Господин Наосигэ однажды сказал: «Нет ничего, что ощущалось бы так глубоко, как гири. Бывает, что умирает кто-то из родственников, например двоюродный брат, и глаза наши остаются сухими. Но мы можем услышать о совершенно чужом и незнакомом нам человеке, который жил пятьдесят или сто лег назад, и, ощущая гири, проливаем слезы».
— Кодекс Бусидо, 188 цитат
ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ
ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ
Трагично не то, что человек умирает, а то, что в человеке умирает при жизни.
Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами.
Музыка выражает то, что мы не можем сказать и то, о чем невозможно молчать.
Нет смысла помнить о том человеке, кто однажды забыл про тебя, или вспоминает тебя тогда, когда ему просто скучно.
Как бы мы не хотели, чтобы что-то осталось неизменным, так не бывает.
Назад порой посмотришь осторожно
И вспомнишь, как жилось, и как любилось...
Нам часто снится то, что невозможно,
А жизнь нам дарит то, что и не снилось...
Мир житейский — это часы, гири которых — деньги, а маятник — женщина.
Но ведь в жизни не бывает «если бы». Все случайности не случайны. Если стечение обстоятельств приводит нас к событию, которого мы совершенно не ждали – это не говорит о чуде, удаче или же провале. Это значит, что так и было запланировано с самого начала пути.
Что меня держит в прошлом? Да ничего. Наверное, привычка. Или груз отношений. Жаль потраченных сил — так не хочется оставлять на пляже замок из песка, который ты целыми днями строил под палящими лучами. Но, как бы ни тянуло назад, какой бы неизменной в сомнениях и нерешительной в поступках ты ни была, всё равно наступает день, когда делаешь то, что давно было пора сделать.
Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.
А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.
У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.
И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой…
Все это забирает он с собой.
Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!
Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?
Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.
Уходят люди… Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.