, уют, заботу
И веру в то, что существует верность.
И снова вслед ей смотрят восхищенно,
И вновь звенит земля под каблучками,
Сияет взгляд, весной и солнцем полон,
Стократно отражённый зеркалами!
Вспомнил, какими мы были тогда, вернувшись с войны, — молодые и лишенные веры, как шахтеры из обвалившейся шахты. Мы хотели было воевать против всего, что определило наше прошлое, — против лжи и себялюбия, корысти и бессердечия; мы ожесточились и не доверяли никому, кроме ближайшего товарища, не верили ни во что, кроме таких никогда нас не обманывавших сил, как небо, табак, деревья, хлеб и земля; но что же из этого получилось?
Все рушилось, фальсифицировалось и забывалось. А тому, кто не умел забывать, оставались только бессилие, отчаяние, безразличие и водка. Прошло время великих человеческих мужественных мечтаний. Торжествовали дельцы. Продажность. Нищета.
Люди в большинстве своем религиозны. Ведь не так важно, испытываешь ли ты благоговейный трепет перед ликом иконы или плюешь в нее, полубезумно смеясь и бросая вызов небу, ты веришь. Отчаянно веришь в бога. Можно исступленно молится, можно переворачивать распятие и всем телом бросаться в сатанизм, в любом случае это лишь разные формы веры. Но веры непререкаемой. Атеизм начинается в равнодушии. В тот момент, когда в иконе ты начинаешь видеть довольно узкую форму живописи, в церквях и храмах — архитектурное наследие определенных времен, отражение менталитета верующих людей. Когда ты не говоришь: «мне плохо в церквушках», «меня трясет и тошнит от библии», «крестик на шее пытается меня удушить», а когда тебе все равно, когда библия — это книга, внесшая огромный вклад в историю, когда крест — атрибутика и больше ничего, а священники — просто люди, выбравшие для себя именно эту профессию, не хуже и не лучше других людей.
Ее влюбленное сердце, ты береги, не разбей,
Она пришла к тебе с верой немало ложных путей,
Судьба ей в жизни дарила и обжигала не раз,
Измены вкус ощутила, познала боль без прикрас
Ее ранимую душу, ты зацелуй, излечи,
Ты для нее самый лучший и смог ее приручить,
Чтобы поверила снова, в слова мужские она,
И жизнь не била сурово ломала в прошлом сполна
Ее люби бесконечно, как никого не любил,
Как любят в космосе вечно, друг друга двое светил,
Ты для нее, как награда взлетает над суетой,
Она всегда будет рядом Никто не нужен другой.
Её душа она всегда поет,
Улыбкой светит, верою сильна,
Лишь грустный взгляд, предатель, выдает,
Хлебнула в жизни горестей сполна
А ее сердце вечно влюбленно,
Наивно верит в светлую любовь,
Когда же, глупое, поймет оно,
Не строй иллюзий из красивых слов
И злость стремится больно уколоть,
Я, как принцесса с тем веретеном,
Жаль, добродушных жизнь вдвойне клюет,
Хочу порой уснуть я мертвым сном
И поцелуем пусть разбудит он,
И все мои наивные мечты,
Вмиг воплотятся Добрый мир кругом,
Навечно вместе только Я и Ты.
Здесь все игра и выдумка, здесь нет твердой опоры для метания стрел, рассеивающих миазмы глупости, алчности и невежества. Мир не надо приводить в порядок: мир сам по себе воплощенный порядок. Это нам надо привести себя в согласие с этим порядком, надо понять, что мировой порядок противопоставлен тем благоизмышленным порядочкам, которые нам так хочется ему навязать. Мы стремимся к власти, чтобы утвердить добро, истину, красоту, но добиться ее мы можем только путем разрушения одного другим. Это счастье, что у нас нет силы. Перво-наперво мы должны приобрести способность провидения, а потом научиться выдержке и терпению. До тех пор, пока мы будем покорно признавать, что есть взгляд зорче нашего, пока будем хранить почтение и веру в высшие авторитеты, слепые будут поводырями слепых.
Ежедневно мы убиваем наши лучшие душевные порывы. Вот почему у нас начинает
болеть сердце, когда мы читаем строки, написанные рукой мастера, и чувствуем,
что они словно выдраны из наших сердец, ведь наши собственные прекрасные
стремления задушены в зародыше, ибо нет веры в силы, ни дара различать истинную
красоту и правду. Любой человек, когда успокаивается и становится предельно
откровенным с самим собой, способен говрить глубочайшие истины. Все мы
происходим от одного источника. Поэтому нет никакой тайны в происхождении вещей.
Мы все являемся частью творческого процесса, а, следовательно, все мы короли,
музыканты, поэты; просто нам необходимо раскрыться, обнаружить силы, спрятанные
в глубине нас самих.
И было всё так, как, наверное, нужно.
Пол строчки. Полслова. Полчашки. Полдня.
Врозь — завтрак, обед, припозднившийся ужин.
И ты — понарошку. И ночь — без меня.
Затянут в корсет безразличия город,
В котором жила ли, жива ли, живу?
В котором «никак» — это норма. В котором —
Набатом бессонниц вибрирует звук.
Всего-то и нужно: родиться вчерашней
И даже понять, где сегодня болит.
И просто неважно, и, значит, не страшно.
И запахи сладки пионов и лип
Цветущих, вздыхающих, томно-капризных.
И я, вся такая, почти без шипов.
Пол веры осталось и бродит как призрак,
Прикрыв наготу королев и шутов.
Всего-то и было: полслова, пол строчки.
Полчашки кофейной на столике дня.
Полжизни, казалось. А, может, полночи,
В которую ты уходил без меня.
Кто-то хочет Любви
Кто-то просто гадает на звёздах
Кто-то ищет разгадку забытых потерянных снов
Кто-то думает: фи вера в сказки — совсем не серьёзно
Только я всё же верю в воздушную магию слов
Только я почему-то, слова заплетая и строчки,
Исполняя желанья, бегу, спотыкаясь порой,
Чтоб распутывать тайну твоих золотых многоточий
Чтоб придумывать сказку, где ты — самый главный герой
Кто-то хочет Любви
Кто-то просто гадает на звёздах
«С добрым утром, а знаешь» — и ты улыбнёшься в ответ
Оживают дожди чудеса —
Это, в общем, серьёзно
И опять я несу свой безумный и сказочный бред
С добрым утром, а знаешь.
Ее душа кому-то кажется открытой книгой,
А для других — неразрешимая загадка.
Она то мило-дерзкая кокетка при мужчине,
А то, смущаясь, дарит только взгляд украдкой.
И, доказав свою теорию в научном споре,
Наивно-нежной поражает верой в сказки.
Сегодня в речке может искупаться обнаженной,
А завтра в страхе будет ожидать огласки.
В ней смешаны ребяческий задор и романтичность,
Но это придает натуре шарм и цельность.
И, даже став со временем немножечко циничной,
Жива в ней девушка ушедшего столетия.
Ты остаешься один, когда кончается вера,
Когда в твоих небесах не слышно пения хора,
Когда не ангел крылом, лишь дуновение ветра
Тебя толкает вперед, вдруг превращаясь в опору.
Ты остаешься один, когда уходят родные,
Когда закрыты счета, когда оплаканы судьбы,
Ты закрываешь глаза и понимаешь впервые,
Что так, как было тогда, отныне больше не будет.
Ты остаешься один, когда взрослеют потомки,
И скомкав выцветший плед, ты машешь вслед им рукою,
Ты отступаешь назад в забвение, в старость, в потемки
Последних сумерек дня над истощенной рекою.
Ты остаешься один, когда любовь остывает,
Когда в груди от потерь твоих становится пусто.
Ты остаешься один, не плачь, такое бывает.
Ты остаешься один. И это даже не грустно.
Нет, не надо говорить, — подумал он, когда она прошла вперед его. — Это тайна, для меня одного нужная, важная и невыразимая словами.
Это новое чувство не изменило меня, не осчастливило, не просветило вдруг, как я мечтал, — так же как и чувство к сыну. Никакого тоже сюрприза не было. А вера — не вера — я не знаю, что это такое, — но чувство это так же незаметно вошло страданиями и твердо засело в душе.
Так же буду сердиться на Ивана-кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, какою была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!
Любовь не предсказывается и не программируется;Любовь жива только верой в свою исключительность, В чудесное отклонение ото всех и всяческих «объективных законах».Эта вера и есть любовь, Сама творящая свой закон.Любовь сама для себя предсказание.Любящим нужно не поучение, а благословение.***А вдруг получиться — прозреть, лишь для того, чтобы увидеться,В глаза друг — другу посмотреть, и помолчать и не насытиться.А не получится, пойдём в далёкое темнои постучимся в тихий дом,где светится окно.И дверь откроется,и нас хозяин встретиттак обыденно,что самый умудренный глаз не разглядит, что он невидимый.И мы сгустимся у огняи сбудется точь в точь;ты путешествуешь в меня, а я в тебя и в ночь
У нас странное понимание многих вещей. Если вера в Бога, то он живет на небе или в особенном месте, куда можно прийти и помолиться, хотя сами при этом думаем, что он создал все. Так если он создатель всего, так может он везде и во всем? Если любовь, то мы ее почему-то связываем с сексом. Хороший секс — люблю. Не хороший — не люблю, так может он хорошим и становится только потому, что любишь? Любовь ведь обладает уникальным свойством все улучшать, и с ее помощью все становится прекрасней. Любовь, она прежде всего в сердце, и даже говорим мы о ней, используя это слово. Так чего же ее ищем ниже пояса? Деньги — это вообще уникально. Так их хотим и так сильно при этом боимся разбогатеть, зажраться, стать сволочью оттого, что богат. Так может дело не в деньгах, а в человеке, имеющем богатство? Может, когда разбогатеешь, стоит больше делиться с миром, ведь он с тобой поделился, дав тебе эти дары. Смотри на мир глубже и с разных сторон — это поможет стать счастливее.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Вера» — 1 475 шт.
