Цитаты

Я пустил в ход величайшее и незыблемое средство к покорению женского сердца, средство, которое никогда и никого не обманет и которое действует решительно на всех до единой, без всякого исключения. Это средство известное — лесть. Нет ничего в мире труднее прямодушия, и нет ничего легче лести. Если в прямодушии только одна сотая доля нотки фальшивая, то происходит тотчас диссонанс, а за ним – скандал. Если же в лести даже всё до последней нотки фальшивое, и тогда она приятна и слушается не без удовольствия; хотя бы и с грубым удовольствием, но всё-таки с удовольствием. И как бы ни груба была лесть, в ней непременно, по крайней мере, половина кажется правдою. И это для всех развитий и слоев общества. Даже весталку можно соблазнить лестью. А уж про обыкновенных людей и говорить нечего.

—  Преступление и наказание (Фёдор Михайлович Достоевский), 87 цитат

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

В человеческих отношениях, как и в природе, если постоянно брать и ничего не давать в замен, со временем образуются пустоты... Как следствие - это грозит большими катаклизмами для всех жителей экосистемы.

Я решила, что вообще ничего не буду ждать. Ничего и никого. Мне и так хорошо. Без всех. Просто жить. Просто для себя. Просто в свое удовольствие. То, что суждено, придет само.

В этом мире я ценю только верность. Без этого ты никто и у тебя нет никого. В жизни это единственная валюта, которая никогда не обесценится.

Всё может в какой-то момент оказаться источником силы — и страсть, и ярость, и даже страх, но только не вина.

Встала и вышла. Нужна, не нужна
Как же плевать! И ни сколько не грустно.
Я никому ничего не должна.
Это чертовски приятное чувство.
Я ничего не считаю своим,
И никого. Философия гостя.
С жизнью у нас абсолютный взаим,
Мы ни обиды не держим, ни злости.
Я не прошу, не надеюсь, не жду,
Ждать и надеяться можно годами.
Люди всегда ощущают нужду
В том, чтобы труд увенчался плодами.
Я не хватаю удачу за хвост,
Чтобы в руках только он не остался.
Только тогда ощущается рост,
Если действительно сам добивался.
Встала и вышла. И дальше пошла,
Сколько мне надо? Ни много, ни мало
Я никому ничего не должна,
Кроме себя. Вот себе задолжала.

Незаметно исчезают друзья.
Реже встречи и короче звонки.
Изменить, наверно, это нельзя,
Если вы уже другие внутри.

И никто не виноват - просто жаль,
Что у всех такая разная жизнь.
Наше прошлое, летящее в даль,
Превращается легко в миражи.

Да и времени практически нет.
А еще по вечерам мало сил.
Шлешь на праздники привычный привет,
И не важно: кто писал, что спросил.

В разных странах или рядом сейчас,
Мы с друзьями, но ничьей нет вины -
Забывают постепенно про нас,
Забываем про кого-то и мы.

Может это и нормально вполне?
Может это происходит у всех?
Кто-то вырвался вперед на коне!
От другого отвернулся успех.

Но ведь нечего делить нам уже
Кроме мыслей и простых новостей.
И печально на любом рубеже
Вдруг остаться одному, без друзей.

Все, что было - это было не зря.
Ради дружбы постарайся, пойми.
Так обидно исчезают друзья
И вернуть их невозможно ... почти!

Каждый идет своим путем. Но все дороги всё равно идут в никуда. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти Если идешь с удовольствием, значит, это твоя дорога. Если тебе плохо – в любой момент можешь сойти с нее, как бы далеко ни зашел. И это будет правильно.

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой…
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди… Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Всё проходит в этом мире, снег сменяется дождём,
всё проходит, всё проходит, мы пришли, и мы уйдём.
Всё приходит и уходит в никуда из ничего.
Всё проходит, но бесследно не проходит ничего.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу,
по возможности достойно доиграть своё хочу -
ведь не мелкою монетой, жизнью собственной плачу
и за то, что горько плачу, и за то, что хохочу.

Вот почему, почему в апреле всегда кажется, еще немножко, и все наконец-то будет хорошо. И в мае, когда начинают цвести вишня, кажется: да-да-да, вот-вот-вот, оно, оно, еще чуть-чуть - и... И!
Неизвестно что, непонятно как, неведомо зачем, но будет-будет-будет, сбудется, и тогда начнется настоящая жизнь, сейчас и вообразить невозможно, какая она, только тосковать оттого, что еще не началась.
Но вместо неизвестно чего наступает просто июнь, а потом июль, постепенно становится жарко, поначалу радуешься, что наконец-то можно спрятать куртку в шкаф, выскакивать из дома в майке и шлепанцах, а потом на радость не остается сил, их вообще ни на что не остается, жара изматывает, по крайней мере городская жара, и никакая река не спасает, не спасают даже две реки, была бы третья, и это, пожалуй, ничего не изменило.