Цитаты в теме «высота», стр. 16
— Эльфы — народ прекрасный и дивный, и обладают они властью над сердцами людей. И однако ж думается мне порой, что лучше оно было бы, кабы нам с ними никогда не встречаться, а жить своей собственной немудрёной жизнью. Ибо древний народ сей владеет многовековой мудростью; горды они и стойки. В их свете меркнем мы — или сгораем слишком быстро, и бремя участи нашей тяжелее давит на плечи.
— Отец мой любит их великой любовью, — возразил Турин, — и не знает он радости вдали от них. Он говорит, мы научились у эльфов едва ли не всему, что знаем, и сделались выше и благороднее; а ещё он говорит, что люди, недавно пришедшие из-за гор, ничем не лучше орков.
— То правда, — отвечал Садор, — по крайней мере о некоторых из нас. Но подниматься вверх мучительно, а с высоты слишком легко сорваться в бездну.
Прелестные дамы нам трудно бывает знать, что нам надо, ибо, как то часто видали, многие, полагая, что, разбогатев, они будут жить без заботы и опасений, не только просили о том бога молитвенно, но и настоятельно старались о приобретении, не избегая трудов и опасностей, и хотя это им и удавалось, находились-таки люди, которые из желания столь богатого наследия убивали их, а до того, прежде чем те разбогатели, они их любили и берегли их жизнь. Иные, воззойдя из низкого положения среди тысячи опасных битв, кровью братьев и друзей, к высоте царственной власти, в которой полагали высшее счастье, не только увидели и ощутили её полной забот и страхов, но и познали ценою жизни, что за царским столом в золотом кубке пьётся яд.
В женской, высокой, чистой красоте есть непременно ум. Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту ее лица, в улыбку ее. Взгляд — красота ее мало-помалу превратится в поразительное безобразие. Воображение может на минуту увлечься, но ум и чувство не удовлетворятся такой красотой: ее место в гареме. Красота, исполненная ума, — необычайная сила, она движет миром, она исполняет историю, строит судьбы; она, явно или тайно, присутствует в каждом событии. Красота и грация — это своего рода воплощение ума. От этого дура никогда не может быть красавицей, а дурная собой, но умная женщина часто блестит красотой. Красота, про которую я говорю, не материя: она не палит только зноем страстных желаний: она прежде всего будит в человеке человека, шевелит мысль, поднимает дух, оплодотворяет творческую силу гения, если сама стоит на высоте своего достоинства, не тратит лучи свои на мелочь, не грязнит чистоту
Ты горько плачешь.
А мне так жалко твои несбывшиеся мечты.
Конечно, было бы все иначе.
Но эта призрачность высоты
В которой теряется адекватность
И эйфория блестит кольцом.
Земля, отраженная троекратно,
Вдруг возникает перед лицом.
Конечно, больно. Возможно — очень,
Что не вздохнуть, не заговорить.
Но время лечит. И ты захочешь когда —
Нибудь это повторить.
Мечты, покрытые слоем пыли,
По — новой крыльями заблестят.
Ты знаешь, девочка, все там были.
Мои — так вон до сих пор висят.
А ты не слышишь, а ты рыдаешь.
Глаза опухли и голос сел.
Поверь мне, девочка, все летали
Как ты и падали тоже все.
И очень трудно себя исправить,
Не путать реальность и миражи.
А в целом можно тебя поздравить.
Нет, не с падением. С билетом в жизнь.
Заплутал не знаю где, чудо чудное глядел,
По холодной по воде, в грязном рубище
Через реку, через миг брёл, как посуху, старик,
То ли в прошлом его лик, то ли в будущем.
Позамёрзшая межа, а метели всё кружат,
Я глазами провожал, слышал сердца стук.
Одинока и горба не моя ли шла судьба,
Эх, спросить бы, да губа онемела вдруг.
Полем, полем, полем,
Белым, белым полем дым,
Волос был чернее смоли,
Стал седым.
А старик всё шёл, как сон, по пороше босиком,
То ли вдаль за горизонт, а то ли в глубь земли.
И темнела высота, и снежинки, петь устав,
На его ложились стан да не таяли.
Вдруг в звенящей тишине обернулся он ко мне,
И мурашки по спине ледяной волной.
На меня смотрел и спал, старче, кто ты, — закричал,
А старик захохотал, сгинув с глаз долой.
Не поверил бы глазам, отписал бы всё слезам,
Может, всё что было там — померещилось.
Но вот в зеркале, друзья,
Вдруг его увидел я,
Видно, встреча та моя всё же вещая.
Я теряю тебя, в этой мутной толпе,
Я теряю тебя по крупицам, по клеткам,
С Каждым мигом пронесшимся на высоте
Теплота уступает паутинам и сеткам,
Я теряю тебя, мне тебя не найти,
Я теряю тебя постепенно по строчно,
По простому как Золушка без десяти,
И по сложному как фотепьяно настройщик,
Я теряю тебя, словно звук, словно вкус,
Забываю записывать, поздно забыто,
Я теряю казах, я теряю тунгус,
Я теряю Альтцгеймер, убита, убита,
Моя память убита, и ты вместе с ней,
Умирай, умирай, не проси подаяния,
Я теряю людей, я теряю людей,
Я теряю наследников, имя теряя.
Мы стали друг для друга чуть больше, чем чужие
Когда с тобой вдвоем носили нас мосты,
Мы слышали друг друга чуть больше,
Чем глухие,не видя под собой порой полета высоты.
Мы стали друг без друга чуть больше чем родные
Двусмысленность речей теперь не принесет нам зла.
Не парадоксов дней, не оттисков печалей,
А золото молчаний нам осень принесла.
Мы стали друг от друга чуть больше слышать песен,
Значение фраз которых никак не примем в толк.
He встретиться ли нам,пусть даже
И случайно в каком-нибудь троллейбусе, идущем на восток?
Мы стали друг о друге светло и нежно думать.
Рассеялись обиды все, как, впрочем, и мечты.
Мы стали друг для друга чуть больше, чем чужие,
Но кто тебе сказал, что это повод для вражды?
Я так тебя любила,
Я так тебя хотела!
Но видимо не удалась
Я ни душой ни телом.
Небесные глубины,
Подземные высоты,-
Ты так не досягаем-
Куда нам, что ты
Я так тебя жалела,
А потом желала,
Но видно яд просрочен был
И затупилось жало.
Исходом Божьей кары
Не эффективны чары,-
Хоть складывай, хоть вычитай,-
Из нас не выйдет пары.
Я так тобой страдала,
Так по тебе болела!
Загубленные копья,
Поломанные стрелы.
Не сломанная роком,
Не сглаженная оком
Твоя тридцатка с гаком
Мне вышла боком.
За умными речами
Мы парились ночами.
Ты вел канву умело,
Но лучше бы ты делал дело!
С утра про Рибентроппа,
В ночи — про Левенгука.
Но я слушала и думала:
Зачем тебе в штанах такая штука?
Засилье красноречия
Сродни почти увечью;
С такой фактурой, милый,
Уж лучше бы ты был дебилом.
Когда ты был задуман
И сделан, мой родной,
В небесных кулуарах
Был праздник или выходной.
Я хочу подарить Вам мечту!
Ведь она для души нашей крылья,-
Нас спасает от зла и бессилия,
Помогая набрать высоту!
Вам дарю я сегодня мечту!
Я хочу подарить Вам звезду!
Выбирайте на небе любую!
Уже выбрали? Ту, голубую?
Пусть хранит Вас, отводит беду!
Вам дарю я на счастье звезду!
Я хочу подарить Вам цветы!
Знаю, любите Вы полевые,
Ах, не рвите, они ведь живые,
Не губите земной красоты!
Вам дарю все на свете цветы!
Я хочу подарить Вам весну!
Вот она уже рядом, взгляните,
Ее облик затмит Нефертити,
Подойдите же ближе к окну!
Вам дарю я сегодня весну!
А еще я дарю Вам Любовь!
Пусть она нам сердца отогреет,
Пусть поможет нам всем стать добрее,
Пусть нас всех окружает Любовь!
Вам дарю я сегодня Любовь.
Рисуют призрачный эскиз морозы на стекле,
Крупицы льда по волшебству слагаются в цветы
Гляжу задумчиво в окно, замёрзшая в тепле,
И повторяю про себя: «Мне нужен только ты»
Сегодня снова выходной. Всё валится из рук.
Кружат метелью в голове банальные слова:
Я так скучаю по тебе и только сердца стук
Напоминает иногда, что я ещё жива
Занять бы чем-нибудь себя гирлянды, мишура —
Украшу дом на Рождество. Хоть как-то отвлекусь.
Мать скажет: «Рано», а отец мне подмигнёт: «Пора»,
Пусть через силу, но ему в ответ я улыбнусь.
Прозрачный шарик из стекла не удержу в руке —
Он разлетится на куски, сорвавшись с высоты
Шепну: «на счастье!», и возможно, где-то вдалеке,
Ты улыбнёшься, прошептав: «А счастье — это ты».
Напиши мне колыбельную
Город дремлет, зацелованный Весной,
И Луна, смущаясь, смотрит с высоты
Напиши мне колыбельную, родной —
Я опять бояться стала темноты,
Тишины и скрипа двери, сквозняков,
Странных шорохов и смеха за стеной
Пусть без музыки — довольно будет слов,
Пары строк, в которых ты всегда со мной.
И пускай банально то, что я пишу —
Это маленькая просьба, а не стих.
Просто в рифму. Просто я тобой дышу,
И делю сейчас дыханье на двоих.
Напиши мне колыбельную, и я
С головой нырну в лимонно-жёлтый плед,
Чтоб уснуть под тихий голос:
«Ты моя, ничего любви твоей дороже нет»
Напиши мне колыбельную, родной.
Есть ты, ты есть?
Пустой минорный звук,
Но с этой болью проще реки вспять —
Не страшно время выпускать из рук,
Пускай летит, мне нечего терять.
Мне не о чем жалеть, ведь ты со мной,
Хотя бы так — на краешке мечты
Как мало значат крылья за спиной,
Для птицы, что боится высоты,
Как мало значит мир, где нет любви,
Где балом правят золото и сталь
Построившие замки на крови,
Я вам кричу: мне жаль вас! просто жаль
Вы разменяли жизнь на звон монет,
Зарывшись в «неотложные дела»
Вас вспомнят через пару сотен лет?
И что от вас останется?
Зола Меня не вспомнят тоже.
Что же, пусть я научилась грезить высотой.
Есть ты и я с тобою не боюсь
Лететь без крыльев за своей мечтой.
Нет! Не кризис среднего возраста.
Это юность вернулась опять.
Очень хочется, чтоб было — солнечно,
Очень хочется, все узнать.
Любопытные и одинокие,
Снова ищем свою мечту,
Покупаем билет на поезд
На немыслимую высоту.
Будто не было лет прошедших,
Все в новинку и все всерьез,
И смущаемся, как старшеклассники,
И без шапки, в любой мороз.
Что-то нужное было не найдено,
Что-то важное мимо прошло,
И кидаемся в юность отчаянно,
Чтоб сейчас, хоть чуть-чуть, повезло.
Ах, как хочется, чтоб — настоящее, невозможное,
И со мной, нет!
Не кризис среднего возраста!
Кризис, он — совершенно другой!
Забываясь от боли, пишу безнадёжное «может »
На холодных камнях, что от прошлого в сердце остались.
Улыбаясь, моё одиночество, шепчет: «И что же?
Всё никак не уймешься? Пойми, наконец, вы расстались»
Вновь бегу от себя, закрывая все ставни и двери,
Свято веря, что в памяти тьма затушует излишки
Но душа разрывает безмолвие криком «Не верю!»,
Освещая углы ослепительно-яркою вспышкой.
И опять всё с начала При свете небесного диска
Каждый шаг без тебя как прыжок с высоты в неизвестность
И Любовь, с приговором без права на переписку,
Изнутри разрушает, свою осознав бесполезность.
Лепет, трепет, колыханье,
Пляска легкого огня,
Ангел мой, мое дыханье, -
Как ты будешь без меня?
Как-то там, без оболочки,
На ветру твоих высот,
Где листок укрылся в почке,
Да и та едва спасет?
Полно, хватит, успокойся!
Над железной рябью крыш,
Выбив мутное оконце,
Так и вижу — ты летишь.
Ангел мой, мое спасенье,
Что ты помнишь обо мне
В этой льдистой, предвесенней,
Мартовской голубизне?
Как пуста моя берлога -
Та, где ты со мной была!
Ради Бога, ради Бога,
Погоди, помедли, погоди.
Христос воскрес! Опять с зарею
Редеет долгой ночи тень,
Опять зажегся над землею
Для новой жизни новый день.
Еще чернеют чащи бора;
Еще в тени его сырой,
Как зеркала, стоят озера
И дышат свежестью ночной;
Еще в синеющих долинах
Плывут туманы Но смотри:
Уже горят на горных льдинах
Лучи огнистые зари!
Они в выси пока сияют.
Недостижимой, как мечта,
Где голоса земли смолкают
И непорочна красота.
Но, с каждым часом приближаясь
Из-за алеющих вершин,
Они заблещут, разгораясь,
И в тьму лесов, и в глубь долин;
Они взойдут в красе желанной
И возвестят с высот небес,
Что день настал обетованный,
Что Бог воистину воскрес!
Подойду я к зеркалу
Тень ночная, смутная дремлет на полу,
Подойду я к мудрому, древнему стеклу.
Словно в небо светлое, дивной высоты,
Загляжусь я в зеркало, и возникнешь ты.
Припев:
Стекло меж нами, как лунный свет,
Но этой грани прочнее нет.
Там даль, за нею, светлым светла,
Смотрю, не смея отойти от стекла.
Вот опять похожие рядом мы стоим,
Взгляд мой настороженный встретился с твоим.
Даль в глазах безмерная, звёзд огни горят
И опять я первая опускаю взгляд.
Припев.
Тишина звенящая в рамке темноты.
Кто здесь настоящая? Может, это ты?
За лесами, реками, может, есть земля,
Где ты смотришь в зеркало, чтоб возникла я?
Припев.
ДЕНЬ ЛЕТНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ
Двадцать первого числа,
При немыслимом свеченьи,
При негаснущей заре
Мы плывем невесть куда,
Наблюдая за кормой
Летних вод перемещение,
Наблюдая за собой уходящие года.
Наш случайный коллектив,
Расположенный к остротам,
Расположен на борту
Небольшого катерка.
Комментируем слегка
Все, что нам за поворотом
Открывает сквозь июнь
Проходящая река.
Костерок на мокрый луг
Стелет дым горизонтальный,
Допризывники вдвоем
Ловят рыбу у реки.
Им бы Родину стеречь,
Строго вглядываясь в дали,
А они, представь себе,
Все глядят на поплавки.
И не важно, милый друг,
Все, что было накануне,
Все, что с нами совершат
Тишина и высота.
Только было бы всегда
Двадцать первое июня,
Только б следующий день
Никогда бы не настал.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Высота» — 359 шт.
