Порою нужен сбой в системе и шаг на ощупь в темноте,
А иногда, - побыть не с теми, чтоб, наконец, понять, кто - те.
Я любил в жизни дважды – я имею ввиду, по-настоящему, - и оба раза был убежден, что все это навеки и кончится только с моей смертью; и оба раза это кончилось, а я, как видишь, не умер.
Мир я сравнил бы с шахматной доской -
То день, то ночь. А пешки? Мы с тобой.
Подвигают, притиснут и — побили.
И в темный ящик сунут на покой.
Где-то в мире есть человек, который каждый день ходит на работу твоей мечты и ненавидит ее всем сердцем!
Грех не в темноте, а в нежелании света.
Пусть было так, а не иначе,
Я не жалею ни о чем.
У всех в судьбе – свои задачи.
Спасибо им, кто был плечом.
У всех дорог – свои пределы.
И вот, внезапно, в суете,
Как будто, сердце охладело
Ко всем, которые не те.
Не те... Почти необъяснимо,
Чего в них сердцу не найти.
Понятно только то, что с ними
Отныне нам не по пути.
Порою нужен сбой в системе
И шаг на ощупь в темноте.
А, иногда, – побыть не с теми,
Чтоб, наконец, понять, кто – те.
Научи меня жить, по дыханью, по нотам,
Без суждений и боли, падений и взлетов.
И в густой суете про шепчи мое имя,
Чтоб на сердце усталом расплавился иней.
Научи меня жить, губ, касаясь губами,
Чтобы стало прочней все, что есть между нами.
Разжигая огонь, не бояться пожара –
Мы с тобою вдвоем, мы с тобою недаром.
Научи меня жить, я тебе доверяю
Это сердце, а в нем – чем дышу, чем страдаю.
Позови меня вдаль, где никто не услышит,
Там, где ветер седой вдохновением дышит.
Научи меня жить, научи, ты же можешь,
И я стану другим, сбросив старые кожи.
Разобьются века о тяжелые своды,
Но мы будем вдвоем оживать год за годом.
Научи меня жить, обними еще крепче –
И забудется все, и дышать станет легче…
Я не знаю, что там, за завесою буден,
Но я буду любить как бы путь ни был труден.
В мире все взаимосвязано и мы — часть этого круговорота. А потому в Мировом Древе нигде не может быть одиноко торчащей ветки: где-то и она связана с какой-то другой ветвью. Когда чувствуешь это единение с миром, живешь в гармонии с природой - все проблемы уходят.
Особый случай.
Жили-были, варили кашу, закрывали на зиму банки. Как и все, становились старше. На балконе хранили санки, под кроватью коробки с пылью и звездой с новогодней ёлки. В общем, в принципе – не тужили. С расстановочкой жили, с толком.
Берегли на особый случай платье бархатное с разрезом, два флакона духов от гуччи, фетра красного полотреза, шесть красивых хрустальных рюмок и бутылку китайской водки. А в одной из спортивных сумок надувную хранили лодку.
Время шло, выцветало платье, потихоньку желтели рюмки, и в коробочке под кроватью угасала звезда от скуки. Фетр моль потихоньку ела, лодка сохла и рассыпалась. И змея, заскучав без дела, в водке медленно растворялась. Санки ржавились и рыжели. Испарялся закрытый гуччи. Жили, были, и постарели, и всё ждали особый случай.
Он пришёл, как всегда, внезапно. Мыла окна, и поскользнулась. В тот же день, он упал с инфарктом. В этот дом они не вернулись.
Две хрустальные рюмки с водкой, сверху хлеб, по квартире ветер. Полным ходом идёт уборка, убираются в доме дети.
На помойку уходят санки, сумка с лодкой, дырявый фетр. Платьем, вывернув наизнанку, протирают за метром метр подкроватные толщи пыли. В куче с хламом – духи от гуччи.
Вот для этого жили-были. Вот такой вот "особый случай".
В моей квартире сентябрь бродит,
то кофе сварит, то дверь откроет.
То листьев ворох на стол расстелет
то спит тихонько в моей постели.
И в голове моей тоже осень,
октябрь завтра заглянет в гости...
он будет кутать пушистым пледом,
и вечерами вести беседы.
Вскипает чайник, октябрь дремлет,
ковер из листьев покроет землю.
Пирог вишневый и чай из мяты...
Тепло, уютно и так приятно.